Было раннее утро.
– Прекрати трусить и немедленно открой сообщение от Агнес! – скрестив руки на груди, потребовала Мелани.
Сегодня она изменит его жизнь. Раз и навсегда. Девушка видела, как сильно он страдает без своих друзей. Как Дэвис вообще прожил без них все это время?! Тайна века.
– Не могу, – простонал Рэт, копаясь в телефоне – Мне слишком тяжело. Нужно собра…
Он не договорил. Мелани вырвала айфон у него из рук и начала что-то печатать.
– И что ты делаешь? – тоскливо уточнил он, даже не возмущаясь.
Не ему было ее попрекать: пару дней назад он сфоткался на мобильный Мелани полуголым и выставил это сексуальное безобразие в ее профиле с подписью: «Мой господин». Стоит ли говорить, что публикация набрала десятки тысяч лайков и комментариев? А ей пришлось объясняться с отцом, который укорял ее за излишнюю откровенность в проявлении чувств. Она чуть со стыда не умерла!
«Мстит мне, зараза», – подумал Рэт и ухмыльнулся.
– Спасаю тебя от хандры, милый.
– Два «милых» за неделю – кажется, я начинаю тебе нравиться, – поддразнил он.
– Я прочитала ее сообщение, – улыбнулась Мелани. – Она узнает, что его открывали. Теперь у тебя нет выхода. Либо отвечаешь, либо тебя сочтут гнусным игнорщиком.
– О нет! – Выражение беззаботности на лице Рэта сменилось ужасом. – Ты что натворила?! Я не готов!
– Оставляю тебя одного. Отвечай. А я пока приготовлю завтрак. Омлет?
– Меня сейчас стошнит, какой, к черту, омлет?! – запаниковал Рэт, глядя на телефон с таким страхом, словно тот был радиоактивной бомбой.
Мелани только потрепала его по щеке и ушла на кухню, оставив Рэта одного в спальне. Вдох. Выдох.
«Просто сделай это. Хватит убегать. Дальше бежать некуда».
Рэт открыл директ и увидел открытое сообщение.
Agnes_Stymest: «Привет… Не хочешь встретиться?»
Встретиться?! Вот так просто? Не хочешь встретиться? Ком застрял в горле. Дерьмо. Конечно, хочет. Рэт грустно улыбнулся. В университете у него было много приятелей, но никто так и не смог занять ее место. И не сможет. Никогда. Рэт никого не подпускал так же близко, никому так не доверял. Их с Агнес связывало нечто особенное. Такое бывает всего раз в жизни. Она стала для него близким человеком.
«Потерял ли я нашу дружбу?»
Он не хотел думать о Марке. Это было слишком больно.
Starboy: «Привет, если предложение еще в силе, я за».
Рэт отправил сообщение и вздохнул. Может, она не сразу ответит?
«Черт, надо было хотя бы извиниться. Больше двух недель не отвечал…»
Рэт вздрогнул, когда заметил зеленый свет рядом с ее аватаркой.
В сети.
Прочитала.
Agnes_Stymest: «К счастью, оно бессрочное:) К тому же я как раз в Вегасе. Давай, может, завтра вечером? Место выберем позже».
Starboy: «Договорились».
После завтрака они отправились в магазин.
– Я в последний раз беру тебя с собой за продуктами. – Вцепившись в ручку тележки, Мелани сжала зубы.
Рэт имел наглость усмехнуться:
– Ты уже говорила мне это на прошлой неделе, детка. И вчера.
– Считай, что сегодня я окончательно решила.
– И это я тоже уже слышал.
Она зашипела:
– Я сейчас тебя ударю.
– О, я вовсе не против, сладкая. Ты можешь меня царапать или хватать за волосы, пока я трахаю тебя. Мне нравится, когда все грязно и грубо, – громко объявил он и издал страстный стон. – Прямо как вчера.
– Я тебя не знаю. – Она резко выдохнула и направилась к отделу с выпечкой. Щеки у нее горели.
Боже, Рэт просто невозможен. Он говорит пошлости в переполненном магазине только для того, чтобы поставить Мелани в неудобное положение и смутить.
– Что? – невинно улыбнулся он. – Это была твоя идея, милая. Ты же просила на этот раз попробовать сза…
Она поспешно закрыла ему рот ладошкой, пока наглец не договорил. Какой-то покупатель хихикнул. Мелани бросила на него убийственный взгляд, а потом положила в тележку эклеры.
– Ладно, я буду послушным. – И Рэт поднял руки в примирительном жесте.
Ага. Она уже и раньше это слышала.
– Я тебе не верю.
– Честное слово. – Он улыбнулся так мило и тепло, что она повелась. Почти.
– Сегодня вечером все в силе? Я, ты, пицца?
Мелани оторвала мечтательный взгляд от полки с эклерами. Трех штук вполне достаточно. Иначе прощай, хорошая форма.
– Да. – Она прищурилась, не понимая, в чем же подвох.
Рэт не заставил долго ждать.
– Как можно отказаться от пиццы? Ведь это мое второе любимое блюдо в постели после тебя.
Он произнес это достаточно громко, чтобы проходившие мимо покупатели услышали его бесстыдное заявление и обернулись.
– Я подаю на развод. – Она стремительно покатила тележку прочь, игнорируя негодяя.
– Погоди! Я же пошутил! – Рэт побежал за ней.
Последние две недели их жизни были насыщенными. Он взялся за крупный проект по строительству пристани и выбрал под него участок земли, идеально соответствовавший плану. Теперь Рэту предстояло убедить владельца земли, который выставил ее на продажу, выбрать именно его компанию.
Мелани продолжала ежедневно упорно тренироваться. Рэт предлагал превратить одну из комнат их особняка в студию, но она отказывалась. Ей нравилось иметь свой отдельный уголок, пространство, где она могла побыть наедине со своими мыслями. Нет, в доме ей никто не мешал бы… Но Мелани была человеком привычки.
– Ага… – рассеянно отозвалась она на какое-то предложение Рэта. Тот просиял, словно выиграл в лотерею.
– Какой приятный сюрприз.
– Я не расслышала, – призналась девушка. – О чем речь?
– Ты только что согласилась объездить моего дракона. Я, конечно, горяч, но не знал, что ты такая нетерпеливая, – грязно ухмыльнулся он.
– Ты нарочно меня дразнишь, да? – закатила глаза Мелани.
– Может быть. – И Рэт бросил недовольный взгляд на розовый девчачий браслет, который красовался у него на запястье. – Из-за нашего спора мои сотрудники надо мной все время хихикают, – пожаловался он, надув губы.
– Мой бедный мальчик, иди сюда, пожалею. – Мелани потрепала его по щеке. Она тоже носила парный браслет, тот самый, который показывала ему, когда он ей проспорил.
– Это просто невозможно. Браслет с надписью: «Котенок». – Рэт скривился, как будто съел что-то кислое.
– Пора бы уже смириться.
– Надпись «Хозяин» должна быть на моем браслете, а не на твоем! – возмущенно тряхнул головой Рэт.
– Не понимаю, что ты там мурлычешь, – ухмыльнулась Мелани и отвернулась к кассе.
– Ведьма, – бросил Рэт ей в спину.
– Ворчун.
Когда с покупками было покончено, Рэт вызвался подбросить ее до балетной студии.
– Удачного рабочего дня, котенок. – Мелани невинно улыбнулась.
– Когда я говорил про ролевые игры, то имел в виду совсем не это! – обреченно простонал Рэт, вышел из автомобиля и открыл перед ней дверцу.
– Спасибо, что подбросил, – улыбнулась Мелани и оперлась на руку Рэта.
Если сначала ей казалось, что он пытается произвести на нее впечатление, то позже это чувство исчезло. Она поняла, что Рэт просто такой. Всегда вежливый, галантный. Это проявлялось в мелочах, на которые он сам даже внимания не обращал. Он открывал перед ней дверь и пропускал ее вперед. Нес сумки, а ей не позволял таскать тяжести. Но он вел себя так не только с ней. С любой женщиной он обращался так же уважительно: то помогал какой-то случайной прохожей поднять по лестнице коляску с ребенком, то придерживал кому-то двери. Саму Мелани он каждый день одаривал ее любимыми цветами, так что их спальня теперь напоминала оранжерею.
«Могу понять, почему у него есть фан-клуб», – с улыбкой подумала Мелани.
