Серебристый рено торопливо ехал по дороге.

– Владыка был прав, – произнес хмуро Самуил, – когда говорил, что души, оставшиеся на земле, сходят с ума. Лишь память о Владыке и обещание ему были ниточкой между моей сущностью и разумом. Владыка стал для меня всем. Иногда я не помнил, кто я, где я, только его имя на устах возвращало мне себя.

Мне понадобилось десять лет, чтобы принять человеческий облик и войти на своих двоих в Царство Тьмы, и еще двадцать, чтобы удостоиться чести попасть во дворец.

Я преодолел долгий путь и склонил голову перед троном, на котором восседал Владыка. Он был в обличье, в котором я увидел его в первый раз, и, подняв лицо, я столкнулся со взглядом его глаз. Я протянул руку с лентой, и он, сойдя с трона ко мне, принял ее.

«Встань, мой десница», – произнес он тогда.

И занял я место по правую руку от Владыки. И многие сотни лет я выполнял его приказы.

Мой Повелитель.

Мой Владыка.

Мой бог.

Вот кем он стал для меня. Мне было достаточно находиться рядом с ним, и от этого я уже был счастлив. Его такая редкая улыбка умащивала целительным бальзамом остатки моей человеческой души.

Но в одном Владыка ошибался. Даже бесогоны нуждались в человеческих душах для существования, хоть и не в таком количестве, как обычные демоны. Я не смог сохранить человечность в полной мере, как он этого хотел. Я разочаровал его. Я часто читал это в его взгляде…

Нина сжала руль и, не выдержав, ошарашенно воскликнула:

– Владыка же использовал тебя! Превратил в свою пешку. «Твой бог»?.. Как ты можешь так говорить? Это же помешательство какое-то.

– Ваш Бог, – огрызнулся Самуил, – молчаливо смотрит, как убивают детей, мужчин, женщин, как убили твоего отца. Разве нет? А вы, люди, продолжаете Ему молиться и поклоняться. А мой спас меня, как спасал миллионы людей тем, что держал монстров в узде. Я обязан ему всем. Ни на мгновение моей жалкой жизни я не чувствовал заботу, я был мусором, от которого мечтали избавиться. Ваш Бог сделал это с невинным ребенком. – Он замолчал, и взгляд его неожиданно остекленел.

– Так почему же ты предал своего обожаемого Владыку и подписал договор с Феодосией? – раздраженно бросила Нина и посмотрела на него.

Тут периферийным зрением она заметила приближающуюся с высоты тень.

Она резко повернула голову.

Словно огромный валун, тень влетела в капот автомобиля:

Дыдыщ!

Нину бросило на руль. Ремень безопасности впился в грудь. Скрежет и визг взорвались в голове. Рубин Преисподней выскочил из ее ослабевшей хватки и, блеснув алой вспышкой, влетел в лобовое стекло.

Машина замерла. Рубин, отскочив от лобового стекла, упал на пустое сиденье рядом с водителем.

Нина резко вскинула глаза.

На одном колене на том, что осталось от капота машины, стоял демон. Металл сложился, прогнулся под ногами и коленом существа в древнем одеянии цвета ночи. Забранные в хвост русые волосы до плеч были перевязаны серебряной лентой. Дым клубами пара выходил из-под металла.

Демон открыл глаза, и Нина задохнулась от ужаса. Спина разом взмокла. Она могла поклясться, что почувствовала жар пекла.

Высший демон. Такой же, как и Самуил.

Губы демона искривились.

– С… С… Самуил.

Нина повернула голову, но Самуила и след простыл.

Она вновь посмотрела на демона. Он был похож на Самуила свирепым взглядом алых глаз, сочившихся ненавистью, но смертоносные высшие демоны отличались друг от друга, как волк и пантера.

Нападавший выпрямился. Он был ниже, но шире в плечах Самуила.

«Самуил что, сбежал?!» – подумала Нина, истерично дергая ремень безопасности.

Высший спрыгнул с капота. Задние колеса машины ударились об асфальт, машину дернуло. Нина вскрикнула. Рубин подбросило, и он спрыгнул на резиновый коврик.

