Добро – изнанка зла.

Я знала одну волшебную сказку. Папину. Том рассказал ее, когда мне было шесть. Мама уже засыпала, уставая от скрипа наших полок и перешептываний. Брат умел играть с голосом, менять высоту и звучание, казалось, будто герои забились в нашу тесную комнату. В темноте я представляла, что папа сам рассказывает ее:

– Давным-давно, когда мир был юным, солнечный свет слабым, а тьма плотной, жили на земле люди, больше походившие на животных, чем на людей. Они обладали волшебной силой, могли передвигаться по всей планете, не чувствуя усталости. А когда все же останавливались, чтобы отдохнуть, земля принималась меняться. Люди засыпали, и пока спали, поднимались и рушились горы, текла лава, раскрывались огромные трещины, вода била из-под ног. Когда сны перестали им сниться, земля приняла законченный облик, и люди-животные поднялись на небо, чтобы оттуда любоваться своим творением.

– Не хочу, чтобы горы рушились, – прошептала я с полки, – мы провалимся в трещины.

– Тогда бы засыпало шахты, – произнес Марк.

– Папа говорил, если сильно чего-то пожелать, оно может исполниться, – сказал Том.

Я свесилась со своей полки, чтобы лучше его видеть.

– Говорил, что эта сказка учит тому, что мы все связаны с миром и наши мысли способны повлиять на него.

– Яра даже на свои ноги повлиять не может, – хрюкнул Марк. – Вечно спотыкается.

– А я пожелаю не падать! – обрадовалась я.

И я в самом деле больше не падала. Даже на вершине Старого Великана, на краю раскачивающейся балки, взвешивая желание полететь вниз, я не оступилась. Сейчас, когда пол вывернуло ударной волной, капсула с Юи вздрогнула, треснула, закачалась и перевернулась, я отскочила, удержалась над раскрывающейся под ногами бездной искрящихся проводов. В соседнем зале срывались с креплений мои предшественники. Агония охватила здание от корней до верхушки.

– Ускорим процесс, – гаркнул Мёбиус, хватая меня за руку, а Зенона за шиворот.

Сильный рывок выбил воздух из груди, я задохнулась – время остановилось. Тело отяжелело, движения запаздывали и смазывались. Зенон и Мёбиус превратились в неясные пятна света, постепенно сливаясь в одно: многорукое, многоногое и говорившее вязким, давящим голосом, проникающим в голову жаром, что обрушился с потолка со вторым взрывом. Хортус складывался, как картонный домик. Огонь разрушал защитный купол. Главное здание полыхало, ветви его падали, прекрасное дерево Кира умирало. Но пламя тоже обратилось в точку, в горячий шар где-то далеко и одновременно невероятно близко. Мёбиус втянул нас в скачок, мы прыгнули не из одного времени в другое, нас размазало в небольшом отрезке, который Мёбиус прокручивал все быстрее и быстрее. Он отделился от Зенона, их буквально оторвало друг от друга, раскидало в стороны, Зенон рухнул к моим ногам, а Мёбиус бежал, оставаясь на месте. Хортус крутился вокруг нас, стеная от взрывов и разрушений, мы стояли в одной точке и в то же время перемещались.

Сказка в моей голове продолжалась:

«Верили, что и позже встречались люди, способные путешествовать на дальние расстояния, погружаясь в сон. Они перемещались из сегодня во вчера, да так далеко, что видели спящих людей-животных и то, как создавался мир. С годами подобных путешественников становилось меньше, возможно, они просились на небо к своим предкам».

Теперь я знала таких людей: одного опытного и другого, не раскрывшего силу. Я попала в папину волшебную сказку, растерявшую свое очарование. Моя сказка страшная, папа. Ты знал, что я одна из этих людей-животных. Может, пожелать, чтобы все остановилось?

– Что ты творишь? – заорал Мёбиус.

Я очнулась.

Многоцветие временного прыжка погасло, вокруг сгущался туман. Мёбиус распадался на части. Пальцы его обращались в песок, частицы уносило во тьму. Зенон дернул меня. Пламя прорвалось сквозь время, полыхало все, полыхал сам Мёбиус.

