Петя повернул голову. Наполненный алкоголем желудок Нины сделал кульбит.

– Это… – выдохнула она, – демон?

И тут гости бара закричали, вскочили со своих мест и побежали.

Демон осмотрел помещение. Люди, столпившиеся у входа и образовавшие давку, напоминали крыс, бегущих по головам друг друга.

Взгляд демона переместился на единственных людей в баре, которые и не пытались убежать, – Нину и Михаила.

В два прыжка низший преодолел расстояние между ними.

Михаил сделал шаг, загораживая собой Нину, и крикнул:

– Беги!

В мгновение в его руке вспыхнула синяя сковывающая мантра. Голубой свет ослепил, и мантра полетела в демона. Низший подпрыгнул, развернулся в воздухе и перелетел через Михаила. В глазах Нины отразился летящий на нее демон.

Она вскрикнула, закрывая лицо руками. Перед ней возникла темная дымка.

Демона откинуло к противоположной стене.

Нина зажмурилась от боли: от ударной волны ее отбросило спиной в барную стойку. Бокалы разбились. Ее осыпало осколками.

Нина изумленно уставилась на руки. Что это было? Сила? Но у нее же не было силы экзорцистов. Она словно вдруг обнаружила, что у нее есть третья рука, которая всегда пряталась за спиной. Зажмурившись, она попыталась вновь ее вызвать, но сила больше не отвечала.

Она посмотрела на Михаила. Он делал пассы руками, вызывая сковывающие мантры. Нина ошеломленно наблюдала за тем, как он мастерски быстро ударил мантрами демона. Но проворный низший подпрыгнул и увернулся от каждой.

Теперь не осталось никаких сомнений: перед Ниной сам Михаил Вердервужский.

Тень в углу помещения уплотнилась, образовывая силуэт. Взгляд темных глаз сосредоточился на Нине, Самуил кивнул в знак приветствия. Он ждал приказа.

Ошарашенно Нина посмотрела на Михаила: «Только бы он не заметил Самуила!»

С облегчением осознав, что главэкзорц Михаил стоит спиной к Самуилу и полностью сосредоточен на Пете, она помотала головой: «Не приближайся!»

Непроницаемое лицо Самуила повернулось к экзорцисту. Глаза демона напоминали две бездны; смертельный холод исходил из них. Но все же, сделав шаг назад, он растворился.

Нина облегченно вздохнула и, заметив движение на потолке, запрокинула голову.

Подобно лапам гигантского паука, неестественно вывернутые в локтях руки держались за балки под потолком. Низший выкрутил голову и сфокусировал смотрящие в разные стороны глаза на Нине.

Неестественно широкая улыбка располосовала лицо.

От жуткого зрелища Нина приросла к полу.

Демон сорвался с места в ее сторону.

– Уходи! – крикнул Михаил ей и бросил очередную мантру в демона.

Попав в цель, мантра отбросила демона в стену.

Бабах!

Барабанные перепонки взорвались. Нина закричала и присела, заткнув уши. Ударная волна захлестала кнутами. Клубы пыли взмыли в воздух и разлетелись в стороны. Нина закашлялась, прикрывая лицо рукавом.

Она нащупала в дымке фигуру Михаила, который достал из ножен горящий тьмой клинок.

Это зрелище завораживало: в руках экзорциста демонический меч.

– Зорька Девять, Сэм. Это Альфа Один. Демон в зеленой зоне. Повторяю: демон в зеленой зоне. Веду преследование.

Михаил сорвался с места и скрылся в дымке пыли.

Нина моргнула, окончательно отрезвев. Глаза забегали, ища Михаила.

Мысли истерично метались в голове: «Михаил вытащил меч. Если он убьет демона в теле человека, умрет и Петя!»

Нина выскочила из дымки. Люди, кашляя, выбирались из переулка. Нина заметила вдалеке темную полоску меча Михаила. Стремглав она побежала в ту сторону.

Перед глазами от быстрого бега прыгали звезды. Синяя вспышка брошенной Михаилом мантры оставила след на сетчатке глаза. Но, даже несмотря на это, Нина бежала.