Все эти дни они провели вдвоем. Она научила его готовить, он заставил ее посмотреть «Атаку титанов»[15] и тем самым подсадил на это аниме, которое они теперь каждый вечер смотрели вместе за ужином. Она же, в свою очередь, включала дома классическую музыку, и Рэт даже научился угадывать сонаты. Его неприязнь к Чайковскому исчезла – к облегчению Мелани, которая обожала музыку этого композитора.
Правда, теперь Рэт намеревался посвятить ее в мир K-попа, потому что был фанатом BTS. Мелани была не против. Ей нравилось открывать для себя что-то новое. Она не удивилась, когда экран ее телефона засветился, едва они с Рэтом попрощались.
Мой господин: «Список песен, которые ты обязана послушать до моего прихода!!! Твоя жизнь станет лучше, гарантирую!»
Женушка: «Будет сделано».
Мой господин: «Вечером обсудим. P. S. В конце сообщения ссылки на клипы, посмотри их».
Она ответила на сообщение розовым безобразием.
Мой господин: «Я могу расценивать эту чертову тучу сердечек как признание в любви?»
Женушка: «Мечтай, котенок».
Мелани усмехнулась, глядя на эмодзи с плачущим человечком, которое он отправил в ответ.
Она открыла студию и, войдя внутрь, глубоко вздохнула.
Настроение у нее было замечательное. Как ни странно, тревожные мысли в последнее время терзали ее гораздо реже. Нет, эти едкие, липкие, навязчивые мысли никуда не делись. Но они словно отступили на задний план. Это не могло не радовать Мелани.
Она быстро надела пачку и взялась за свои розовые пуанты. Ее пальцы легко, быстро, умело оборачивали ленты вокруг щиколоток. Сегодня ей хотелось станцевать знаменитую партию венгерской принцессы Раймонды[16]. Мелани встала у балетного станка и начала разминку.
Кто-то мог бы назвать ее упорство тщеславием. И все же девочка, которая с четырех лет стоит у балетного станка, стирая ноги в кровь пуантами, имеет полное право на карьеру в балете.
«Однажды ты будешь танцевать главную партию, а я буду сидеть в первом ряду и гордиться, что ты – моя дочь», – часто говорила ей мама.
Мелани сглотнула ком в горле. Включила музыку. Нежная мелодия заполнила все пространство студии, принесла спокойствие. Первая позиция. Приятное напряжение в мышцах. Вытянувшись, как цветок, впитывающий свет и жизнь от сияющего солнца, она непринужденно подстраивалась под музыку.
Как же здесь тихо.
Балерина встала на пуанты и изящно подняла руки над головой. Здесь она не была изгоем, не была подростком, которого обзывали убийцей, не была травмированным ребенком, который больше всего нуждался в защите, но ее не получил. Она не была слабачкой, не была беспомощной девочкой, которая трясла маму за окровавленное плечо и все никак не могла разбудить.
Здесь она была просто Мелани. Девушкой, которая танцует. Она изящными шагами двигалась по залу. Со стороны могло бы показаться, что танец дается балерине безо всяких усилий. Мелани выполнила арабеск, едва касаясь пола кончиками пальцев.
Перед ней разворачивался мир, полный красок и приключений. Вот уже Раймонда села за лютню, вот задремала на освещенной луной террасе… Движения балерины замедлились, девушка застыла, закрыла глаза. Но вот появился призрак Белой дамы и велел ей, Раймонде, следовать за ней. Сад окутал туман, а когда он рассеялся, Раймонда увидела своего жениха. Прекрасного рыцаря Жана де Бриена.
Мелани улыбнулась.
Рэт, сидевший за большим столом в конференц-зале, поправил серебристый галстук. Его душила атмосфера, душила работа, душило, черт побери, все.
Хотелось сорвать эту проклятую петлю с шеи. Он убеждал себя, что сделал выбор по собственной воле, но это было далеко от истины. Рэт врал самому себе так искусно, что поверил в ложь. Почти. Ему хотелось играть.
Февраль – традиционно самый горячий месяц в НБА. Сезон был в разгаре. Трансферное окно уже закрылось, и новых игроков предполагалось набирать после окончания сезона, в конце июня. Приглашение, которое получил Рэт, не было бессрочным. Он никому об этом не говорил, но у него оставалось еще четыре месяца на раздумья. Вопреки представлениям его близких, он не отказался. Но его родители, конечно же, об этом не знали.
Видит Бог, Рэт честно собирался отклонить приглашение, но что-то в нем надломилось. Он тряс руку агента и понимал, что, возможно, предает мечту всей своей жизни. Упускает шанс, который дается всего однажды. Отказывается от лучшего будущего, которое у него только может быть. И ради чего? Лишь ради того, чтобы снова оправдать чужие надежды.
Ни отец, ни дед никогда на него не давили. Но их молчаливого неодобрения и равнодушия к его спортивным победам было достаточно. Они не поддерживали его начинания. И Рэт не винил их, не копил обиды или неприязнь. Никогда. Нет, он их даже понимал. Самому Рэту архитектура нравилась ровно до тех пор, пока она не мешала баскетболу. Да, конечно, после окончания спортивной карьеры, на четвертом десятке, он наверняка вернется к работе в конторе. Но не сейчас, когда у него огромный спортивный потенциал, даже талант.
Все так запуталось. Теперь, когда Рэт стал директором филиала их компании, времени ни на что другое просто не оставалось. Он не мог совмещать и не мог разделять эти две сферы, как делал в академии или позже, в Англии, когда учился в университете и играл в студенческой сборной. И приносил своей команде победу за победой, так что в конце концов его заметил спортивный агент из молодежной сборной НБА и пригласил на пробную игру.
Рэт выдохнул. Он примерял одну маску за другой. Делил свою жизнь между Хаулом и Рэтом. Архитектором и баскетболистом. Добрым парнем и гнусным предателем. Дерьмо.
«Я не могу вечно убегать. Не могу постоянно трусить. Мне нужно принять решение».
– Мистер Дэвис, что вы решили? – послышался вопрос, заданный деликатным тоном.
Рэт перевел взгляд на собравшихся руководителей, которые застыли в ожидании его вердикта. Ах да. Заседание.
– Я уже переговорил с мистером Купером, – объявил Рэт. – Он сказал, что ему поступило еще одно предложение.
Поднялся шум. Сотрудники начали обсуждать сброшенную Рэтом бомбу. Ричард Эванс, финансовый директор компании, смерил начальника ехидным взглядом:
– Если сделка не состоится на наших условиях, то компания обанкротится. Вы это понимаете? Из-за ваших ошибок компания может уйти в еще больший убыток.
Рэт сжал зубы, испепеляя Эванса взглядом. Ему не нравился этот человек. Дэвис хорошо понимал людей, видел их насквозь, и сейчас его интуиция предупреждала его об опасности. Рэт перелопатил все бумаги компании, но так ничего и не нашел против Эванса. Все было совершенно. Точно. Стерильно.
«Здесь все равно что-то нечисто», – подумал он, мрачно глядя на Эванса.
– Занимайтесь своими делами, – осадил он финансового директора. – Я не потерплю неуважения к себе. И если понадобится, сокращу штат. Уверен, коллеги будут вам за это благодарны, – насмешливым тоном прибавил Рэт.
Он заметил, как присутствующие поменялись в лице. Они привыкли к тому, что Рэт много шутил. Благодаря его профессионализму и чувству юмора атмосфера на работе всегда оставалась спокойной и ровной. Дай акуле почувствовать каплю крови, и она откусит тебе руку по локоть. Рэт знал, что поступил правильно.
Угроза была показательной: он действительно был готов уволить Ричарда. Но пока что Рэт не спешил. Он решил, что станет пристальнее за ним наблюдать и разберется, почему компания пошла по наклонной. Как раз для этого отец его и назначил: он не видел смысла отдавать сыну процветающее предприятие и потому отправил его сюда. Рэту нужно было улучшить печальное положение компании.
– Затраты, возможно, окажутся больше первоначально запланированной суммы, – вклинился Ричард.
– Именно поэтому я предложил Куперу провести торги.
– И что он ответил? – спросил Дэвид, главный ландшафтный архитектор проекта и правая рука Рэта.
– Отказался, – поморщился Рэт. – Он весьма специфичная личность.
«Точнее, полный говнюк», – прибавил он раздраженно уже про себя.
