Одна писательница, которая должна была приехать в Японию в конце апреля, отменила свой приезд. Она ставит на первое место причины политического характера, но мне ясно, что ею движет страх перед радиацией. На всякий случай она ссылается на опыт Чернобыля. Мне, разумеется, всё понятно. Проблема в том, что, если станешь пытаться объяснить скептически настроенным французам, что в Токио всё еще можно приехать, получится, что ты стоишь на позиции японских властей.

Хочешь не хочешь, но это значит подтвердить официальную версию. А вот думать, что власти скрывают от нас всё, как это ни парадоксально, значит допустить, что они владеют всеми секретами. Да нет же. В эпоху Чернобыля не было интернета. А ныне любой человек может ознакомиться с документами и источниками, выложенными властями или диссидентами. Это не снимает с властей обязанность говорить правду, но в конечном счете каждый свободен выбирать, сравнивать, сортировать информацию, извлекать из нее выводы: что могли от нас скрыть, а чему можно доверять. Если нужно решить, отправляться ли в ту или иную рискованную зону – в случае военных действий, радиации или чего-то иного, необходимо строить свои выводы на подобного рода критическом осмыслении ситуации, а не поддаваться всеобщему скептицизму.

Это рассуждение относится и ко мне, потому как я не уверена, что способна избежать подобной ловушки в день, когда передо мной встанет выбор: ехать или не ехать в «ненадежную страну».

Не знаю, почему вдруг в голову приходит мысль о машинах, которые имитируют землетрясение. Дети очень любят залезать в такие; они похожи на грузовик, внутри которого воспроизведена гостиная дома; он имитирует землетрясение разной степени магнитуды. И мы в свое время, обучаясь тому, как вести себя во время природного бедствия, тренировались в таких. При магнитуде один балл почти ничего не ощущается, при магнитуде пять баллов детям трудно устоять на ногах.

Помню, что я всё время падала, а в конце встала на четвереньки, уже не помню при какой магнитуде, может быть баллов в семь.

На этот раз случилось девятибалльное землетрясение.

Рёити Ваго пишет о повторах и о «сотне миллионов лошадей, которые скачут под землей». Свидетели землетрясения в Хансин-Авадзи сравнивают свои впечатления с посадкой самолета «на брюхо», падением космического корабля, внезапно загорающееся небо – от бомбы, направленной со стороны Северной Кореи, – напоминает надвигающийся на тебя поезд, извержение вулкана. А реальное ощущение от землетрясения настолько превосходит наше представление о нем, что, даже будучи подготовленными к нему, мы не в силах осознать, что с нами происходит.

Большинство французов впервые услышали слово «цунами», когда пришла весть о донной волне из Индонезии. Теперь слово зазвучало в стране происхождения, словно моя страна желает закрепить свое отцовство над ним.