Обед с одним японским другом – Окаи. В юности он порвал со своей семьей. Он даже подозревает своих родителей в том, что они в то время подали заявление о его исчезновении, чтобы полностью избавиться от него. В противоположность тем, кто объявлен в розыск, объявленные исчезнувшими считаются умершими по истечении некоторого времени. Окаи родом из Ивате. Я полюбопытствовала, не была ли задета его семья катастрофой. Он ответил, что не знает, не интересовался этим.

Я спросила, справлялся ли он хотя бы со списками погибших, опубликованными в газетах. Он ответил: «Извини, я взглянул разок. Их имен там не было, я решил, что они живы». Его «извини» меня поразило. Можно было подумать, что он извиняется за отсутствие решительности. Но ведь он имеет право знать.

Я впервые стала очевидцем подлинного использования списков погибших. Вот как, значит, узнают о жизни или смерти членов своей семьи: черным по белому.

Садакадзу Фудзи, поэт и специалист по «Повести о Гэндзи», говорит, что последние события напоминают ему о пятидесятых годах. Когда он был маленьким, всем рекомендовали обзавестись зонтиком, защищающим от радиоактивных дождей. Мне на память приходят семидесятые. Пятидесятые были отмечены страхом перед ядерной энергией, в частности после случившегося с «Дайго Фукурю-мару», судном для ловли тунца, подвергшимся радиоактивному облучению в результате испытания американцами ядерного оружия; один человек погиб, другие были облучены. Каждый, в зависимости от года рождения, вспоминает о том времени, когда страх перед ядерной энергией чувствовался наиболее остро.

Когда наступает забвение? Я поинтересовалась у моего отца, до каких пор японцы не прикасались к тунцу после случая с «Дайго Фукурю-мару». Я видела фотографию тех времен – перед лавкой продавца рыбы объявление: «Мы не торгуем атомным тунцом». Продажи тунца некоторое время резко шли вниз. Отец ответил, что точно не припомнит. Я уверена, что мой брат никогда не слышал выражения «атомный тунец», не говоря уж о следующих поколениях.

Это может затянуться надолго. Город Минамата, жертва загрязнения берегов меркурием в сороковые годы, явившегося причиной так называемой болезни Минамата, долго еще страдал от последствий. Рыболовные крючки, на которые якобы клевала зараженная рыба, продолжали использоваться до 1997 года. Несмотря на политику этого города, основанную на принципах долгосрочного развития и использования биокультуры, до сих пор проставление имени города на продуктах, несмотря на их безвредность, сопряжено с трудностями.

Нынешняя катастрофа напомнила людям о Хиросиме и Нагасаки. Многие склонны сравнивать эти трагедии с трагедией Фукусимы. Сейчас задаются вопросом, было ли разумно в те годы жителям этих городов так быстро возвращаться на прежние места – в Хиросиму и Нагасаки – и нужно ли сейчас, как и тогда, вести дневники облучения радиацией… Ответы разные. Что касается меня, у меня пока не сложилось собственного мнения. Но ясно одно: то, что казалось перевернутой страницей, снова выходит на повестку дня. Необходимо обдумать по порядку каждую из проблем: что такое забвение, чего не следует забывать и как этого добиться.

Выйти в город, чтобы пропустить стаканчик вина, стало роскошью. Я никогда не воспринимала этого в подобном ключе, пока один из моих друзей не поведал мне о том, что начиная с момента землетрясения у него пропало всякое желание выпить. Отчасти потому, что он не в настроении, отчасти потому, что в городе по графику отключают электричество. Но главное: у него появился страх оказаться выпившим в ту минуту, когда может случиться новое землетрясение. Лучше иметь трезвую голову и оставаться начеку.