– Он не хочет устраивать официальные торги. Сказал, что примет решение после благотворительного вечера, который пройдет в эту пятницу. Я постараюсь его убедить.
– Проблема в том, что мы даже не знаем, кто наши конкуренты, – нахмурился Дэвид.
– Я пытался найти информацию, но безуспешно, – отозвался начальник цифрового отдела и проектировщик.
– Думаю, в пятницу я его непременно встречу, – кивнул Рэт. – Не зря Купер отметил, что примет решение именно после этого вечера.
– Может, он хочет лично познакомиться с вами? – предположил Дэвид.
– Скоро узнаем. А пока давайте подумаем о том, как мы можем модернизировать портовые конструкции. – Рэт повернулся к проектору с подробными чертежами, которые составил накануне ночью, и все принялись обсуждать улучшенную версию проекта.
Сара сидела в спальне за небольшим столом и осматривала эскизы для новой коллекции одежды, которую собиралась представить на показе вскоре. Еще пару дней назад Сара и предположить не могла, что по приезде в Нью-Йорк будет жить с Алексом. Она понимала, что так не может продолжаться вечно: рано или поздно придется объясниться с Уиллом, с семьей. Старший брат уже успел устроить ей взбучку по телефону и серьезно грозился пристрелить Алекса. Сара вздохнула.
– О чем задумалась, малышка Сара? – послышался бархатистый голос Алекса. Уже в следующее мгновение его сильные руки подняли ее со стула.
– Вы когда-нибудь помиритесь с Марком? – Она положила на стол карандаш, наслаждаясь объятиями.
– При всей моей любви к тебе, – Алекс развернул ее к себе лицом и целомудренно чмокнул в губы, – я продолжаю считать, что твой брат – полный придурок.
– Он просто волнуется за меня и выражает это по-своему. – Сара печально вздохнула.
Алекс наклонился, целуя ее – теперь медленно и по-настоящему. Девушка приподнялась на цыпочки, обвила его шею руками. Это каждый раз ощущалось словно впервые… Они вздрогнули, когда в комнате послышалась резкая мелодия телефонного звонка.
– Может, не будешь отвечать? – недовольно пробормотал он.
Сара улыбнулась:
– Боюсь, это по работе.
Она с извиняющимся видом отошла от Алекса и взяла валявшийся на кровати телефон. Экран услужливо высветил имя: «Уилл». Черт. За эти две недели он звонил ей сотни раз. А она его игнорировала. Потому что не знала, как рассказать ему правду. Трусила. Откладывала.
– Кто это, малышка? – Алекс насторожился, заметив затравленное выражение ее лица.
«Пора».
– Наверное, ты будешь на меня сердиться… – Сара отклонила вызов и похлопала по кровати. – Садись, я расскажу тебе всю правду.
– Если честно, ты меня немного пугаешь. – Алекс опустился на край кровати и дотронулся до ее руки, пытаясь приободрить. – В чем дело?
– У меня есть парень, – выпалила Сара.
– Повтори, – медленно произнес Алекс, надеясь, что ослышался.
– Я собираюсь с ним расстаться, – поспешно добавила девушка. – Он знает о том, что я приехала к тебе.
– У вас что, свободные отношения? – Алекс нахмурился.
– Нет! – ужаснулась девушка. – Как ты мог такое подумать?!
– Я ничего не понимаю.
Спустя пару минут он узнал самое главное. В комнате воцарилась тишина.
– Прости меня, Алекс. Мне нужно было сразу тебе все рассказать. – Она виновато посмотрела в непроницаемое лицо Алекса. – Ну же, скажи мне что-нибудь.
– Все в порядке, я просто… – он взъерошил свои темные волосы, – никогда не мог представить тебя с кем-то другим. В моей голове ты всегда была только моей. Я и мысли такой допустить не мог. Хотя и понимаю, что это глупо. Ты красивая, успешная девушка… – Алекс сжал зубы, не зная, как объяснить, но она все поняла.
– Я и есть твоя. Была и останусь. – Сара придвинулась к нему поближе, и Алекс приподнял ее и посадил к себе на колени.
– Вы давно вместе?
– Несколько месяцев, – кивнула она.
Алекс резко выдохнул.
– Ты его любила?
– Нам было комфортно вместе, – задумчиво ответила она. – Мне хотелось чувствовать себя нужной, любимой, и он мне это давал.
Руки Алекса сжали ее талию. Челюсти напряглись.
– Ты с ним спала?
– К чему этот вопрос? Я ведь у тебя не спрашиваю, спал ли ты с кем-то после того, как мы расстались! – вспыхнула Сара и попыталась встать, но он удержал ее за бедра.
– Я не хотел тебя обидеть. Просто я…
– Что? – нахмурилась она. – Отпусти меня.
– Я ни с кем не спал после того, как уехал, – выпалил Алекс. – И девушки у меня тоже не было.
– Почему? – Сара так удивилась, что даже перестала вырываться. Она затихла, ожидая, что он скажет: «Я пошутил». Но он молчал.
Он мог бы придумать какую-то отговорку, сказать, что у него не было времени, но решил во всем ей признаться.
– Потому что ни одна из них не была тобой. Я ждал нашей встречи. Собирался приехать, как только…
«Риз выздоровеет, и его выпишут из стационара».
– …У меня появится возможность.
– Алекс. – Сара сморгнула слезы и прижалась губами к уголку его губ. – Если тебя это успокоит, я тоже ни с кем не спала.
– Ты серьезно? – Он обхватил ее лицо руками, вгляделся в любимые карие глаза, сиявшие решимостью и теплотой.
Сара кивнула:
– Я всегда мечтала о том, что это случится после свадьбы.
«Разумеется, свадьбы с тобой», – закончила она про себя.
– Намек понят, – ухмыльнулся Алекс и, зарывшись носом в ее волосы, крепко обнял.
– Я люблю тебя, – прошептала Сара и положила голову ему на плечо.
Ей было тихо и спокойно. Обычно она старалась постоянно занимать себя, чтобы в голову не лезли отвратительные воспоминания. Но рядом с Алексом они даже не пытались приподнять свои уродливые головы. Она бы не променяла это чувство умиротворенности ни на что другое.
Хаул: «Тыковка, сейчас я пишу тебе в последний раз. Спасибо за все, что ты сделала для меня. Когда мы начали переписываться, мы были совсем детьми. Двумя незнакомцами, не собиравшимися сближаться. Это было обычное школьное задание. Но время шло, мы делились друг с другом самым важным, и я сам не понял, как это случилось, но однажды вдруг осознал, что ты стала для меня самым близким человеком. Это меня напугало, разозлило. Потому что я совсем не тот, каким ты меня видела и видишь. И я больше не могу это продолжать».
Сердце Мелани подпрыгнуло к самому горлу. Какого черта? Что с Хаулом?
Тыковка: «Ты хочешь прекратить наше общение?»
Хаул: «Так будет лучше для нас обоих».
Ее обожгло резкой болью.
Тыковка: «Ты просто бросаешь меня? Перечеркиваешь нашу дружбу?»
Мелани раздраженно стерла слезы, которые беспрерывно текли по щекам.
Хаул: «Поверь, Тыковка, я никогда не хотел причинить тебе боль. Но тебе нужно перестать за меня цепляться. Начни жить настоящим».
Тыковка: «Как общение с тобой мешает моему настоящему?»
Хаул: «Я хочу, чтобы ты помнила одну важную вещь. Помни, как много раз ты выживала. Твой мир столько раз рушился, оставляя тебя совершенно опустошенной. Тебе казалось, что ты больше не сможешь подняться на ноги. Но ты вставала и продолжала идти вперед, забывая о том, что была сломлена. Если ты все это время справлялась с тем, что твой мир разлетался на сотни осколков, если ты при этом по-прежнему твердо стоишь на ногах – да, израненная, да, покрытая шрамами, – то тебе стоит собой гордиться. Ты все преодолеешь, ведь я верю в тебя. И ты тоже поверь».
Тыковка: «Не прощайся. Почему ты так со мной поступаешь?»
Хаул: «Потому что я больше не хочу, чтобы ты спасала меня. Ты делала это много лет, и я всегда буду тебе благодарен. Я был на грани, когда позвонил тебе той ночью. Забавно, как много может сделать обычное слово. Оно может ранить, исцелить, дать надежду или целую жизнь, как дала мне ее ты. Спасибо».