– Это не я! Это не я, – взмолилась я, отчаянно размахивая руками, – я просто захотела, чтобы все остановилось.

– Время нельзя остановить, нужно поддаваться течению! – крик Мёбиуса прорывался сквозь огонь. – Выталкивай ее, Зенон! Я прыгну следом!

Мы с Зеноном выпали перед транспортником. Хортус сверкал белизной. Вдалеке шли Стиратели, капсула с Юи проплывала рядом с ними. Я смотрела на третьего стража в шестом ряду – на себя. Замыкал шеренгу Зенон, который для той меня еще оставался Z-033.

Мёбиус вывалился мгновением позже, охваченный пламенем, покатился по земле. Зенон бросился сбивать с него огонь. Лицо и руки Мёбиуса сильно обгорели. Что я наделала?!

– Ты должна остановить лишь одно, Яра, – прошипел Мёбиус, выкашливая копоть и кровь, – сердце Старшего Стирателя. Оба… живо в транспортник… – Он кое-как встал, его вырвало. – Мы поднимаемся, Анита ждет.

– Хортус цел, – сказал Зенон.

– Ненадолго. Вы же несете взрывчатку, как я и распорядился. Сверху на пожар смотреть куда занимательнее. Мы подбросим дров в славный костер. Живо в транспортник!

Мы покидали мирный город, зная, что через час он исчезнет.

Мёбиус лег на пол, тело его периодически конвульсивно сотрясалось, он дышал поверхностно и часто. Я не могла смотреть на его обожженное тело, куски комбинезона прилипли к почерневшей плоти.

– Не смей умирать. – Зенон сорвал со стены набор первой помощи: бутылка с водой, антисептический регенерационный гель, вторая кожа – Стиратели владели минимальным количеством медикаментов. Зенон зачерпнул гель, щедро намазал руки, закрывавшие лицо, – Мёбиус стонал, смеялся и повторял, что как-то уже дрался с огнем. Зенон тихо ругался. – Без тебя ничего не получится. Мы должны знать направление.

– Глаза же у тебя видят, – выдавил Мёбиус, – смотришь и идешь. Но не бойся, я продержусь. Финал скоро… я не могу пропустить развязку этой версии.

– Ты спас нас.

– Спас? Мы летим к смерти. Оставь, это не поможет от боли.

– Почему мы падали? – спросила я у Зенона. Обращаться к Мёбиусу не позволила совесть. – Я думала, он контролирует прыжки.

– Кажется, ты нарушила временную связь.

– Ты пожелала, чтобы все остановилось, идиотка. – Ироничный тон Мёбиуса не пострадал в огне. – Что значит твое «все», не задавалась вопросом? Насколько «все» огромно?

– Ну я же не могу остановить мир! – запротестовала я.

Мёбиус снова затрясся от смеха и судорог.

– Успокойся, – попросил Зенон. – Ты делаешь себе хуже.

Мёбиус убрал одну руку от лица, к пальцам прилипла кожа с щек. Я всхлипнула.

– Мы прибудем к началу нового обучения, – прохрипел Мёбиус. – Старший Стиратель в Пирамиде. Ты поднимешься вместе с остальными Стирателями, пожелаешь, чтобы тебя воспринимали как вновь отобранную. Возьмешь запасной шлем. Я буду стоять по правую руку от Старшего Стирателя. Зенон, ты найдешь Аниту. Она у себя, как всегда. Запустите трансляцию. Пусть дети увидят, что скрывает Церемония. По моей команде, Яра, ты разрушишь Ковчег. Батарейки Кира начнут действовать, но их накроет взрывом. Трансляция пойдет прямиком из-под корней дерева Хортуса. Я хочу видеть изумление и страх в его глазах.

– Ты подашь знак? – спросил Зенон. – Как я пойму?

– Я исчезну. Так что гляди в оба. Старший Стиратель отправит проверить, изменилось ли будущее. Он уверен, что Яра теперь тоже батарейка. Как растворюсь в воздухе, начнешь действовать.

– Ты не сможешь вернуться, – встревожился Зенон, – не в таком состоянии.

– На один прыжок сил хватит.

– Они все погибнут. – Я сползла на пол. Хотелось лечь рядом с Мёбиусом, свернуться в комок и так же трястись. – Все дети, все люди наверху и внизу.