Демон медленно подошел к двери. Одно движение, и дверь со скрипом отлетела.

Он произнес что-то угрожающее на древнем языке. От его голоса мурашки побежали по рукам.

– Не подходи ко мне! – перелезая через коробку передач, крикнула Нина.

Подхватив Рубин Преисподней, она в панике дернула рычажок на пассажирской двери и вывалилась из машины. Ее колотило. С трудом встав на ватные ноги, она побежала, но дорогу преградила возникшая из тени фигура демона.

Тут прогремели два выстрела, и алые пули пролетели в том месте, где только что стоял демон. Враг отпрыгнул и, оскалившись, повернул голову в сторону стрелявшего.

Тут тень, словно ястребиная, мелькнула в небе. Самуил, замахнувшись мечом, обрушился на противника сверху.

Высший в последний момент отпрыгнул.

Самуил перехватил меч и встал перед Ниной. Облегчение накрыло ее с головой.

– Я думала, что ты сбежал! – обвинительно воскликнула она.

– Мне нужен был эффект неожиданности, но он не сработал.

Нина перевела взгляд с Самуила на второго демона. Тот выпрямился. В руке вспыхнул алый меч. И огонь его был подобен глазам демона – словно живое пламя прямиком из Преисподней.

Демон вцепился взглядом в Самуила.

– Самуил, – наконец выдохнул он со злостью, и красивое, словно с картинки, лицо перекосило. Слова древнего языка сорвались с его губ.

Самуил и второй демон перекинулись парой злых, полных напряжения фраз. В словах Самуила Нина различила имя Данакт.

«Так это Данакт!» – поняла она.

– Бегите, – тихо произнес Самуил, адресуя эти слова Нине, и подпрыгнул.

Клинки схлестнулись и вспыхнули. От мощи удара поднялся ветер. Нина вскинула руки и зажмурилась, как от взрывной волны.

Небо разразилось алыми вспышками.

Нина сжала кулаки и побежала. Перед глазами прыгали голые деревья и здания. Она бежала куда глаза глядят, только бы подальше от алых вспышек.

Тут сильная рука Данакта схватила ее за шиворот и вздернула. Нина закричала. Перед глазами замелькали здания с высоты птичьего полета. Они все поднимались и поднимались в небо.

Вдруг удар Самуила застиг Данакта врасплох – и Нина полетела вниз.

– А-а-а-а-а! – закричала она что было мочи.

Земля приближалась, ветер бил в грудь. До земли оставалось совсем немного. Нина зажмурилась.

Тут знакомые руки подхватили ее и опустили на землю.

– Бегите! – повторил Самуил и вновь взмыл в воздух, отражая удар Данакта.

Нина вскочила на негнущиеся ноги и побежала. Одинокие прохожие, оборачивающиеся на нее, превратились в толпы. Она выскочила на набережную. Она вновь была в безопасной части города, полной людей. Но для высших демонов колокольный звон был не ощутимее укуса комара.

Вспышки мелькали в небе, подобно алым молниям. Громоподобные взрывы от ударов их мечей раздавались всюду.

Прохожие вскидывали головы.

«Что происходит?!» – восклицали они.

А Нина проталкивалась все дальше.

Тут мощный взрыв заставил всех пригнуться.

Толпа испуганно закричала.

Нина обернулась, и сердце ее сжалось.

На ее глазах по другую сторону набережной в дом, подобно ракете с неба, попала черная тень.

И что-то бахнуло. Фасад здания треснул, накренился и стал оседать, вздымая черные клубы дыма и серой пыли.

Прямо на глазах Нины рушилось здание. Она остановилась и прижала руки к груди. Здание, которое на ее глазах складывалось, как карточный домик, было легко узнаваемо: Английская набережная, 22. Дом сложился так быстро, словно был лишь декорацией.

«Там же Мурат Басарович с семьей! Аня! Азамат! Ох, Дара! Моя семья. Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! НЕТ!!!»