Тыковка: «Я многого о тебе не знаю, ведь так?»
Хаул: «У нас обоих есть секреты».
Тыковка: «Разве я когда-нибудь просила тебя раскрыть свои тайны?»
Хаул: «Нет. Но однажды ты тоже ушла. Без слов, без объяснений».
Тыковка: «Это что, месть?»
Хаул: «Нет. Просто я больше не хочу играть, Тыковка. С меня хватит».
Тыковка: «Однажды ты пообещал мне, что никогда не бросишь меня. Неужели ты нарушишь обещание?»
Хаул: «Нарушу».
Тыковка: «Я ненавижу тебя».
Хаул: «Знаю».
Рэт сжал зубы, глядя на последнее сообщение. Боль столпами искр взорвалась у него в груди, растеклась обжигающим ядом где-то в районе солнечного сплетения.
– Я тоже ненавижу себя за то, что делаю. Но так будет правильно.
Хаул: «Однажды ты встретишь человека, для которого станешь целым миром. Он будет бросать все дела и мчаться к тебе по первому твоему зову. Он не сделает тебе больно, как делал я. Он будет любить тебя. Он никогда не будет выбирать, потому что для него ты всегда будешь на первом месте. Этот человек все поймет и примет. Он примет тебя настоящую, а не девчонку, прячущуюся от всего мира за аватаркой. Рядом с ним ты никогда не будешь чувствовать себя ненужной, неудобной или лишней. Нет. Ты будешь особенной. Желанной, оберегаемой, любимой. Он не разобьет твое сердце, как разбил его я, а будет бережно согревать его в ладонях. Он не станет жаловаться, если ты приготовишь что-то невкусное или включишь какую-то сопливую девчачью мелодраму. Он поблагодарит тебя за старания и посмотрит с тобой этот фильм, потому что будет понимать, как это важно – проводить время вместе, смотреть любимые фильмы с любимым человеком. Он никогда не заявит, что хочет с тобой переспать, – он признается, что хочет связать свою жизнь с твоей. Ему никогда не будет за тебя стыдно, если ты сделаешь глупость. Нет, он улыбнется. Он не станет смущаться твоих ошибок, а успокоит и поддержит. Когда ты разбудишь его посреди ночи и признаешься, что боишься грозы, он не станет сердиться, но притянет тебя поближе и крепко обнимет, и ты снова уснешь в его объятиях. Он будет уважать тебя. Рядом с этим человеком тебе всегда будет спокойно. Он станет первым, к кому ты обратишься, когда тебе будет плохо. Он никогда не откажется от тебя, как отказался я. Он будет дорожить тобой и благодарить судьбу за то, что ты у него есть. Я знаю, ты встретишь такого человека. И тогда ты поймешь, что все было к лучшему. Прости, что этот человек – не я. Прощай, Тыковка».
– И не я. – Рэт сжал зубы, отправив сообщение. Проклятье. Почему это так больно? Почему он чувствует себя предателем?
Мелани, не веря своим глазам, смотрела на надпись, высветившуюся на экране. «Хаул удалил свой аккаунт». Их переписка – тысячи сообщений, все письма за долгие годы, вся их боль, поддержка, забота – все исчезло одним кликом.
– Ненавижу, – повторила она и уронила голову на руки.
Давно стемнело. По заброшенной баскетбольной площадке бегал одинокий игрок в серой толстовке, низко надвинутый капюшон которой скрывал его лицо. Он вел мяч, молниеносно маневрировал и безошибочно попадал в кольцо с любой позиции. Рэт был здесь не впервые. Вот уже несколько недель после работы он играл в баскетбол и лишь потом возвращался домой. Это вошло в привычку. Как курение. Баскетбол вызывал у него точно такую же зависимость и точно так же оседал горьким пеплом в груди. Напоминал о том, что он упускает. Когда раздался звонок мобильного телефона, Рэт, запыхавшись, остановился.
«Женушка».
– Черт, я забыл про наш вечер. – Рэт бросил мяч и ответил на вызов. – Прости, фея Драже, я… – Он прервался на полуслове, услышав, как она всхлипнула. В груди стало тяжело, словно туда напихали груду камней. – Мелани?
Тишина.
– Детка, ты в порядке?
– Ты еще нескоро? – тихим голосом спросила она, разбивая сердце Рэта на кусочки.
«Ясное дело, она расстроена из-за Хаула, придурок».
– Я… – Рэт прикусил язык, понимая, что не хочет ей врать. – Ты не против выбраться из дома?
– Зачем? – Она шмыгнула носом.
– Я хочу тебе кое-что показать. Готовься, скоро буду.
– Он не кусается, малышка. – Рэт ухмыльнулся, глядя на хрупкую девушку, которая испепеляла взглядом его любимый старенький «Кавасаки». Он вполне мог позволить себе купить новый, но этот байк был связан для него с сотней тысяч воспоминаний. А воспоминания имели для Рэта такую ценность, что заменить их новым мотоциклом он бы не согласился ни за что в жизни.
Мелани слегка нахмурилась. Стоявший перед ней громадный черно-красный мотоцикл не внушал ей никакого доверия.
– Выглядит ненадежно, – деловито объявила она, разглядывая байк. – Пожалуй, я воздержусь.
– Не капризничай, трусишка, – поддел ее Рэт.
Он был полностью готов – в куртке поверх толстовки, в ботинках и с черно-красными, в тон мотоциклу, перчатками в руке. Она сдержала улыбку при виде розового браслета на его правом запястье. Он честно не снимал этот браслет.
– Где твой боевой дух и жажда приключений?
– Умерли еще до того, как я родилась, – саркастически отозвалась Мелани и скрестила руки на груди.
– Ты в платье, – с укором заметил Рэт.
Платье, бесспорно, было прекрасное – нежно-розовое, воздушное, выше колена, оно совсем не скрывало ее потрясающие ноги в светло-бежевых кроссовках. И все же этот наряд не годился для поездки на мотоцикле. Ветер будет мешать.
– А ты в красном шлеме, – закатила она глаза.
– Что, прости? – не понял Рэт.
– Я просто решила, что мы играем в «кто назовет больше очевидных фактов», – и Мелани надменно прищурилась.
– А язвить необязательно, маленькая вредина, – ухмыльнулся он игриво. – Запрыгивай на байк.
– И зачем мне это делать?
– Ты испытываешь мое терпение?
– Возможно.
– Дьявол, да я тебя сейчас сам посажу, – пригрозил ей Рэт.
– Не думаю, что мне стоит слушаться человека, который бессовестно забыл о нашем вечере с пиццей и кино. – И она задрала подбородок повыше.
– Купим пиццу на обратном пути. – Рэт вздохнул, заметив вызов в ее взгляде. – Ладно, я искренне каюсь. Прости меня, моя любовь. Могу ли я рассчитывать на твою благосклонность?
– Кто знает… – Мелани не успела договорить и лишь испуганно вскрикнула, когда Рэт резко соскочил с мотоцикла и бросился к ней. Бесцеремонно забросив миниатюрную девушку себе на плечо, он вернулся к байку.
– Эй! Ты что, пещерный человек? – Она возмущенно ударила его по спине кулачком.
Несмотря на то что Мелани была хрупкой и едва доставала макушкой ему до груди, удар у нее был что надо. Рэт поморщился.
– Если хотела полапать мою задницу, она немного ниже, не стесняйся, – поддразнил он ее и, перехватив за талию, опустил на сиденье своего мотоцикла.
– Вообще-то у меня нет настроения, – пробормотала она обиженно.
Рэт наклонился к ней.
– Успокойся, ворчунья. – Он приподнял подбородок Мелани, вгляделся в ее лицо. Янтарные глаза были влажными. Веснушки резко выделялись на бледной коже. Кончик носа покраснел. Похоже, она долго плакала.
«По моей вине, черт побери».
Рэт нежно провел большим пальцем по ее щеке. Как бы тяжело это ни было, но он решил избавиться от фальшивых масок. Своей честностью и искренностью Мелани, сама того не подозревая, придала Рэту смелости. Теперь он готов был показать свое настоящее лицо другим – друзьям, семье, миру, а главное, себе самому. Вот почему он удалил аккаунт Хаула.
– Ладно, для начала давай наденем на тебя защиту, фея Драже. – Он порылся в рюкзаке и протянул ей шлем.