Мёбиус перевернулся на спину.

– Ты как шарманка, поешь одну и ту же песню. Я уже устал от тебя. Не пойму, что вообще привлекло меня в тебе, дурочке. Разве ты не понимаешь? Их и не должно было существовать.

Я сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула:

– Они уже существуют.

Слова давались Мёбиусу с трудом:

– Мы все аномалии. Ты…

– Ты можешь пожелать, чтобы они остались живы, – выпалил Зенон. Мёбиус приподнял голову, но тут же опустил ее. – Невиновные не должны страдать. Раз он говорит, что ты способна остановить время, остановить мир, что тебе стоит пожелать их спасения? Пусть выберутся из Ковчега.

– У нее не получится, – Мёбиус вернул Зенону его слова, – она не уверена в себе.

– У Аниты получилось.

– Аниту вела месть. Месть дает невероятные силы.

– А Яру поведет любовь, – громко произнес Зенон, – пусть она говорит, что не понимает этого чувства. Пусть она даже саму себя не всегда любит. Но она любит людей. И без раздумий жертвует собой, чтобы найти хоть малейшую возможность для их спасения. Так было с братом, с Магдой, с той же Кью! И нас с тобой она спасла.

Мёбиус перевернулся на бок и скрючился.

– Ты веришь в меня больше, чем я сама. – Я подползла к Зенону, мы вместе смотрели на притихшего Мёбиуса.

– Я наивен. – Зенон слегка коснулся моей шеи и тут же убрал руку. – Верю в невероятное. А самое невероятное в моей жизни – ты.

«Стыковка завершена. Просьба вернувшихся с поверхности пройти дезинфекцию и медицинский осмотр».

Зенон помог Мёбиусу подняться.

– Надевай шлем, – сказали они хором.

Экран снова показывал мне системную ошибку: один человек под разными номерами.

Нет, Зенон, это ты самое невероятное в своей жизни. И в моей тоже.

Прозрачные стены и потолок нижнего яруса Пирамиды отражали испуганные лица детей, озирающихся по сторонам и натыкающихся на непроницаемые забрала Стирателей и медиков. Я сняла шлем сразу, как вошла. Медики скользили по мне взглядами, Стиратели проходили мимо – сейчас в их восприятии я одна из детей нового набора. Мне досталась платформа напротив балкона, я не представляла этого, меня просто поставили. Холодные присоски, бесстрастный монитор, вворачивающее ощущение под затылком и в пояснице – я совсем по ним не соскучилась.

Мы почти вынесли Мёбиуса из транспортника. Наклеили ему вторую кожу на лицо и руки. Усилившаяся рябь мешала разглядеть черты лица, так что мы надеялись, Старший Стиратель не заметит несколько кривого носа и щек.

– Он не приглядывается, – махнул рукой Зенон.

– Тебе так кажется, дорогой мой, – простонал Мёбиус. – Но обычно в первый день обучения новеньких он вдохновлен и сосредоточен на себе, у нас должно выйти. Иди к Аните. И прошу, не подвергай нашу драгоценную старушку опасности, она заслужила покой. Яра, постарайся найти в себе то, что даст силу. Поковыряйся глубоко-глубоко в сердце, мозг у тебя не в лучшей форме. Удачи нам всем.

Я привыкла к нему. И полностью отождествляла с Зеноном. Взобравшись на базу, я поняла, что думаю о Ковчеге как об одном человеке, которого мне надо спасти, – о большой, потерявшейся во тьме душе.

Вот тот глупец, ради которого я умру, мама.

Противопоставляла Ковчегу я Старшего Стирателя, появившегося на балконе.

– Сегодня взоры прикованы к вам, – завел он свою песнь, – вы – наша надежда на новое будущее и восстановление планеты. Создание идеального общества, где каждый выполняет возложенные на него обязательства, – он соединил пальцы, сделал вид, что отрывает кусочек от чего-то, казавшегося недосягаемым, – и наслаждается плодами слаженной работы. Без вас будущее невозможно.

Его новая речь мало отличалась от прежней. Однако он не упомянул Лидера. Стиратель не из тех, кто что-то забывает, он упустил символическую, почти божественную персону Лидера, потому что готовился занять ее место.