Ноги Нины понесли ее вперед. Всю жизнь она убегала, отворачивалась от бед людей. Но они – ее семья. Влага заполнила глаза. Нина вся затряслась. Они единственные люди в мире, которые приняли ее…

Лицо скривилось, исказилось.

Она неистово проталкивалась сквозь скопище людей к мосту, через который можно было попасть на тот берег.

* * *

Михаил увеличил изображение с камеры.

Они нашли берегиню.

Несколько минут назад она проезжала одну из камер наблюдения. Неудивительно, что она в срочном порядке уезжала из города, узнав, что здесь находится главэкзорц Святой земли.

Но была одна странность: фотография, которую Сэм приложил к ориентировке, оказалась фотографией из дела о похищении ребенка в Астрахани.

«Нину объявили в федеральный розыск в России за десять дней до открытия врат Ада. Это странно. Также отделение полиции, в которое, судя по отчетам, доставили берегиню, сгорело вместе с сотрудниками. Данные об этом нигде не обнародовали. Только приехав туда лично, Сэм узнал об этом. Кто-то хорошо все подчистил».

Михаил задумчиво постучал зубами.

«„Белый свет“ имеет такое влияние, что смог сфабриковать дело и замести все следы? Или в рядах верхнего духовенства Эль-Гаара все-таки затесались члены их общества отступников, как и сказал канцлер? Кто бы это мог быть: Левиафан или, может быть, Александр?»

Тут в небе что-то бахнуло. Алая вспышка озарила голубую гладь, подсветив облака.

Михаил вскинул голову.

– Что это, черт подери? – поравнялся с ним Рон.

– Может, салют пускают? – Мария достала из сумки жвачку и предложила напарникам.

– Какой еще салют в такое время?

Мужчины отказались от жвачки, не сводя взгляда со вспышек в небе.

Волнение охватило Михаила. Он нахмурился и опустил глаза на правую ладонь.

– Это похоже на вспышки от ударов демонического меча.

Тут темная тень вылетела из облаков и врезалась в одно из зданий. Послышались звуки обрушения. В небо взмыли клубы пыли.

Упаковка жвачки выпала из руки Марии.

Гвардейцы сорвались с места и побежали к месту происшествия.

* * *

Задыхаясь от быстрого бега, Нина схватилась за стену соседнего здания.

Пульс стучал в голове. Пот струился по вискам. Нина смотрела на то, что осталось от дома номер 22. Огромные глыбы, когда-то бывшие стенами и перекрытиями, несуразно валялись друг на друге, словно гигантское лего. Даже сложно было поверить, что они когда-то были частями четырехэтажного здания.

Из-под завалов доносились крики.

Кто-то судорожно пытался голыми руками поднять обломки бетона. Кто-то откидывал камни. Нина выпрямилась, усмирив дыхание, и кинулась вперед.

– Кира! Кира! – кричал кто-то с другой стороны завала.

В небе все гремело и полыхало багрянцем.

– Нина?! – услышала она знакомый голос. Это был Азамат. Он испуганно, ошарашенно смотрел на девушку, явно не ожидая ее здесь увидеть. Он придерживал раненую руку.

– Где Мурат Басарович, Аня и Дара?

Азамат отмер и перевел взгляд на обломки. Сердце Нины провалилось в глубокую бездну, в самый Ад.

– Нет, – прошептала она. – Нет…

«Нет. Нет. Нет! Нет!»

Тут она увидела руку, торчащую из завала, и сорвалась с места.

– Здесь кто-то есть! – крикнула она.

К ним подбежали на помощь. Нина нежно приложила руки к ладони и почувствовала, что в женщине под завалами еще теплится жизнь. Надежда вспыхнула в ней, точно первая звезда на небе. Нина пустила силу в женщину – пальцы ее шевельнулись.

– Скорее! Надо достать ее!

Пот заливал лицо Нины. Не жалея себя, она окончательно содрала ногти в кровь, но продолжала помогать разбирать завалы.

Достав откуда-то лом, мужчины смогли сместить деревянное перекрытие и вытащили женщину, которую исцелила Нина.