– Розовый. – Мелани рассмеялась. – Ты серьезно поехал и купил его для меня? Посреди ночи? – недоверчиво уточнила она.
– Что поделать, меня чертовски возбуждает дарить тебе подарки. Можешь подать на меня за это в суд, – театрально объявил он и бросил на девушку игривый взгляд.
– По-моему, тебя возбуждает абсолютно все! – фыркнула она. – Поможешь? – И она улыбнулась ему, кивнув на шлем, который держала в руках.
– Разумеется, сладкая моя.
Рэт покрутил настроечное кольцо внутри шлема, взялся за застежки, растянул их и аккуратно надел шлем ей на голову. Потом он снова подкрутил кольцо и застегнул ремешок, отрегулировав его длину.
– С боков или спереди не давит? – заботливо уточнил он.
– Нет, все отлично, спасибо, милый.
– Третий раз за день, я бью рекорды! – Рэт с ухмылкой вспрыгнул на мотоцикл. – Держи ноги на подножках и не убирай их даже на светофорах. Старайся на поворотах наклоняться вместе с мотоциклом, в ту же сторону, что и он. Голову держи прямо и смотри в направлении поворота. Вроде все. – И Рэт повернулся к Мелани, сидевшей позади него. Та взволнованно слушала его, и на ее лице отражались страх и любопытство одновременно.
– Угораздило же меня выйти замуж за бывшего гонщика…
Рэт с усмешкой опустил зеркальный визор своего шлема. Мелани крепко вцепилась в его куртку. Он покачал головой и передвинул ее руки себе на пояс:
– Держись здесь.
Послышалось рычание заведенного мотора, и они стремительно сорвались с места. Господь всемогущий!
Мелани крепко зажмурилась, изо всех сил прижалась к Рэту. Ее светлые волосы сразу растрепались. Подол платья развевался на ветру, но она не обращала на это внимания. Плевать. Рэт беспощадно выкрутил ручку газа и помчался с бешеной скоростью. Мотоцикл, казалось, летел вперед. Прохладный воздух бил в лицо. Перед глазами Мелани проносились пестрые огни рекламных щитов и витрин развлекательных заведений.
Вегас никогда не спал. Жизнь в нем не замирала ни на секунду. Ночь преображала его, делая невероятно красивым: город словно заново пробуждался, расцветал, оживал, сверкая и переливаясь неоновым светом. Недаром его так и прозвали – Город огней. Они оказались где-то посреди Стрипа, в самом сердце Вегаса. Мелани держалась за Рэта мертвой хваткой. Маленькие ладони крепко обнимали его живот, и он ухмыльнулся, почувствовав это.
– Классный пресс, правда? – самодовольно промурлыкал он.
– Следи за дорогой, – ворчливо отозвалась она, ощущая рельеф его мышц даже через кожаную куртку. От тела Рэта шел такой жар, что у нее мурашки бежали по коже. – Но пресс что надо.
Девушка надеялась, что из-за шума он не услышит ее ответ, но не тут-то было.
– Ура, я научил тебя флиртовать! – хвастливо выкрикнул он, перекрывая рев мотора и ветра.
– Скромности тебе не занимать, – рассмеялась она.
Даже в такой ситуации он умудрялся себя похвалить!
Рэт чуть сбросил скорость, и Мелани с упоением осматривалась вокруг. За эти две недели они с Рэтом не раз выбирались на прогулки, но впервые ехали по городу ночью на мотоцикле, так что по всему ее телу волнами разливался адреналин. От всего происходящего с ней она испытывала чувство эйфории. А еще любопытство и, как ни странно… удивительное спокойствие. Забавно, что она чувствовала себя в безопасности именно здесь и сейчас – ночью, на заднем сиденье байка, который мчался вперед, словно объятый огнем. А управлял им мужчина, который медленно, но верно разрушал возведенную ею оборонительную стену.
Они проехали мимо роскошного комплекса «Сизарс-Пэлэс», выдержанного в более спокойных тонах, чем другие отели. Мимо круглого здания театра, стилизованного под Колизей, которое сейчас переливалось мириадами искр, приковывая восхищенный взгляд Мелани. Мимо сооружений в стиле ренессанс, мимо танцующих фонтанов…
Ночной Вегас был прекрасен. Не город, а вечный праздник. Он соответствовал взбалмошной натуре Рэта. Мелани немного успокоилась и чуть ослабила хватку. Она глубоко дышала, наслаждаясь поездкой. В крови по-прежнему гудел адреналин, но страх растаял. Теперь она понимала, почему Рэту нравилось гонять на мотоцикле. Это была свобода. Ни с чем не сравнимая. Похожая на ту, что она испытывала, когда танцевала.
Это чувство вытесняло все тревоги и тяжелые мысли. Почти все.
Рана, нанесенная Хаулом, все еще пекла. Жгла грудную клетку, зудела где-то за ребрами, словно раскаленное сверло. Предатель. Он ее просто бросил. Даже памяти не оставил. Удалил все к чертям. Стер всю их дружбу. Она знала: такое быстро не забывается. Ей казалось, что она потеряла кусочек души.
Рэт прибавил скорости и резко вырулил влево, подальше от шумных дорог. Мелани прижалась щекой к его спине, резко выдохнула. Сердце чуть из груди не выскочило. В ушах зашумела кровь.
– Обязательно так маневрировать? – Она попыталась перекричать рев мотора.
– Так веселее! – Рэт ухмыльнулся, продолжая поворачивать ручку газа на руле мотоцикла. Их ощутимо тряхнуло и немного занесло.
– Перестань! – потребовала она и впилась пальчиками в его грудь.
Ей показалось, что поездка длится уже целую вечность.
Рэт усмехнулся, слегка пригнулся к рулю и резко заложил очередной поворот.
– Хватит! – взвизгнула девушка.
Он тихо рассмеялся, зажал рычаг сцепления и передний тормоз. Вот то место, куда он хотел ее привезти.
– Все, фея Драже, доехали. – Они резко остановились перед заброшенной баскетбольной площадкой.
– Слава богу, мы живы, – с облегчением выдохнула Мелани.
– Ты сомневалась в моих водительских способностях?! – Рэт притворно ахнул. – К слову, сладкая, ты уже можешь перестать меня ощупывать.
– Больно хотелось! – Мелани отдернула от него руки и закатила глаза.
Рэт обернулся. Ее щеки раскраснелись, светлые волосы растрепались, выбились из-под шлема. Светло-карие, почти желтые глаза блестели от ветра и восторга. Такая прекрасная. Настоящая. Сейчас, в эту секунду, рядом с ним. С Рэтом.
– Почему ты на меня пялишься? – беззастенчиво спросила Мелани, с вызовом глядя на него.
Он вдруг смутился. Это было совершенно не похоже на Рэта. Проклятье.
«Что за ерунда со мной творится? Почему я застыл, как полный придурок?»
– Давай помогу снять шлем, – предложил он нетвердым голосом.
Мелани послушно стояла, пока он снимал с нее шлем, а потом и с себя.
– Идем. – Рэт обхватил ее за талию, снял с мотоцикла и поставил на землю.
– Что это за место? – спросила она, внимательно осматриваясь.
Площадка, заброшенная, но чистая, была расположена у самого леса. Было заметно, что за ней ухаживали, убирали листья и мусор.
– Каждый вечер после работы я играю здесь в баскетбол, – признался Рэт.
– Один?
– Да. И ты первая, кому я об этом рассказываю. – Рэт улыбнулся. По-мальчишески, робко, неуверенно.
А она ощутила резкий прилив волнения. Сердце яростно заколотилось. Как бы ей хотелось видеть эту улыбку чаще. Желательно каждый день. Потому что она не была поддельной. Не была той, которую выдавливаешь, чтобы скрыть боль.
– А теперь уже пялишься ты, – припомнил ей Рэт ее же слова.
– Идем уже, котенок. – Она рассмеялась в ответ, взяла его за руку и потянула к площадке, стараясь справиться со щемящим чувством в груди. – Научишь меня играть в баскетбол?
– Буду счастлив. – Его глаза сверкнули удовольствием.
Спустя полчаса Мелани уже бегала с ним по площадке, пытаясь отобрать мяч. Рэт быстро и резко дернулся в сторону, сбивая Мелани с толку, а потом ловко бросил мяч в корзину. И конечно, попал.