Гнев поднялся к горлу кислой, едкой волной. Монитор ожил, запищал, показатели взлетели вверх. Медик оставил попытки уместить штырь в моем затылке, он выглянул из-за плеча, открыл рот. «Ты видишь черный экран», – решила я за него. Рот мужчины закрылся, вращательные движения в голове возобновились. Медики могли в любой момент оборвать детские жизни, из жалости или из-за плохого настроения, ведь им блокираторы не вживлялись. Воткнуть иглу основного щупа глубже, превратить ребенка в овощ и позволить умереть в неведении – отчего никто не решился на подобное? Они боялись гнева Старшего Стирателя, который сразу узнает о расходовании экспериментального материала. Может, они считали преступлением отнять полную мучений жизнь? Или они свято верили пламенным речам Старшего Стирателя? Что двигало взрослыми умными людьми: научный интерес, страх или сочувствие? Что вообще движет нашим миром?

Мёбиус вышел из тени, когда Старший Стиратель закончил длинную тираду о благодарности семьям, о потерянном и обретаемом рае, о спасении и спасенных. Мёбиус чесал нос. Впервые проявлял настолько неуважительное отношение.

– Сейчас аппарат начнет работу, – сообщил мне медик. – Ты почувствуешь определенный дискомфорт непродолжительное время. Не сопротивляйся, это нормальная реакция организма. Воспринимай происходящее в голове и вокруг как можно естественнее. Мы увидим, на что ты способна, и настроим программу в соответствии с возможностями.

Нижний зал Пирамиды наполнили крики и стоны. Дети падали в обморок. Одна девочка принялась раздирать лицо, она отталкивала медиков с невероятной силой, закрывая рукой правый глаз. По ее пальцам текла жидкость, наполняющая глазное яблоко, вперемешку с кровью. Ее обступали Стиратели. Я вцепилась в монитор, меня мутило, но не от зрелища. Они изменили что-то в настройках: в нашем обучении не было подобного. Боль распространялась от затылка к шее, охватывая плечи, грудь и спину. Пустой желудок вывернулся наизнанку, я почувствовала привкус желчи и металла, прикусила язык. Когда боль достигла поясницы, я погрузилась в белое сияние, из которого вынырнул отец.

Он смотрел на меня, по грязным от копоти щекам текли слезы. Я видела его одновременно и снизу, откуда-то из вонючего полумрака – знакомый шрам под подбородком, на нем не росла щетина; и сбоку – он тесно прижимал к груди шевелящиеся рваные тряпки; и сверху – папа стоял на коленях, прижимал к груди младенца и переводил взгляд с него на молодую женщину в блекло-оранжевом рванье.

– Назови ее Ярой. Не Юи, не Юи! – просила его женщина.

– Хорошо, но я сейчас помогу тебе. – Отец хотел положить младенца, извивающегося в тряпках, на землю, но девушка остановила его:

– Не показывай ее небу, пусть живет под землей.

– Тебе нужно беречь силы. Оклемаешься, я выведу тебя из шахт, спрячу в городе.

– Она освободит нас, а ты поможешь… ты поможешь…

Папа уходил по длинному темному коридору, раскрывшемуся прямо передо мной, к едкой вони примешивался запах земли. Я сделала шаг с помоста, коридор стал еще ближе. Я могла уйти в разворачивающуюся реальность. И была уверена, отец обернется и окажется настоящий, живой, а ребенок у него на руках посмотрит на меня синими глазами. Я могла убежать. Как только я решила нырнуть во тьму, Мёбиус вспыхнул и исчез.

Старший Стиратель выбрал для вынашивания ребенка девушку без способностей, но она предсказала будущее: я освобожу их.

Рухни, балкон.

Балкон оторвался от прозрачной стены, упал вниз, увлекая за собой брызги стекла. Старший Стиратель исчез под обломками и поднявшейся пылью. Стиратели суетились, медики бегали между детьми, пытаясь найти данные, указывающие на причину всплеска. Дрожь прошла по Пирамиде, ярусы темнели, скрывая от верхушки то, что творилось в основании. Я выдернула штырь из затылка, дотронулась до раны, слизала кровь с пальцев. Пусть не течет.