Но она не была Аней…

Словно очнувшись от крепкого сна, женщина открыла глаза и изумленно села.

Нина разочарованно скривилась и побежала обратно к завалам.

Азамат последовал за ней.

– Если их будут вытаскивать, крикни мне…

– Тебе? – посмотрел на нее заплаканными глазами Азамат. – Чем ты сможешь помочь?

– Я помогу! Позови меня! – крикнула она и устремилась к спасательной группе.

Вытаскивали следующую женщину. Она была вся перемазана в кирпичной пыли. И было непонятно, кто она. Нина схватила ее руку. Она не отпускала пострадавшую, напитывая силой, пока ее не уложили.

Исцелив несчастную, она всмотрелась в ее лицо, но и она не была Аней.

Тут она услышала возглас Азамата:

– Нина! Папа жив! – кричал он.

Нина обернулась и бросилась на голос.

Мурат Басарович сидел на земле у одной из машин. Возле него собралось несколько неравнодушных людей.

Увидев Нину, он дернулся, но, скривившись от боли, прижал руку к груди.

– Не вставайте! – прикрикнула Нина, падая возле него на колени. – Я сейчас помо…

– Не надо, – отрезал он. – Где Аня и Дара?

Лицо Нины застыло. Она опустила протянутую руку. Послышались сирены скорой и спасателей.

Наконец-то.

– Они не с вами?

– Я спускался по лестнице…

– Младенец! Я нашел младенца! – закричал кто-то.

Нина вскинулась.

Мурат Басарович схватил ее за запястье.

– Спаси Аню и Дару! Нина, умоляю… Прошу тебя… Спаси всех, кого можешь, не только их…

Нина поджала губы: даже в такой момент Мурат Басарович думал о других. Он неисправим.

Чувствуя, что паника берет верх над ней, она кивнула и побежала в сторону кричавшего мужчины.

Тут она увидела, как достали Аню. Она узнала ее сразу. Русые длинные волосы, заплетенные, как всегда, в косу, волочились по земле, когда ее вытащили на поверхность. Нина стремглав подбежала к ней и, не обращая внимания на переломанные кости, торчащие из руки и ноги, не обращая внимания на безжизненно распахнутые глаза, рухнула возле нее на колени и схватила ее за руку.

«Господь, всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани рабу Твою Анну. Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ей здоровье…»

Нина пускала всю силу, которая у нее была, но ничего не помогало. Она вспомнила о Рубине Преисподней и, вытащив его из кармана, со всего размаху зашвырнула его подальше, чтобы он не мешал.

«Я же, мать его, берегиня! Ну давай же… Ну давай!»

Нина вновь пустила всю силу в Аню, но тщетно – она была мертва.

Не веря своим глазам, Нина села рядом с ней. Она все сжимала ее руку и смотрела в безжизненное лицо. В пустых глазах отражалось вспыхивающее багрянцем небо.

– Не может быть, – прошептала Нина. Аня заменила ей мать, была ее лучшей подругой, ее сестрой… – Нет… Аня, не умирай.

Слезы сорвались с ресниц и мокрыми дорожками заструились по лицу.

– Дара! – услышала она голос Азамата.

Посмотрев в сторону, она увидела, как названый брат склонился над маленьким тельцем. Нина вскочила на ноги и побежала к нему.

Кто-то уложил трехдневную Дару на полотенце. Кроха была в розовых ползунках. Доктор склонилась над ней, прикасаясь к груди стетоскопом.

Нина упала на колени рядом с младенцем.

«Господи, если Ты меня слышишь, позволь мне исцелить Дару! Ей всего три дня! Три дня!.. Ты хочешь, чтобы я была берегиней? Ты хочешь, чтобы я приняла свою судьбу? Хорошо! Если Ты позволишь мне это сделать, я больше не буду убегать. Все это ради этого? Эти люди были добры ко мне. Они не заслужили смерти. Я умоляю Тебя… Дара лишь невинный ребенок! Пожалуйста, пусть в ней еще теплится жизнь, а дальше я все сделаю…»

Доктор помотала головой.