Тут она увидела вспышку очередной мантры и, ускорив бег, настигла остановившегося Михаила.

Дыхание стесняло грудь. Пульс стучал в ушах.

Михаил резко обернулся.

– Нина, – выдохнул он. – Ты гвардеец?

Нина растерянно вскинула на него глаза: Михаил увидел, как она отбросила демона появившейся силой.

Что ей сказать? Это же Михаил Вердервужский.

Судорожно перетряхивая свой разум в поиске подходящего вранья, она в панике произнесла единственное, что пришло в голову:

– Я окончила Академию Святой земли. – И постаралась спрыгнуть с этой темы: – Где демон?

Академия Святой земли – одна из элитнейших школ в мире. В ней учились одаренные силой дети. Чаще всего сила экзорцистов проявлялась у детей из семей гвардейцев, но иногда ее обнаруживали и у обычных людей. Тогда представители Святой земли приходили в семью с одаренным ребенком и предлагали им отправить его в Академию при Эль-Гааре. Как правило, родители соглашались, ведь обучение в Академии Святой земли считалось престижным. Там обучали контролировать силу и пользоваться ею. В Академии Святой земли были лучшие преподаватели. Это был Гарвард среди школ.

Но не каждый окончивший Академию Святой земли становился гвардейцем. Многие поступали в лучшие университеты мира и становились учеными, политиками, представителями творческих профессий.

Эти люди навсегда оставались преданными Святой земле. Словно щупальцами она проникала в каждую область. В каждом правительстве сидел министр – бывший студент Святой земли, в каждой крупной компании наверняка был сотрудник, окончивший Академию Святой земли. Это были преданные ей агенты.

Сила без ежедневных тренировок чахла, скукоживалась. Это как со способностями в музыке или спорте. Так что вероятность того, что сейчас эти люди могли помочь изгонять демонов, была почти нулевая.

Нина вполне могла сойти за окончившую Академию.

* * *

Михаил взмахнул мечом и вложил его в ножны. Демонический меч было опасно применять против одержимого человека, конечно, если он не хотел оставить его ненароком без конечностей.

Как только меч оказался в ножнах, ребра полоснуло болью. На лицо Михаила набежала тень, чудовищным усилием он как ни в чем не бывало махнул Нине рукой:

– Будешь помогать.

Страдальческий вопль заставил их вздрогнуть. Михаил сорвался с места. Нина еле за ним поспевала. Толпы людей испуганно отпрыгивали с его пути.

Здания расступились. Поток людей – кричащий, визжащий – ударил в грудь.

Нина выбежала вслед за Михаилом на набережную.

Демон в теле Пети оторвался от очередной жертвы и подпрыгнул метров на пять вверх.

Все завопили еще громче, бросились врассыпную.

Женщина, держащая за руку пятилетнего ребенка, споткнулась и упала, утянув на брусчатку и сына.

Михаил рванул вперед и в последний момент загородил их собой. Демон ударил его со всей своей мощью. Дыхание перехватило. Удар вышел настолько сильный, словно Михаил прыгнул под пресс в несколько тонн. Чувствуя, что силы угасают, он из последних сил крикнул:

– Уходите!

Из его рук шел синий свет. Его всего трясло от напряжения.

* * *

Нина задержала дыхание: первый раз в жизни она видела, как кто-то так отчаянно пытался спасти другого. Михаил точно не мог знать этих людей. Для него они были чужаками, так почему же он рисковал своей жизнью?

Она знала, что гвардейцы участвовали в разных спасательных операциях, что они ходили по острию ножа почти каждый день, но увидеть их героизм воочию… Нина была ошеломлена.

«Зачем он рискует собой?» – искренне не понимала она.

Демон отпрыгнул. Его взгляд дико бегал по убегающим. Сфокусировавшись на женщине в ярко-красном платье, он всем своим весом упал на нее и повалил ее на дорогу.

Та завизжала.

Михаил, не теряя времени, пока демон отвлекся на жертву, ударил сковывающей мантрой.