Старший Стиратель выбирался из-под обломков, живой и невредимый. Батарейки в Хортусе работали. Стиратели окружили хозяина, он озирался, вычислял опасного ребенка. Он не ожидал подобного. Я сошла с постамента. Монитор бесновался пиками графиков и цифр, но меня не замечали. Старший Стиратель раздавал команды:

– Направить отряд к Лидеру, задержать, привести ко мне. – Конечно, он догадался, что Анита вмешалась в игру. – Произвести зачистку сознательных, приготовить транспортники для эвакуации подконтрольных и верхних ярусов.

Он собирался бежать в Хортус, прихватив с собой основу будущего общества.

– Мёбиус, проверить изменения. Каким-то образом она нашла еще одного влияющего на реальность. Мёбиус, ты слышишь? – Он только сейчас заметил, что Мёбиуса нет рядом. – Немедленно расчистить завал! Выводите детей, занятие окончено.

Медики спешно отстегивали детей от проводов, Пирамида наполнялась белесым дымом. Старший Стиратель любил представления, мне захотелось произвести впечатление.

– Задымление! – голосили Стиратели. Но их главный не терял рассудка.

– Система не сообщает о пожарной опасности! – выкрикнул Старший Стиратель. – Это не задымление. Отправить команду в Хортус: проверить хранилище, найти неработающий элемент, сообщить, какой именно вышел из строя.

– Это не задымление… Аните не обойти лаборатории. – Я слышала его мысли, невольно вспоминая о Кью. Старший Стиратель судорожно перебирал версии, пытаясь прийти к правильному ответу. Ему всегда удавалось разобраться в ситуации и исправить ошибку в считаные секунды. – Редкое генетическое сочетание. Девчонка! Девчонка здесь! – Он догадался слишком быстро. – Где, черт возьми, Мёбиус?

– Я тут! – Мёбиус материализовался прямо перед ним. – Проверял будущее.

– Изменения?

– Пока все так, как вы задумывали. Саботаж, не более.

– Анита, это ее рук дело. И Зенона, бесспорно. Я и забыл, как отчаянно ты сопротивлялся. Срочно найди Х-011. Анита помогла ей, она не в Хортусе. Мёбиус, она прячется в отходнике. Либо в спальне. Пригрози девчонкам во всех группах, скажи, для них не найдется места в счастливом будущем. Они быстро откажутся от нее, как отказывались всегда.

– Не думаю, что это она. – Мёбиус не спешил выполнять приказы. – Возможно, у Аниты все же остались силы.

– Твое дело – исполнять. – Старший Стиратель свирепел. – Анита – бесполезная старуха, она могла лишь подтолкнуть девчонку. Соблазнить родством душ, пониманием ее одиночества.

В Пирамиде царил хаос, Стиратели волокли детей, следуя выверенным командам. Я с трудом оставалась в тени, придерживаясь плана.

– Отыщи ее и готовься к прыжку, – распорядился Старший Стиратель. – Нужно увести меня из партии, перенести речь по «Декоративным детям».

– Как прикажете.

Мёбиуса расщепляло во времени. Старшего Стирателя это не волновало – поглощенный своими идеями, он игнорировал разрушающийся Ковчег и панику медиков, расталкивающих друг друга, стражей и детей, его не смутили заблокированные двери. Я позволила Мёбиусу выйти из Пирамиды и заперла за ним вход. Мы остались со Старшим Стирателем, несколькими стражами и горсткой детей в нижнем зале. Дети плакали, Стиратели пытались снять защитные щиты, чтобы добраться до дверного механизма.

– Ну что вы, друзья, – обратился Старший Стиратель к детям, и меня передернуло, – слезы ни к чему. Не бывает безвыходных ситуаций, неисправимых ошибок. Сейчас двери откроются, и вы доберетесь до блоков. А завтра попробуем вновь вскрыть ваши тайны, и, может быть, среди вас найдется кто-нибудь полезный. Например, тот, кто сможет открыть дверь! – Он повысил голос. – В чем причина промедления? Что это… – Голос его дрогнул. – Кто позволил?