– Мне жаль, – произнесла она и встала.

Азамат разразился громкими рыданиями.

Нина, не теряя надежды, протянула руки и обняла миниатюрное, кукольное тельце. Еще совсем недавно она держала ее на руках, живую, теплую. Как она могла умереть? Она ведь только появилась на этот свет…

– Господь, всемогущий, всемилостивый, – зашептала Нина. Голос ее с каждым словом надрывно усиливался. – Спаси и сохрани рабу Твою Дару. Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ей здоровье…

Нина замолчала, чувствуя, как сила выходит, покидает ее, но… ничего не происходило.

Она скривилась и закричала:

– Ты! Кровожадный садист! Ты дал мне силу берегини, хотя я Тебя не просила о ней. Так что же Ты?! Если она умрет, я никогда, слышишь, никогда больше не воспользуюсь силой!

Небо озарилось такой вспышкой, что ослепила всех на мгновение. Самуил и Данакт разлетелись в стороны.

Залитая слезами, Нина оттолкнула руку Азамата, которой он пытался поднять малышку, и начала делать Даре непрямой массаж сердца. Нина надавливала тремя пальцами на грудь, пытаясь стимулировать сердечную мышцу. Она еще ни разу так не делала, но это была последняя надежда. Если сердце начнет сокращаться, то, возможно, ей удастся помочь ее телу своей силой.

– Ну, пожалуйста. Давай… давай…

– Нина, – зашептал Азамат и схватил ее за плечо. – Нина, хватит.

– Господь, мать твою, всемогущий, всемилостивый! – закричала она в небо, не обращая внимания на Азамата. Она не могла сдаться. Не могла… – Спаси и сохрани рабу Твою Дару! Всесильным могуществом Твоим оставь ее под кровом Твоим и подари ей исцеление…

От манипуляций Нины кровь из сердца выталкивалась и сдвигалась по сосудам.

И тут маленькое сердечко стукнуло. Нина подхватила его своей силой, заставляя стукнуть второй раз.

Малюсенькое сердечко дрогнуло еще раз и забилось. Кровь, наполненная силой Нины, понеслась по сосудам, заполняя младенца жизнью.

Грудь Дары поднялась от вдоха. Большие голубые глаза распахнулись, и она разразилась таким громким и пронзительным криком, что в ушах зазвенело.

– Дара? – выдохнул Азамат. – Дара!

От облегчения он засмеялся. А Дара все заливалась плачем, но Нина знала, что с ней все будет хорошо. Она исцелила ее.

Что это было? Бог услышал ее или массаж сердца в сочетании с силой исцеления вернули ее с того света? Нина еще долго будет об этом думать.

Оставив малышку на брата, она вскочила и побежала к Мурату Басаровичу. Он все еще сидел на том же месте, где она его оставила. Нина подходила к нему и все думала, как сообщить, что Аня погибла, но в шаге от него ноги ее подкосились.

Нина рухнула на колени.

Мурат Басарович смотрел на разрушения невидящим взглядом. Лицо его было спокойно и безучастно. В глазах навечно отпечаталась вселенская грусть.

– Мурат Басарович, – прошептала Нина, все еще не веря своим глазам, и дотронулась его плеча.

Безжизненное тело Мурата Басаровича накренилось и завалилось на землю. Не было ни крови, ни сломанных костей… Но он был мертв.

Глаза Нины расширились от ужаса.

Он ведь был жив всего несколько минут назад!

Казалось, прошли часы, а Нина все еще сидела возле приемного отца. Ее родной отец Рамаз, ее приемный отец Мурат Басарович, Аня… все они мертвы.

Из-за нее.

Азамат, смеясь и ласково говоря с успокоившейся сестренкой, подошел к Нине со спины.

– Папа, с Дарой все в порядке. Ее осмотрел врач… Это чудо! Ее сердце ведь не билось… Сказали, ее надо проверить на томографе… Папа? Папа!

Нина так и продолжала сидеть и смотреть на мертвого Мурата Басаровича.