– Эй! Так нечестно! – возмущенно крикнула она, с трудом переводя дыхание. На миг остановилась, запыхавшись, и уперлась ладонями в бедра.
– Это называется финт – ложный маневр, служащий для дезориентации игроков, – пояснил Рэт с видом знатока.
– Иными словами, ты жулик! – с негодованием отозвалась Мелани и поежилась. На улице сильно похолодало.
– Можно и так сказать. – Рэт хрипло рассмеялся, снял с себя куртку и заботливо набросил на плечи Мелани. Бабочки у нее в животе всполошились, раскрыли тонкие крылышки, так что по всему ее телу пробежала дрожь. Мелани задержала дыхание.
«Он такой внимательный…»
– Кстати, детка, ты довольно быстрая. Мне даже пришлось напрячься, – одобрительно заметил Рэт.
Мелани рассмеялась:
– Да ну тебя. Я даже в кольцо попасть не могу!
Рэт мягко улыбнулся.
– Я тебе помогу. – Он наклонился и взял мяч в руки. – Встань лицом к корзине.
Мелани послушалась.
– Что дальше?
Рэт встал у нее за спиной.
– Согни ноги в коленях, но не сильно. – Он скользнул рукой по ее бедру, направляя. – Выставь правую слегка вперед.
Щеки Мелани вспыхнули от этого легкого прикосновения. Она чувствовала исходящий от Рэта аромат лайма, мускатного ореха и сандала. А еще дождливой ночи. Ей хотелось вдыхать и вдыхать этот запах. Хотелось зарыться лицом в его шею и…
Он ласково подтолкнул ее:
– Возьми мяч. – И Рэт передал мяч в руки Мелани. – Тебе нужно придерживать его на уровне груди. – Он обхватил ее ладони своими, придавая им правильное положение. Его дыхание обожгло ей щеку.
Дышать почему-то стало сложно. Мурашки покрыли кожу, колени чуть задрожали, даже кровь словно вмиг закипела. Мелани хотела было развернуться, подпрыгнуть и…
«Ударить! Врезать посильнее по его смазливой морде!» – осадила она себя мысленно.
– Ты меня вообще слушаешь? – отвлек ее голос Рэта.
– Да, конечно.
Рэт только усмехнулся, словно все сразу понял. И не преминул грязно пошутить:
– Знаешь, детка, ты, конечно, не баскетбольное кольцо, но я бы забросил в тебя свой…
– Не смей! – перебила его девушка.
Рэт только улыбнулся.
– Тогда слушай меня внимательнее, иначе я стану тебя соблазнять, – пригрозил он ей шутливо.
«Да ты и так ходячий соблазн!»
– Объясняй уже дальше, – мрачно бросила Мелани.
– Смотри на сетку, прицеливайся. Потом разогни колени и подпрыгни, а в момент броска подайся чуть вперед. Это придаст мячу правильную траекторию. Попробуй.
Она принялась было выполнять его инструкции, но он ее остановил.
– Ты наклоняешься всем корпусом. Не делай этого. Сохраняй естественную позу и не напрягайся при прыжке. Давай снова.
Через пару раз у нее стало получаться.
– Хорошо. Теперь бросковой рукой толкаешь мяч вверх. Пока ты распрямляешь ноги и начинаешь прыжок, плавно приподними мяч на уровень глаз. – Он показывал все эти движения, крепко обхватив ее руки своими.
– Поняла, – кивнула девушка, стараясь сосредоточиться, и повторила все, что он ей показал.
– Молодец, – похвалил ее Рэт. – Теперь сделай все это снова, но за миг до того, как достигнешь высшей точки прыжка, направь мяч в корзину. Тебе нужно сделать так, чтобы он описал дугу. Сразу после броска не опускай кисть, провожай мяч рукой.
Мелани кивнула.
– А теперь – вперед.
Они играли уже достаточно долго. Рэту впервые за многие месяцы было так весело. Но вот Мелани раздосадованно всплеснула руками.
– Я слишком маленькая, – пожаловалась она, когда ее мяч снова не долетел до кольца.
Рэт бросил издалека, даже не глядя, и, разумеется, попал. Хорошо ему, под шесть с половиной футов ростом!
– Давай-ка сделаем слэм-данк[17], – подмигнул он ей.
– Что?.. – Она растерянно взглянула на него.
– Иди сюда.
Рэт обхватил девушку за талию и приподнял высоко над своей головой. Так легко, словно она ничего не весила.
– Теперь ты достаточно высокая. – Он ухмыльнулся, провел языком по зубам. – Сейчас я тебя отпущу, держись за кольцо.
Рэт подобрал мяч и подал его Мелани. Она, повиснув на одной руке, быстро подхватила мяч другой и ловко забросила в кольцо.
– Наконец-то! Получилось! – крикнула она радостно, но тут ее рука соскользнула.
«Только расшибиться мне не хватало!»
Она полетела вниз и приготовилась к жесткому приземлению… Крепко зажмурилась.
«Вот и все».
Но не упала. Рэт подхватил девушку на руки и, споткнувшись, свалился на землю:
– Поймал!
Она поморщилась. Но ему досталось больше. Мелани, упавшая на Рэта и потому не слишком пострадавшая, приподняла голову. Ее светлые волосы рассыпались по его груди.
– Мой герой, ты жив?
Она села на него верхом и обеспокоенно всмотрелась в его лицо.
– Я вижу ангела, – простонал Рэт. – Очень сексуального ангела.
– Не ушибся? – настойчиво уточнила она.
Он молча потянул ее за кончики волос, играя с ними.
– Не знаю. Тебе нужно раздеть меня, чтобы убедиться в отсутствии серьезных травм. – И Рэт подмигнул ей.
Она с облегчением рассмеялась. Если он шутит, значит, ничего серьезного.
«Ты не можешь просто забыть о том, что сегодня потеряла самого важного человека в своей жизни. Думаешь, что сумеешь так просто заменить Хаула?» – ядовито пропел внутренний голос.
Мелани вздохнула. Тревога сжала горло. Она застыла.
«А ведь Рэт поступил со своими друзьями точно так же, как Хаул со мной».
– Тебя что-то беспокоит, фея Драже? – вдруг посерьезнев, спросил он и приподнялся на локтях, так что их лица оказались совсем близко друг к другу.
Мелани, вдруг засмущавшись, попыталась встать, но Рэт удержал ее, обхватив за талию.
– Ответь мне. Мы же друзья, – мягко попросил он.
– Сегодня меня кое-кто бросил. – Мелани ощутила предательские слезы, которые закипели в глазах. Злые, жгучие.
Ее это огорчало. Взбесило, что Хаул выбросил ее, как использованную игрушку.
«Спасибо, что помогла, но дальше я сам».
Обида, злость, отчаяние и боль хлынули по венам. Годы дружбы. Сотни дней, которые они пережили вместе. «Я больше не хочу быть спасенным». Ее бесило, что люди так легко могут вычеркнуть кого-то из своей жизни. Мелани тяжело вздохнула. А потом рассказала Рэту обо всем. От начала и до конца. Он слушал, не перебивая. Внимательно, но несколько… отстраненно?
– Я скажу кое-что, что может тебе не понравиться. Постарайся услышать меня.
Она медленно кивнула.
– Правда в том, что ты любила не человека, а эмоции, которые дарила тебе переписка с ним.
Ее сердце застыло. Легкие опустели, в кончиках пальцев словно закололи сотни иголок.
– Может быть, тебе было ужасно одиноко, и ты нашла способ отвлечься от боли, фея Драже. Но такие отношения – зависимость. В любой связи важно чувствовать себя цельной личностью. Ты не должна ни для кого быть подушкой безопасности. Понимаешь меня?
От вида ее слез ему было так больно. Рэт не мог смириться с тем, что ей плохо. Тем более зная, что он к этому причастен. Он протянул руку и бережно стер мокрые следы с ее щек.
– Ты когда-нибудь влюблялся? – произнесла она. Рваным выдохом.
Ее вопрос отдался дрожью в его теле. Но он сумел ничем не выдать себя. Даже не дернулся. Не поморщился. Его лицо было равнодушным. В глубине его карих глаз мерцали звезды. Давно мертвые. Похороненные в бездне. Рэт ничего не ответил, но она прочитала ответ в этом взгляде. Узнала его.
– Поэтому ты отталкиваешь от себя весь мир?
