Пробил час доносов. Леваки сбежали из Токио; такой-то писатель написал свой героический опус, находясь в безопасности в городе, не затронутом катастрофой; такие-то французы покинули Японию; такие-то звезды шоу-бизнеса некогда рекламировали TEPCO… Что до меня, меня не тянет судить кого-либо. Самое страшное то, что доносы вошли в нашу жизнь.

Я и раньше понимала, что по мере приближения какой-либо войны мы станем мало-помалу скатываться к состоянию чрезвычайного положения, к тоталитаризму, цензуре. В эту минуту многие голоса поднимаются в знак протеста против чрезвычайного положения, цензуры, режима контроля за высказываниями, который воцаряется. Люди, кажется, осознают, что положение и впрямь «чрезвычайное», и сегодня это превалирует. Но тем не менее тенденция, кажется, не желает меняться. Что касается свободы слова, люди признают, что достигнут уровень военного положения и, несмотря на это, мы из него не выходим. Прежде я и не догадывалась о существовании подобного механизма.

Одна моя подруга рассказала мне, что для ее матери, знавшей войну, нет ничего удивительного в том, что во время конфликта теряешь свой дом. Это верно, но только если это происходит во время конфликта. Но со времен окончания Второй мировой войны в большинстве развитых стран с этим было покончено. Это одна из причин, почему 11 сентября так шокировало общественное мнение Запада.

Войны и разрушения продолжали происходить, но люди западных стран были убеждены, что с ними этого больше не случится. Однако, строго говоря, они могли столкнуться с природными катастрофами. Для японцев подобные катастрофы всегда на повестке дня. Для американцев, впрочем, тоже, ведь иные из штатов регулярно подвергаются торнадо и наводнениям. А вот ядерная катастрофа не рассматривалась нами как возможная, так же как и западными странами. И хотя мы, как и весь мир, знали о катастрофе в Чернобыле, мы думали, что это происходит у других, в странах, которыми «дурно руководят», которые «не развиты». По-моему, ужас европейцев сегодня в большей степени, чем страх быть по-настоящему затронутыми японской радиацией – из-за расстояния это менее вероятно, чем с Чернобылем, – порожден тем, что они отныне знают: им тоже придется считать ядерный взрыв среди реальных рисков.