Они погибли из-за нее. Приемные родители… все эти люди… Высший демон пришел за ней, чтобы закончить ритуал открытия врат Ада. Самуил защищал ее, и это привело к обрушению здания…

Дыхание сперло. Приемные родители не должны были умереть… Они хорошие люди. Они не заслужили смерти. Это несправедливо…

– В смертях Мурата Басаровича и Ани виновата я? – прошептала Нина, отупело смотря перед собой.

Азамат, взвыв не хуже дикого зверя, одной рукой судорожно прижал к себе Дару, а другой обнял отца. Малышка вновь зашлась криком. Азамат вздрогнул и посмотрел на сестру: по-видимому, он совсем забыл, что держит ее.

Азамат и Дара осиротели из-за Нины?

Названый брат обернулся и, найдя заплаканными, опухшими глазами Нину, подполз к ней.

– Спаси его! Как ты спасла Дару. Ты же можешь. Я знаю, ты можешь! – кричал он. Его огромные слезы падали на личико сестры.

– Он мертв. Уже поздно…

Азамат, взвыв, прижал к себе кричащую Дару.

Нина отрешенно посмотрела на младенца.

Точно. Ей удалось спасти Дару. Этого маленького ангелочка…

Нина наклонилась к ней, погладила ее по голове и прошептала:

– Все будет хорошо.

Она заключила сделку с Богом: спасение Дары взамен на смиренное принятие судьбы берегини. Всю жизнь она бежала, отворачивалась от чужих проблем, и вот к чему это привело: единственные люди, кого она по-настоящему любила, мертвы… Это все произошло из-за ее эгоизма.

Чувство вины душило и приносило невыносимую боль.

Лучше бы она умерла вместо них!

Мурат Басарович пытался достучаться до нее, он говорил правду: она больше не могла отворачиваться от человечества. Слишком много людей погибло. Она сама может не пережить сегодняшний день, так какая разница, сколько ее жизни тратится на исцеление? Больше нельзя убегать, больше нельзя прятать голову в песок.

Нина обернулась и посмотрела на завалы. Некоторых из этих людей она еще могла спасти.

Она медленно встала, не сводя глаз с разрушенного здания.

Кончики пальцев начало покалывать. Решительным шагом она направилась к завалам и, встав на колени рядом с пострадавшим мужчиной, пустила в него силу. Мгновение – и дыхание мужчины выровнялось.

К ним подбежала девушка с аптечкой в руках. Нина выпрямилась и пошла дальше искать выживших.

Она знала, что с пострадавшим мужчиной все будет хорошо. Он был полностью исцелен. Переломанный позвоночник, перебитая селезенка и нога – все срослось и восстановилось под действием ее силы. Спасенного назовут рожденным в рубашке. Он будет из тех немногих людей, которые выберутся из-под завалов без единой царапины и отделаются легким испугом.

Нина чувствовала легкую усталость, но не могла позволить себе отдохнуть. Она заметила, как трое мужчин вытащили из-под завалов хрупкую фигуру, и побежала в ту сторону.

Осторожно подняв обмякшую руку подростка, она скривилась, отвернулась и медленно встала: мертв.

Следующий, седовласый старик, был еще жив. Нина пустила в него в силу и почувствовала, как кость в его запястье срослась. Следующий нуждающийся не заставил себя ждать. Нина подходила к тем, кого вытаскивали, брала их руки и закрывала глаза. Десятки людей были спасены, десятки людей были мертвы.

Прошло полчаса, несколько часов или несколько дней – Нина не знала. Все смешалось. Она, как в трансе, продолжала исцелять. Покачиваясь, она бродила по завалам и исцеляла тех, кого еще можно было спасти.

Ощущая головокружение, Нина рухнула на колени перед очередным найденным, обхватила ладонями его руку. Головокружение усиливалось. Она уже в несколько раз превзошла свой предел. Чудо, что она еще держится на ногах. Склонившись, Нина прикоснулась лбом к сжатой между ладоней руке очередного несчастного и взмолилась: «Господи, прошу, умоляю, пусть мне хватит сил на всех, кто в этом нуждается».