– Пытаешься залезть мне в голову, подружка? – Рэт забрался руками под распахнутую куртку, обхватил Мелани за талию и притянул вплотную к себе.
Мелани ощущала тепло, исходившее от его ладоней. Оно прожигало ей кожу сквозь тонкую ткань платья. Проникало прямо внутрь.
– Я просто хочу понять, – прошептала она.
– Знаешь, ты чертовски похожа на них. – Рэт провел носом по ее щеке.
– На кого?
– Посмотри наверх.
Девушка удивленно подняла голову, и у нее перехватило дыхание. Темное небо было усыпано звездами.
– Они далеко, но сияют так ярко, что глазам больно.
Он протянул руку, подхватил светлую прядь ее волос, намотал на пальцы. Волосы у Мелани были такие мягкие. И пахли грушей и медом. Рэту хотелось зарыться в них носом, вдохнуть этот запах, спрятать лицо у нее на шее… А она тихо дышала. И смотрела на небо. Крошечная, но ослепительно яркая искра вспышкой рассекла небосвод и, сгорая, метнулась вниз по темному куполу ночи.
Рэт зажмурился.
– Успел загадать желание?
Глаза Мелани сияли неподдельным детским восторгом.
– Конечно. Догадайся с трех попыток какое, – плотоядно ухмыльнулся он, и она закатила глаза. – А ты?
– Успела.
Мелани по-прежнему сидела на нем верхом, но теперь вдруг словно впервые заметила это и смутилась. Он тоже. Тоже, черт подери. Девушка положила руки на его широкие плечи, обтянутые серой толстовкой.
– Спасибо, Рэт.
Ему нравилось слышать, как она произносит его имя. Так, словно он кто-то… кто заслуживает жить.
Он скользнул взглядом по губам Мелани. Приоткрытым, немного обветренным. На миг задумался. А что, если он…
«Нет. Не смей».
Ты причинишь ей боль. Потому что вот он ты, настоящий. Человек, который бросает друзей. Предает их. Ты не помог Софи. Ты обидел Тыковку. Теперь хочешь разбить сердце Мелани? Все, что есть между вами… Бездна, полная лжи. Слышишь? Больше – ни-че-го. Вот так.
Она видела, как дернулось его горло, как Рэт судорожно сглотнул. Поморщился. Как едва заметная морщинка пересекла его переносицу и тут же исчезла. Мелани чувствовала его дыхание. Теплое. И этот запах. Тот, что сводил ее с ума. Запах цитрусов и дождливого неба. Это просто сон. А во сне можно делать все, что хочешь. Даже трогать его.
– Мелани… – предупреждающе проговорил Рэт. И попытался отодвинуться.
Но она тоже двинулась. К нему. Словно в забытье, она провела рукой по его шее, затылку, зарываясь в кудрявые пшеничные волосы… Мягкие, шелковистые… Мокрые. Ее пальцы стали влажными. От крови. Она перевела изумленный взгляд на багровые разводы у себя на ладонях. Так много крови…
– Приложился затылком, пустяки, – отмахнулся Рэт.
– Ты всегда так делаешь?
– Как?
– Улыбаешься, когда тебе больно.
Он смотрел на нее. Напряженно. Загнанно. Так, словно думал вскочить и умчаться прочь. Куда угодно, только подальше отсюда. Словно… боялся ее. Боялся, что она увидела то, чего не видели другие.
Мелани провела подушечками пальцев по его щеке. Задумчиво, изучающе. Нежно. По подбородку. К губам.
– Не смей, – прошептал Рэт едва слышно, на выдохе.
А его сердце продолжало колотиться как бешеное. Слишком часто для гребаного «ничего».
«Не смей», – продолжал вопить внутренний голос.
И он повторял эти слова. Одними губами. Сжимая безвольно лежащие на земле руки в кулаки. До побелевших костяшек. Чтобы, не дай Бог, не дотронуться до нее. Не смей. Не смей. Не смей. Кому он это говорит? Ей или себе самому?..
– Хорошо.
Правильно ли это или она совершает ошибку?.. Все мысли разом покинули ее сознание. Липкая тревога и боль ушли. Ушло все. Абсолютно все. В тот самый миг.
Потому что она наклонилась и нежно коснулась губ Рэта своими губами. А он не ответил. Конечно же, не ответил. Просто застыл, часто дыша. Ее тонкие пальцы сжали его плечи. Сильно. Пока их рты едва ощутимо соприкасались. Рэт даже не зажмурился. Он просто смотрел на нее. Просто лежал на голой земле баскетбольной площадки, позволяя целовать себя той, которую сам себе запретил даже трогать.
«Встань и уйди. Убери ее руки. Отвернись. Не касайся. Не разрешай ей…»
Мелани осторожно потерлась губами о его губы. И чуть заметно вздрогнула. От его обжигающего дыхания на своей щеке. Они были такими теплыми – его губы. Неподвижными. Упрямо сжатыми. Зовущими ее продолжать. Чтобы в конце концов заставить их раскрыться… Холодные руки Мелани робко коснулись его серой толстовки. Тихий стон вырвался из ее груди.
Рэт закрыл глаза. Что-то произошло. Неотвратимо и безмолвно перевернулось.
Сейчас, прямо в эту проклятую секунду. Разделяя все на до и после.
…Когда она подалась всем телом к нему и медленно прижалась к его рту. Провела кончиком языка по его губам, медленно обводя их контур.
…Потому что это было непередаваемо. Это было самое прекрасное, самое нежное прикосновение в его жизни.
Сознание отключилось. В ушах грохотало его собственное сердце.
…Когда он опустил руки на ее обнаженные ноги.
И вместо того чтобы оттолкнуть ее от себя… Скользнул ладонями от острых коленок к бедрам. Изучающе, медленно, вычерчивая кончиками пальцев крошечные круги на коже. Ледяные бабочки взметнулись, затрепетали, заполняя все внутри Мелани. Она почти слышала, как трещат их хрупкие прозрачные крылышки. Сердце бешено колотилось, будто мечтало, истекая кровью, вырваться из грудной клетки на долгожданную свободу.
Он увидел ее трепетавшие ресницы. Теплоту в ее глазах. Не страсть. А именно раздиравшее-его-на-куски-обещание: «Я здесь, с тобой».
«Я попал в ловушку и разрываюсь между звездами ночи и яркими лучами твоей улыбки… Что ты со мной сделала, Тыковка?»
Будь она проклята за то, что память об этой ночи – он уже знал – навсегда отпечатается у него на изнанке век, как гребаное клеймо, – не отодрать. Будь она проклята за то, что покушается на место, которое он поклялся никому не отдавать.
Что-то перевернулось за ребрами. Царапнуло. До кровавых ошметков.
– Я не могу это чувствовать. – Голос Рэта казался сдавленным, словно ему было больно. – Не хочу, слышишь?
Но его пальцы лишь сильнее сжали ее бедра, впиваясь в кожу.
«Не смей целовать ее, слышишь? Она не такая, как все твои девушки на одну ночь. Не целуй ее. Тебе сорвет крышу. Беги отсюда. Сейчас же…»
Он играючи лизнул уголок ее губ. Она, казалось, перестала дышать. Крепко зажмурилась. Маленькая, смелая, она полностью отдалась в его власть. Исчезло все. Мыслей больше не было. Осталась темнота, он и она. И звенящие чувства. Запах груш. Грохот в груди. И ночная прохлада.
Рэт закрыл глаза. Провел языком по ее нижней губе, пробуя на вкус. Она приоткрыла рот, позволяя ему скользнуть внутрь. Сладко. Спасение и погибель в одном флаконе. Электричество ударило в живот и растеклось до самых кончиков пальцев. Звезды искристым вихрем осыпались на землю. Мелани слегка запрокинула голову и застонала. Снова. Прямо ему в рот. Он хотел выпить этот звук. Проглотить. И наконец он поцеловал ее. По-настоящему. Грубо. Агрессивно. Так, что они ударились зубами.
– Прости, я просто ни с кем… – робко произнесла она, краснея.
Его сердце дрогнуло.
– Открой рот, малышка. – Рэт дразняще провел языком по ее губам и, подняв руку, слегка надавил ей на подбородок. – Хочу внутрь.