Синий свет врезался в спину демона. В ту же секунду мантра оплела низшего. Демон застыл, окаменев, и завалился набок.

Женщина в красном отпихнула его и с криками: «Демон! Демон!» – побежала прочь.

Сосредоточенное лицо Михаила было обращено к низшему демону.

Окостенелый, он лежал в той же позе, в которой собирался разорвать плоть женщины.

– Помоги мне, – услышала Нина командный тон Михаила.

Он кинул ей баллончик с краской. Она поймала его на лету.

– Рисуем пентаграмму, как изучали на демонологии.

Нина кивнула, и вместе они начертили звезду на земле вокруг скованного демона. Пентаграмма была любимейшим символом большинства поп-культур; только слепой мог не знать, как она рисуется.

Закончив, Нина растерялась. Отступила.

«Звезду начертать много ума не надо, а что дальше?»

Михаил соединил острия звезды кругом, прочертил дополнительный круг внутри звезды и вписал в переплетения линий древние письмена. Текст мертвого языка, похожий на пение, сорвался с его губ. Он поднял ладонь.

Пентаграмма вспыхнула синим огнем.

Глаза скованного демона завертелись. Нина не сводила взгляда от того, как синяя дымка окружила демона, словно тысяча звезд, и в какой-то момент стала входить в тело одержимого через нос и рот. Демон отмер, закричал и начал извиваться, словно на сковородке.

Тут он дернулся, и свет пентаграммы померк. Демон застыл в неестественной, напряженной позе, похожей на мостик. Голова развернулась, выпученные глаза собрались в кучу и сфокусировались на Нине.

Нина не успела испугаться. Только вспыхнула в голове мысль, что демоны стали сильнее.

– Черт! – выругался Михаил и ударил по демону еще одной мантрой.

Пентаграмма вновь разгорелась.

Демон закричал. Из его рта, глаз и носа вышло черное облако – Петя обмяк.

Черное облако, словно рой ос, двинулось на Михаила и Нину, но взорвалось изнутри светом и разлетелось во все стороны. Нина вскрикнула, приседая. Яркая вспышка ослепила, и она заморгала, пытаясь избавиться от кругов перед глазами.

Михаил подошел к Пете и проверил его пульс.

– Жив, – произнес он спокойно, словно не он только что изгнал демона из тела человека.

Нина встала, восхищенно глядя на главэкзорца Михаила. Теплое чувство затопило сердце и перелилось через край, захватывая тело. Вот он – экзорцист во плоти.

Ветер затерялся в его растрепанных русых волосах. Цвет глаз напоминал сочную траву, а взгляд был острым, словно клинок. Тонкие губы были сурово поджаты. Нина откровенно пялилась на Михаила, не в силах отвести от него восторженного взгляда.

И тут она, словно видение, увидела сотни черепов под его ногами. Он стоял, воинственно подняв меч в правой руке и пистолет в левой. А за его спиной на фоне голубого неба стояли тысячи людей: дети, старики, женщины и мужчины вскинули руки в молитвенном жесте. Их было так много, что невозможно было дотянуться глазами до каждого.

Ангел?

Нина моргнула. Видение пропало.

Михаил закинул руку бесчувственного Пети себе за шею и оттащил его с дороги к дереву. Пентаграмма, словно клеймо, горела на асфальте.

«Это же был демон…» – зашептались люди, выглядывающие из укрытий.

«Колокольный звон не действует?»

Паника набирала обороты.

– Это Альфа Один. Объект обезврежен, – приложил Михаил руку к наушнику. – Сообщите об инциденте военным.

Нина не сводила взгляда с Михаила. Он был гвардейцем Святой земли, он убил сотню людей – не просто так Нина увидела черепа под его ногами, но для людей за его спиной он был спасителем. Перед ней возник настолько противоречивый, но понятный образ, что она растерялась.

Он убил кучу людей, чтобы спасти десятки тысяч. Кто он? Грешник? Святой? Монстр? Ангел?