Он озирался на прозрачные стены Пирамиды, превратившиеся в экраны. Мне надо было видеть, что происходит в апартаментах Аниты, ведь там и Зенон. Я сделала так, чтобы мы все видели.

Команда Стирателей прибыла в апартаменты, двери открылись, их ждали. Зенон стоял у транслятора Лидера и показывал верхним ярусам то, что происходило в нижних блоках, а нижним – новую жизнь их семей. Анита обернулась на Стирателей, те замерли. Программы их шлемов противоречили друг другу. Личность Лидера неприкосновенна, но команды Старшего Стирателя не подлежали отмене.

Дети, владевшие хоть какими-то силами, ломали спальные блоки, лифтовую зону – они устремились к Пирамиде и в верхние отсеки. Жители Ковчегового рая остановили бег к эвакуационным транспортникам, разинули рты и переглядывались, пытаясь понять, шутка ли то, что показывает система оповещения, и как вообще им реагировать. Дети с нашивками в виде ладони и глаза призывали к спокойствию, но у них не выходило. Я приказала людям открыть глаза. Узреть.

– Найдите мне девчонку! – Старший Стиратель еле сдерживался. Шрамы покраснели, взбугрились. – Хоть из-под земли достаньте!

Зенон встал между Стирателями и Анитой. Я готова была выпрыгнуть из своего тумана, бежать сломя голову к ним: стражи били его прикладами, он уложил троих, но постоянное мерцание мешало. Мёбиус не врал насчет нестабильности после операции. Стиратели обступили Аниту. Двое подхватили ее под локти, шестеро пошли кругом, еще двое тащили Зенона.

– Твое время прошло, моя девочка, – сказал Старший Стиратель ускользающему изображению. Он прощался с Анитой. – Сдержать детей, ускорить эвакуацию, подготовить мою личную капсулу, проверить сохранность содержимого. После моего отлета немедленно поднять Ковчег на максимальную высоту.

Под содержимым он имел в виду Юи. Ему невдомек, что она не на Ковчеге.

– Папа, – шепнула я у самого его уха.

На миг Старший Стиратель увидел свою Юи – меня. Я шагнула к нему маленькой девочкой, раскрыла объятия:

– Мне так одиноко.

Он отшатнулся. В то же мгновение двери раскрылись, в проход втащили Аниту. Вслед за ней втолкнули и Зенона. Старший Стиратель умел контролировать эмоции, он смахнул наваждение представшей перед ним Юи, побледневший, но собранный, подошел к Аните:

– Улыбаешься? Даже не постараешься изобразить удивление? Испуг? Решила чужими руками сделать то, на что давно не способна?

Анита молчала. Улыбка у нее выходила жутковатая, кожа натягивалась, впадина носа углублялась.

– Ты давно не скрываешь свою роль, – с вызовом произнесла она, – к чему мне лукавить?

– Где девчонка? – холодно спросил Старший Стиратель.

– В твоем чистом городке. Ты сделал из нее очередную марионетку.

– Она на Ковчеге. Не пытайся меня одурачить.

– Как чудесно!

– У меня их десять, ты забыла?

– Было десять.

– Что? – Старший Стиратель наклонился к Аните. Он не верил. Он бы ни за что не поверил в свой провал.

– У тебя было десять кукол, Кир, – громко проговорила Анита.

Прозрачные стены Пирамиды вновь ожили. Теперь по моему желанию они отразили Хортус. Взрыв. Еще один. Череда разрушительных выбросов огня. Мёбиус и тут не обманул, наблюдать со стороны весьма занимательно, масштаб поражал. Панели показывали панораму горящего города, пылающие коридоры ветвей и корней дерева, вспыхивающие улицы, разверзнутые площади, тайную лабораторию с подвешенными в ней детьми, распадающийся заревом купол.

– Это происходит сейчас. – Анита положила руку на плечо Старшему Стирателю. – Ты мне говорил, что надо принимать удары судьбы. Под судьбой ты подразумевал себя, тогда я не понимала. Смотри же, все повторяется.

– Система жизнеобеспечения? – Старший Стиратель часто моргал. Словно старался избавиться от увиденного.

– Отключена, – сказала Анита. – Можно сказать, твоей собственной рукой.

– Мёбиус? – Старший Стиратель складывал детали новой картинки.