Мелани послушно выполнила его просьбу. Ее ресницы опустились, щеки полыхали. От одного этого он сходил с ума. От того, какой неискушенной и невинной она оказалась. От того, что она была… его. Позже он проклянет за это и себя, и ее. Но сейчас эта девушка принадлежала ему. И он не собирался от нее отказываться. Его язык проник в ее рот. Он целовал ее так, словно умирал от голода и не мог насытиться. Забирая себе каждый дюйм. Клеймя, помечая собой всю ее.
Не отрываясь от ее рта, Рэт провел теплыми руками вверх, едва ощутимо погладил пальцами внутреннюю поверхность бедер. Она вздрогнула, слегка выгнулась. Каждая клеточка ее тела вспыхивала, объятая пламенем. Все, до чего он дотрагивался, начинало гореть. Ей было так приятно его целовать.
Мелани думала, что Рэта разочарует ее неопытность, но он только сильнее завелся. Она ответила на поцелуй. Он опустил руки ей на талию, плотно прижал ее бедра к своим. Вот. Заветный контакт, от которого оба покрылись мурашками. Безумный, разрушительный порыв. Опустошающий до дна.
– Ты хотя бы понимаешь, что делаешь со мной? – Прихватывая зубами ее нижнюю губу, он двинулся ей навстречу. И она подхватила этот ритм, слегка приподнимаясь и опускаясь синхронно с ним.
Их тела так плотно прижимались друг к другу, что она чувствовала, как сильно он ее хочет. Она скользнула ладошкой по его шее, очень осторожно, чтобы не задеть рану на затылке. Он сбивчиво дышал. Грудная клетка лихорадочно вздымалась и опадала. Ловя ее губы своими вновь и вновь, он покусывал их. Жадно впивался татуированными пальцами в ее стройные бедра, ласкал ее рот.
Она шумно выдохнула, качнулась ему навстречу, крепче вцепилась в его плечи. Господи, как же это восхитительно. Цитрусовый запах пробрался под кожу. Ей казалось, что она теперь тоже будет пахнуть цитрусами и ливнем. Будет пахнуть Рэтом.
«Я определенно свихнулся».
Как иначе объяснить то, что он просто физически не мог от нее оторваться? Жаждал пить этот вкус до конца, до дна. Жаждал слышать эти тихие стоны, словно взрывавшие его сознание. Жаждал ощущать запах ее волос. Сладкий.
– Ты сводишь меня с ума, – простонал он, с трудом отрываясь от ее губ, и сел, не спуская ее с коленей.
Мелани чуть не заплакала, остро чувствуя, как ей хочется продолжать. Рэт ухмыльнулся:
– Моя женушка, как же ты нетерпелива!
Куртка упала с плеч Мелани. В следующее мгновение она ощутила его губы на своей шее. Невесомое, едва заметное прикосновение обожгло, прострелило сладким спазмом, так что мурашки побежали по позвоночнику. Он потянул ее за волосы, откинул ей голову назад и медленно провел языком по нежной коже на шее, слегка прикусывая и тут же утешающе зализывая каждый участок. Спустился к ключицам, повсюду оставляя влажные красные отметины. Ее тело плавилось, воздуха катастрофически не хватало. В поисках облегчения она требовательно потерлась об него, и в ответ Рэт не сдержался и зашипел.
– Дьявол, – выругался он и качнулся навстречу ей.
Ему хотелось провести рукой чуть дальше, ощутить, какая она горячая и влажная… Господи. Но даже в тумане вожделения он знал: если он сделает это, то уже не сможет остановиться. А трахнуть жену на улице – отвратительная идея.
«Нет, придурок. Тебе вообще нельзя ее трахать. Где бы то ни было».
Нигде. Никогда.
– Почему ты остановился? – растерянно прошептала она.
– Я… – Он сжал зубы до скрипа. Желая сбросить одежду, ощутить теплоту ее кожи, которая будет соприкасаться с его телом безо всяких преград.
Уязвимость, мелькнувшая на лице Мелани, еще сильнее опьянила Рэта. Словно она сомневалась в том, хочет ли он ее. Рэт набросился на ее губы, обхватил руками ее лицо. Целуя глубоко. Влажно. Протяжно-тягуче.
– Самая вкусная, горячая, – шептал ей в губы. – Гребаное совершенство.
Снова толчок. Рассылающий дрожь по груди и животу вниз, к бедрам.
– Я… – Она что-то неразборчиво прошептала. – Господи, Рэт.
Его поцелуи стали короткими, быстрыми. Он мягко гладил ее по лицу, хаотично, прерывисто касался губами ее губ. И этот контраст нежности и грубых толчков сводил с ума. Разрушительная волна возбуждения, словно цунами, обрушилась на них. Накрыла обоих. Одновременно. Рэт вдруг почувствовал себя словно в эпицентре бури: все вокруг разлеталось, ломалось, рушилось, а он продолжал стоять. Впервые в жизни ощущая себя полноценным. Он дышал тяжело, надсадно. Руки, обнимавшие ее лицо, подрагивали.
Рэт открыл глаза, и их взгляды встретились. Щеки Мелани горели, янтарные глаза сияли, а губы припухли оттого, как сильно и долго он их целовал. Не сумев удержаться, он провел большим пальцем по ее влажной нижней губе и облизнул его. Она прерывисто выдохнула, зачарованно наблюдая за ним. Было так тихо. Слишком тихо. Словно что-то должно было произойти…
А потом Рэт отстранился. Аккуратно снял ее руки со своей шеи, оттолкнул ее и поднялся на ноги.
– Ты не должна была этого делать, – бросил он обвиняющим тоном.
Она вздрогнула так, словно он влепил ей пощечину. Вскочила.
– Я? А по-моему, ты мне охотно отвечал! – процедила она сквозь стиснутые зубы.
Боль, обида, чувство унижения свились клубком у нее внутри. Придурок. Он полный придурок. И она не лучше. Повелась на уловки этого бабника.
– Это никогда не повторится. Мы друзья, – обороняясь, продолжил он и бросил на нее напряженный взгляд, словно ожидал, что она попытается с ним спорить.
«Бред, я несу полный бред…»
– Друзья не делают того, чем мы только что занимались, – съязвила Мелани.
– Это была ошибка. С самого начала, – огрызнулся Рэт, поднял лежавшую на земле куртку и зашагал к мотоциклу. – Идем.
Он быстро надел шлем, потом помог ей с ее шлемом и уже собирался сесть на байк, когда Мелани резко бросила ему:
– Тогда почему ты продолжил? Почему ты целовал меня? Скажи, разве ты ничего не почувствовал?
– Я давно ни с кем не спал, а ты попалась под руку, – снисходительно объяснил он и протянул ей куртку. – У тебя мало опыта, и ты путаешь обычное физическое влечение с…
– Ну да, куда уж мне до тебя, – перебила его Мелани и миролюбиво похлопала его по плечу. – Расслабься, друг. Мы квиты, потому что я представляла на твоем месте Хаула.
Она выпрямилась и улыбнулась Рэту. Уверенно, спокойно, без капли агрессии. Словно… словно ничего и не было.
– Я просто пошутила. Поехали домой.
Не дождавшись ответа, Мелани набросила на себя кожанку и прыгнула на мотоцикл. Он вообще не должен был почувствовать злость, которая теперь ошпарила его, словно кипяток. Почему он злится? Потому что она так легко успокоилась? Потому что она скучающе смотрела на него, будто ничего не случилось, хотя он сам кипел изнутри? Потому что она хотела не его, а другого парня? Этого своего проклятого друга по переписке? И плевать, что Хаул и Рэт – один человек. Она ведь об этом не знает. Проклятье. Что с ним не так?!
Ты должен радоваться, что она тебе не навязывается. Должен быть счастлив, что она так легко приняла твой отказ. Так почему же тебе хочется пробить кулаком стену?
Почему хочется встряхнуть ее за плечи и сказать, чтобы она не несла чушь?
«Успокойся, мать твою. Сделай вдох и выдох».
– В пятницу нам нужно быть на благотворительном вечере, – произнес Рэт, садясь на мотоцикл.
– Хорошо.
– Придется сыграть влюбленную парочку.
– Думаю, я смогу это вытерпеть.
– Да, у нас же теперь есть опыт, – насмешливо отозвался Рэт и завел мотор.
Но она впервые не улыбнулась его шутке. Ей хотелось плакать. И почему-то, несмотря на куртку, ей вдруг стало холодно. Куртка больше не согревала.