Увидев собственными глазами его тяжелую работу, ношу, какую ему приходилось нести, и людей, которых он спас, невольно Нина вспомнила отца: он ведь тоже был гвардейцем Святой земли. Возможно ли, что за его спиной, так же как и за спиной Михаила, стояли спасенные им люди? Да. Скорее всего, так и было. Но Нина тогда так испугалась своего видения и отца, что просто сбежала. Как всегда. Она всегда сбегала и продолжала бежать от своих страхов.

Нина поджала губы.

Михаил заметил яркие проблесковые маячки мотоцикла патрульного, махнул ему и подошел ближе. Нина проследила, как он перекинулся парой слов с патрульным и, взяв у него дорожную аптечку, вернулся обратно.

– Я надеялся, что демоны будут дольше бояться колокольного звона, – сказал он то ли Нине, то ли самому себе.

Она очнулась от наваждения и посмотрела ему в лицо. Он мягко улыбнулся:

– Мы вместе спасли людей и Петю. Ты молодец, не растерялась.

Нина изумленно открыла рот, но не нашлась, что возразить.

Они вместе спасли людей? Хоть Михаил и выполнил всю работу, но она и правда чуть помогла ему. И понимание этого разлило блаженный эликсир по жилам.

Тут к ним подбежала женщина с ребенком, которую, рискуя собственной жизнью, спас Михаил.

– Господи, спасибо вам! Мы в вечном долгу… – плакала женщина навзрыд, бросившись обнимать Михаила.

Маленький мальчик растерянно держался за полы плаща матери. Нина улыбнулась и подмигнула ему.

Благодарность спасенных, словно шерстяной платок, окутала и согрела ее. Это было приятное чувство.

Михаил коротко кивнул, отодвинул женщину от себя и, схватив Нину за руку, поспешил с площади.

– Пойдем. Не люблю внимания, – кинул он, поглядывая на телефоны в руках свидетелей. – Сэм, меня засняли. Разберись с этим, – произнес он в гарнитуру.

Нина ошарашенно уставилась на их сцепленные руки, а потом на спину Михаила. Сердце, которое, казалось, замедлилось после стресса, вновь забилось чаще.

«Я же не выдала себя?»

Они вбежали в проулок, свернули несколько раз и оказались на другой улице. Жизнь здесь текла своим чередом. В безликих толпах людей можно было легко затеряться.

Михаил замедлился и наконец отпустил руку Нины.

– Мне жаль, что ты поранилась. Надо обработать, – произнес он, посмотрев на ее правое плечо.

Нина изумленно повернула голову. Глубокий порез сочился кровью, окрашивая ткань свитера.

«Удивительно, – поморщилась она, – пока не видела рану, чувствовала лишь дискомфорт. Но стоило увидеть кровь и торчащий осколок, как руку пронзила боль».

Нину заколотила мелкая дрожь. Мороз обнял своими ледяными руками, забираясь под свитер. Куртка осталась в баре, и теперь на ноябрьском ветру она чувствовала себя трепыхавшимся листочком на дереве, который из последних сил держался за ветку.

– Ох, – только и смогла произнести она.

Михаил стянул с себя джемпер, оставшись в одной борцовке, и накинул его на плечи Нины. Она застыла. Тонкая ткань была теплой и пахла кожей, древесиной и скошенной травой.

«Он же, твою мать, главэкзорц Святой земли! Я точно должна держаться от него подальше».

– Присядь. – Михаил подвел ее к одной из скамеек у подъезда жилого дома.

Нина повиновалась. Она все искала повод уйти, но в голове было пусто. Лишь эхо, отражаясь от пустых стенок черепа, все твердило: «Михаил Вердервужский. Михаил Вердервужский…»

– Надо вытащить осколок, – произнес он и раскрыл чемоданчик аптечки, который он взял у патрульного. – На всякий случай я наложу перед этим жгут. Потерпи.

Нина прищурилась, когда он начал затягивать жгут выше раны. Беспощадно-острая боль вспыхнула в руке, и Нина закусила губу, чтобы не издать ни звука.

Михаил присел рядом с Ниной и разорвал ее рукав до раны.