– Ты привык кидаться в отдаленное время, я же попросила его совершить незначительный прыжок. Доставить одну и забрать двоих. Готов к следующему удару?

Изображение на ближайшей панели сменилось. Стиратели, медики, дети, огненный танец, разворачивающийся на экранах Пирамиды. Старший Стиратель неподвижно наблюдал, как белая капсула почернела, пламя лизало сверкающие бока. Девочка в ней спала мертвым сном, не подозревая, что трубки, шланги и провода плавятся, шипят и капают на горячий пол вязкими каплями.

– Боли она не почувствует. – Анита не скрывала печали, в ее глазах стояли слезы, она жалела девочку, которая никогда не жила на самом деле.

– Юи. – Старший Стиратель протянул пальцы к панели, позволил слабости вырваться сквозь сгусток шрамов, но покореженное лицо сразу же приобрело обычное надменное выражение. – Я все могу вернуть. Твои попытки безрезультатны. Пусть старый друг меня подвел, у меня есть следующая модель. Мы повторим, круг за кругом. Я верну Юи. Этих детей. И, если понадобится, девчонку. Снова воткну ее в живот любой из подопытных и выращу.

– Не получится, – сказала я, разрешая им видеть меня. Я стояла плечом к плечу с Анитой. – Ты больше никому не причинишь зла.

Старший Стиратель отшатнулся.

– Папа, – повторила я детским голосом, – разве ты не узнаешь свою Юи?

Старший Стиратель взорвался криком:

– Уничтожьте ее! Мне достаточно одной клетки!

Пирамида рухнула тысячами зеркал. Старший Стиратель смеялся, даже объятые пламенем его батарейки работали и защищали созданную реальность. Они боролись с моей волей, осколки рассыпались в прах. Но они уже умирали, а мой гнев рос. В Хортусе раздался очередной взрыв. Гулом пронесся по разрушенной Пирамиде. Шлемы Стирателей замерцали красными командами, они получили приказ стрелять на поражение. Я наблюдала, как снаряд пронзает мою грудь, мягкая плоть чуть впадает внутрь, рвется кожа, рвутся мышцы, выхлестывая алую кровь, капли повисают в воздухе, сердце судорожно сжимается, замирает… Я прижала руки к груди, ни боли, ни крови. Анита медленно осела на пол.

Она встала между мной и Стирателями, и это ее грудь прошили выстрелы. Потому что я отвлеклась.

Падая, Анита вцепилась в меня, навалилась всем своим весом. Я оказалась под ней, голова Лидера тяжело легла мне на живот.

Дети штурмовали Ковчег. Скорее всего, они добрались и до эвакуационных капсул, потому что Старший Стиратель отчаянно вопил о верхних ярусах. Капсулы уже не имели значения, лететь им некуда, разве что в развороченные Катаклизмом поселения.

Идеальный мир Кира рухнул.

– Схватить девчонку и Зенона! Живыми или мертвыми! – донеслось сквозь звон в моих ушах.

– Яра, вставай! – кричал Зенон.

– Яра, – шептала Анита, захлебываясь кровавыми пузырями.

Пирамида осыпалась. Среди детей телекинетики вроде Магды швыряли Стирателей как пылинки. Были и те, кто управлял сознанием: Стиратели теряли ориентир, сталкивались, стреляли друг в друга, срывали шлемы, и одни дети смотрели на других детей, Ковчег скидывал маски. Но те, кто охранял Старшего Стирателя, уцелели, защита распространялась на них, и они подавляли восстание маленьких обитателей Ковчега.

«Знаешь, в чем твоя проблема? – раздался в голове смешок Макса. – Ты не любишь себя. Даже если весь мир будет нуждаться в помощи, ты не сделаешь ничего, потому что будешь дрожать и думать, какое ты ничтожество. Мама постаралась на славу, выбила из тебя всю уверенность, а я отобью тебе почки… и, может, сломаю нос».

«Я! Я! Я!» – стучало мое сердце. Магда, тебя нет. Но есть Эн, Кью, Ди, и девочки нашей группы, и все другие дети. Десять моих предшественников, Юи Дара. Наша колония и другие поселения.

Я сделаю, Макс. Сделаю.