Исцелив, она открыла глаза и медленно встала, собираясь подойти к следующему человеку. Но заметила, что люди вокруг смотрят на нее.

Нина растерялась, ощущая на себе десятки взглядов. Тут человек, которого она исцелила только что, закряхтел и медленно сел. Нина, смутившись, сделала несколько шагов от него. Люди расступились.

Споткнувшись о камень, она отошла от завалов, но все еще чувствовала на себе взгляды десятков людей.

Тут дорогу ей преградил мужчина, на руках которого лежал мальчишка лет десяти. Руки ребенка безвольно повисли. Заплаканная женщина выбежала из-за его спины и упала на колени перед Ниной, продолжая реветь белугой:

– Это мой мальчик! Мой сын! Умоляю вас!

Мужчина уложил мальчишку перед Ниной.

«Все эти люди поняли, кто я», – осознала она.

Азамат, держа на руках Дару в одеяле, ошарашенно смотрел в ее сторону.

Женщина обхватила ногу Нины.

Взгляды присутствующих были прикованы к ним.

Нина могла просто сбежать. Если она сейчас при всех исцелит мальчишку, даже тот, кто еще сомневался, точно поймет, кто она… Нина бы так и сделала, но берегиня не могла проигнорировать крик о помощи. Этого бы хотел Мурат Басарович.

Нина кивнула и подошла к мальчику. Она присела на колени и взволнованно взяла его руку.

«Господь, всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего…»

* * *

Яркие вспышки в небе, словно бесовская дискотека, гремели над головой.

Гвардейцы подбежали к разрушенному зданию. Михаил остановился у края завалов. Машины пожарных и скорой помощи мерцали проблесковыми маячками. Фары и прожекторы освещали руины здания. Здесь были толпы людей, которые помогали вытаскивать тела и уцелевших. И все как один смотрели в сторону хрупкой фигуры, стоящей посреди завалов.

Девушка, покачиваясь, подходила и садилась рядом с пострадавшими. Она брала каждого за руку.

– Подожди, это же… – подался вперед Рон.

Михаил выставил руку, преграждая ему путь. Он не мог отвести от Нины взгляда, как и все остальные.

Берегиня присела к очередному человеку – и вот он ожил, встал. Она присела к следующему раненому: он стонал и слабо двигал рукой, но после прикосновения Нины встал с земли. Спасатели продолжали вытаскивать из-под обломков тела или полуживых людей.

Нина подошла к очередной жертве обвала, но не прошло и мгновения, как она встала.

«Мертв», – понял Михаил.

Он почувствовал, как от копчика до самой макушки пробежали мурашки. Он стал свидетелем чуда.

Верил ли Михаил в Бога? Скорее да, чем нет. Хотя ему сложно было ответить на этот вопрос. Верил ли он в существование берегинь? Нет. Это всегда казалось сказками Святой земли. Но вот вернулись демоны в человеческий мир – и вот перед ним берегиня.

Что это, если не чудо?

Берегиня исцеляла людей! Дыхание сбилось. Вера, надежда на лучшее закрались в его израненную и ни во что не верящую душу.

– Это ее мы должны убить? – хмуро спросил Рон.

И волшебство развеялось.

Да. Именно ее они должны были убить.

Перед Ниной аккуратно уложили ребенка. Мать мальчишки ревела раненой медведицей и цеплялась за ноги берегини. Нина буквально упала на колени рядом с ребенком и взяла его руку, склонилась.

Прошла долгая минута, и мальчишка медленно открыл глаза.

Мать мальчика взвыла от облегчения и кинулась ему на грудь, осыпая поцелуями руки Нины и сына.

Кто-то снимал происходящее на камеру телефона.

Михаил заметил, с каким трудом Нина встала. Ее усталые глаза пробежались по окружающим. Все смотрели на нее. Взгляды Михаила и Нины пересеклись, и лицо ее разом потеряло оставшиеся краски.

Она знала, кто он, и теперь Михаил знал, кто она.

Словно ощетинившийся щенок, берегиня втянула голову и отступила.