От него веяло уверенностью и защитой. Неудивительно, что все считали его воплощением героизма Святой земли. Каково это – быть героем для всего мира? Это бремя не легче, чем бремя берегини. Он постоянно рисковал жизнью ради незнакомцев. Зачем он это делал?

– Ты ведь мог погибнуть, спасая женщину с ребенком.

– Мог. – Он вскинул изумрудные глаза, и они столкнулись взглядами.

Нина перестала дышать.

– Но как бы я смотрел на себя в зеркало, если даже не попытался их спасти? Из всех присутствующих только я мог изгнать демона из Пети. Это мой долг.

– Долг… – вздохнула Нина, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Что с запястьем? – показал он на бинты на ее руках.

Губы Нины дернулись в замешательстве, но она быстро нашлась с уклончивым ответом:

– Поранилась в день Кровавого дождя.

Михаил взял бинтовую салфетку, смочил ее перекисью водорода и, вытащив осколок, приложил ту к плечу Нины. Она зажмурилась и сжалась от вспыхнувшей боли.

Мягкая улыбка тронула его губы. Тонкие лучики морщинок появились в уголках его глаз. Губы вытянулись трубочкой, и он подул ей на рану.

– Сейчас пройдет. Подожди. Похоже, крупная артерия не задета. Все быстро заживет.

Глаза Нины приоткрылись. Михаил медленно расслабил жгут.

Его движения были такими уверенными, что ему сложно было не довериться. Он заботливо замотал вокруг плеча Нины бинт и, зафиксировав повязку, поднял глаза и улыбнулся:

– Ну вот и все. Готово.

Нина улыбнулась в ответ:

– Спасибо.

– Если вернуться к разговору о долге, то ты, возможно, неправильно меня поняла. Я много чем могу заниматься. Да черт подери, могу хоть несколько лет жить где-нибудь на Бали и плевать в потолок, ничего не делая, но… – Он замолчал на мгновение и продолжил: – Когда я спасаю людей, я получаю нечто большее, я обретаю смысл жизни. Да, именно так… Для этого я был рожден. Я чувствую это… После открытия врат Ада я окончательно это понял. У тебя было такое, когда ты чувствуешь, что на своем месте? В чем смысл твоей жизни?

Нина замерла. Слабый ветерок обдувал голую кожу, а она продолжала смотреть на Михаила.

– Смысл жизни… – прошептала она.

Она никогда об этом не задумывалась. Было ли хоть что-то, что приносило ей это ощущение? Пение? Танатокосметология? Она вспомнила ощущение тепла, разливающегося по жилам, когда исцеляла, и сразу же себя одернула.

Нина смущенно улыбнулась Михаилу:

– У меня не было такого.

– Пока не было, – поправил он.

Его взгляд вцепился в улыбку Нины и пробежался по лицу. Он заметил слезу, готовую вот-вот спрыгнуть с уголка глаза, и стер ее пальцем. Нина вздрогнула от прикосновения теплых шершавых пальцев.

Поддавшись порыву, он дотронулся до ее подбородка двумя пальцами и потянул к своему лицу.

Губы Нины разомкнулись. Смятение, волнение, неопределенность смешались с острым желанием прижаться к груди сильного человека. Михаил склонил голову и, прочтя разрешение на ее лице, прикоснулся губами к ее губам.

Нина ответила на его поцелуй. Внутри взорвался фейерверк желания большего. Она резко выдохнула от бури чувств. Михаил отгородился, заглядывая в ее глаза.

– Хотел сделать это с первого взгляда.

– Тебе же не нравятся такие, как я, – прошептала она.

– Я соврал, – очаровательно улыбнулся он.

Его глаза светились ярче луны и звезд. И от его улыбки Нина растаяла, как шоколад на жарком июльском солнце.

Какая разница, что будет завтра? Завтра может не наступить. Когда мир катится в тартарары, разве имели они право упускать возможность пусть и мимолетного, но счастья? Всего на несколько часов Нина желала почувствовать себя любимой, под защитой. Она уже стала грешницей, когда подписала договор с демоном. Что ей терять?