Почтовый пароход отходил к вечеру. Я спустился к пристани, мой багаж был уже сдан. Господин Мак пожал мне руку и порадовал меня тем, что мне предстоит хорошая погода, приятная погода, он сам был бы не прочь проехаться в такую погоду. Доктор пришел пешком, его сопровождала Эдварда; я чувствовал, как колени у меня начинали дрожать.

– Нам хотелось посмотреть, как вы будете уезжать, – сказал доктор.

Эдварда посмотрела мне прямо в лицо и сказала:

– Я должна поблагодарить господина лейтенанта за его собаку.

Она крепко сжала губы, они были у нее совсем белые.

Снова она называла меня «господин лейтенант».

– Когда отходит пароход? – спросил кого-то доктор.

– Через полчаса.

Я ничего не сказал.

Эдварда в возбуждении оборачивалась то туда, то сюда.

– Не пора ли нам, доктор, возвращаться домой? – спросила она. – Я сделала свое дело.

– Вы исполнили свою обязанность, – сказал доктор.

Она засмеялась, приниженная его этими постоянными поправками, и отвечала:

– Ну да, разве я не то же самое сказала?

– Нет, – отвечал он коротко и внушительно.

Я посмотрел на него. Маленький человечек стоял с равнодушным и уверенным видом; он составил себе план и следовал ему до самого конца. А если он всё-таки потерпел неудачу? В таком случае он не подавал даже и виду, его лицо никогда не выражало ничего.

Начало смеркаться.

– Ну, прощайте, – сказал я – благодарю вас за всё.

Эдварда, молча, взглянула на меня. И вот она повернула голову и стала смотреть в море, по направлению к пароходу.

Я вошел в лодку. Эдварда всё еще стояла на набережной. Когда я прибыл на пароход, доктор крикнул:

– Прощайте!

Я посмотрел на берег, как раз в это мгновение Эдварда повернулась и торопливо уходила с набережной домой, оставив далеко за собой доктора. Так я ее видел в последний раз. Волна грусти пробежала в моем сердце… Пароход начал двигаться; я еще видел вывеску господина Мака «Склад соли и пустых бочек», но скоро и она скрылась из виду. Выступил месяц и звезды, повсюду кругом поднялись горы, и я видел бесконечные леса. Вон там мельница, там стояла моя хижина, которая теперь сгорела; высокий серый камень один остался на пожарище. Изелина, Ева…

Полярная ночь расстилалась над горами и долинами.