* * *

Перед глазами все плыло, но Нина узнала Михаила. Под пристальным взглядом зеленых глаз ей даже дышать стало сложно.

Покачнувшись, она чуть не упала – ее удержал мужчина, который ранее нес мальчика. Нина сквозь силу улыбнулась, отказалась от его помощи и побрела в противоположную от Михаила сторону.

Нина должна была скрыться, сбежать.

Это уже было инстинктом.

Михаил медленно последовал за ней, и в тот момент, когда она в очередной раз споткнулась, он придержал ее за плечи.

– Ох, – выдохнула она и, осознав, что Михаил держит ее, дернулась. – Отпусти.

– Пошли отсюда, – спокойно произнес он и поманил ее за собой.

Нина дернулась, но Михаил сильнее сжал ладонь на больном плече, и, сдавшись, она покорно последовала за ним.

Нина дрожала. Теперь все знали, что она берегиня. Она видела телефоны, которые были направлены на Михаила и нее. Всю жизнь она пряталась от Святой земли. Вся ее жизнь прошла в бегах. И теперь главэкзорц Святой земли вел ее в неизвестном направлении, а у нее не осталось сил сопротивляться. Нина прикрыла глаза, с трудом передвигая ватные ноги. Голова кружилась, а звон в ушах все нарастал.

Внезапно звук собственного пульса многократно усилился. Ноги подогнулись. В следующее мгновение она почувствовала, что крепкие руки подняли ее.

– Не надо, – слабо запротестовала она, но все же уткнулась в широкую грудь Михаила.

Теплая грудь вздымалась от дыхания. Нина слышала стук чужого сердца и поняла, что ничего этого не было в Самуиле. Михаил был живой.

* * *

Главэкзорц Михаил прошел мимо Рона и Марии. Он скрипнул зубами, встретившись с их напряженными взглядами.

Все они знали, что у них приказ убить берегиню. И разве это не благословение, что сейчас она была в его руках, совершенно беспомощная. Им просто надо было убить ее в тихом месте, чтобы не испортить репутацию Святой земли. Если гвардейцы убьют берегиню на глазах у спасенных ею людей, то им ни в жизнь не отмыться от этого.

Но… Дыхание Михаила перехватило. Он только что видел, как берегиня исцеляла людей и не просто залечивала им раны: пострадавшие, в которых только теплилась жизнь, которые были на грани жизни и смерти, после прикосновения Нины вставали как ни в чем не бывало. Это потрясло его.

Михаил посмотрел на друзей. Рон хмуро ответил на его взгляд. Он держал руку на кобуре и, казалось, был готов сейчас же пустить берегине пулю в висок. Рон всегда был таким – солдатом без сомнений и сожалений. Если у него был приказ, он его выполнял.

Михаил повернул голову к Марии. Лицо той посерело, и, сжав знак света на шее, она нервно теребила его.

Мария была Верующей. Именно так. С большой буквы. Михаил даже завидовал ее беззаветной вере. Она была и оставалась дочерью священника, хоть и пошла против воли отца и стала гвардейцем Святой земли. Из них троих она была светлейшим человеком. Милосердная, справедливая… И Михаил чувствовал, что она в еще большем замешательстве, чем он сам.

«Выбора нет, – говорил сам себе он. – На одной чаше весов жизнь берегини, что по преданию являлась воплощением света, на другой же чаше – жизни миллионов невинных, которые наверняка погибнут, если врата Ада вновь откроются.

Надо выбрать меньшее из зол. Ответ очевиден: всего одна жизнь за миллионы других».

Гвардейцы скрылись от толпы в переулках и уложили берегиню на скамью под тусклым желтым фонарем.

Нина то ли была без сознания, то ли просто заснула. Грудь ее размеренно поднималась, лицо было спокойно и красиво. Черная прядь упала на лицо, и Михаил, не удержавшись, убрал ее.

Над головой раскачивались голые ветви деревьев, небо вдалеке продолжало вспыхивать алым.

Михаил выпрямился:

– Всем. Это Альфа Один. Внимание. Цель захвачена. Повторяю: цель захвачена.