Туша военного вертолета, подобно огромной стрекозе, пронеслась над просыпающимся городом и приземлилась на крыше административного здания.

Михаил спрыгнул с подножки. Вертолетные лопасти хлестали ветром в спину. За ним спрыгнула Мария.

Командир местных военных вышел вперед и отдал честь, растерянно блуждая взглядом по черным фигурам. Михаил мог поклясться, что тот ожидал увидеть гвардейцев в белых парадных плащах.

Михаил вышел вперед и пожал протянутую в приветствии руку. Мария отступила, пропуская медиков в салон вертолета.

– Отправляйся с Роном. Пусть тебя тоже осмотрят, – приказал Михаил. Она не стала спорить и, кивнув, поспешила за носилками.

Пес, виляя хвостом, потрусил за ней.

Михаил проследил за гвардейцами взглядом и, кивнув встречающему, пошел за ним следом в другом направлении.

С крыши открывался вид на десятки рек и каналов, пронизывающих город. Все улицы были заполнены людьми, за окнами домов бурлила жизнь. Яркие палатки, раскинувшиеся на площадях, привлекали взгляд. Удары сигнальных колоколов в унисон отбивали пульс города.

Михаил спустился на лифте на третий этаж в штаб местной администрации и вошел в большой конференц-зал.

– Главэкзорц, какая честь видеть вас, – расплылся в приветствии на английском губернатор Санкт-Петербурга.

Михаил без эмоций пожал ему руку и окинул зал взглядом. Здесь собралось около пятидесяти человек.

С Кровавого дождя прошло два дня. Значительнее всего от него пострадали Эстония, Латвия, Беларусь, но наибольший урон понесла Россия. Однако России удалось за такой короткий срок организовать безопасные лагеря для выживших в городах с большим количеством сигнальных колоколов и эвакуацию из опасных районов. Гвардейцы сотрудничали с волонтерами и спасателями, охраняя автобусы с беженцами, которые нескончаемым потоком продолжали съезжаться в такие лагеря.

Военные, спасатели, полицейские, медработники – все выполняли свой долг.

Михаил сел на одно из предложенных мест в первом ряду и поставил ножны острием в пол.

К нему подошел переводчик, которого ему предоставили, но он отказался от его услуг. Русский язык был одним из пяти обязательных в Академии.

Собравшиеся здесь не знали об истинных причинах приезда главэкзорца Святой земли.

Санкт-Петербург был огромным городом с населением пять миллионов человек, но безопасный район был мал. Звон скопления десятков сигнальных колоколов покрывал старую часть города. Зеленая зона была в радиусе четырех километров. Все остальное считалось красной зоной.

Одной из главных проблем стало то, что организованные лагеря уже были заполнены, а люди все прибывали. Обсуждалась нехватка провизии, воды и другие текущие проблемы.

После собрания Михаил встал со своего места. Хмурым взглядом он остановил мужчину, который хотел к нему подойти, и, взяв меч, направился к выходу.

Он прикоснулся к гарнитуре:

– Ляля Пять. Это Альфа Один. Как Буря?

– Жить будет. Ему просто нужен отдых.

– Хорошо. Твою руку осмотрели?

– Сейчас осмотрят.

– Держи в курсе, – произнес Михаил и, немного подумав, обратился к другому гвардейцу: – Лори Шесть, вы установили камеры при въезде в город?

– Да, – отозвался Лори.

– Нужны списки въехавших и доступ к камерам с зеленой зоны.

– Есть.

– Сэм, ты получил разрешение на пользование спутником?

– Да.

Секретарь губернатора провел Михаила в отель напротив здания администрации.

– Извините, что такой скромный номер. Все забито, сами понимаете. – И он отдал ему ключ.

Оказавшись наедине с собой, Михаил вздохнул, разделся и решил для начала принять душ. Было около десяти утра – до вечера еще уйма времени. Ему следовало заставить себя подремать хотя бы несколько часов, ведь за последние дни он почти не сомкнул глаз. Но он знал, что в ближайшее время заснуть не сможет из-за того, что отдохнул в вертолете, поэтому решил исследовать город.

Стоя под холодным душем, Михаил закрыл глаза.

Перед внутренним взором возникли, словно наяву, глаза брата, еще не осознавшего, что сейчас умрет. Скривившись, Михаил ударил кулаком в стену и распахнул веки. Ему все казалось, что вода превращалась в Кровавый дождь. На белом поддоне вальсировали кровавые потеки.

Михаил вышел из душа, протер волосы, грудь полотенцем и скривился. Ребра все еще болели. Особенно при глубоком вдохе. Он достал из сумки обезболивающее. Проглотив, как удав, две круглые таблетки, он переоделся в чистую одежду.

Михаил засунул телефон в карман куртки, перекинул через плечо меч и спустился на первый этаж.

На площади люди устроили стихийный рынок, раскладывая пледы прямо на дороге. Здесь кипела жизнь. Было так много людей, что Михаил на мгновение растерялся.

Он достал телефон и нашел себя на карте.

Если берегиня нашла машину в Верхолино, то от него до Санкт-Петербурга четыре часа езды. Они отставали от нее где-то на девять часов. Но, возможно, ей понадобилось больше времени, чтобы добраться до города. Берегиня была человеком, ей требовались и сон, и еда.

Гвардейцы должны быть готовыми. Как только у них появится фоторобот или другие данные, они должны ее найти среди миллионов людей. Это сложно, но легче, чем в целой стране.

Михаил отметил на карте зеленую зону. Взгляд пробежался по границе между безопасной частью города и красной зоной.

«Если она уже въехала в город, то на ее месте я бы остановился здесь. Здесь должно быть малолюдно».

Михаил нырнул в проулок и зашагал быстрее подальше от центра города.

* * *

Пушистое одеяло окутывало и согревало. По коже пробежался холодок и щелкнул по торчащей стопе. Нина спрятала ногу.

Тревожный сон ослабил свои объятия, и она открыла глаза с явным ощущением, что очнулась после нокаута.

Тюль порхал от легкого ветра и танцевал, поглаживая распахнутые балконные двери.

Сумрачный свет ноябрьского утра прорезал небо.

Самуил сидел в бордовой рубашке и брюках, вальяжно раскинувшись на перилах террасы, совершенно не боясь упасть. Взгляд был прикован к небу и городским огням. Он поднял руку – концы тонкой алой ленты на предплечье демона качнулись; бусины на концах блеснули. Словно пытаясь дотронуться, Самуил провел пальцами по рассветному небу.

Нина села на кровати. Морозный воздух щипал щеки. Она закуталась в большое одеяло по самую шею и ступила на холодный, присыпанный белоснежной мукой пол. Накрахмаленное одеяло прошелестело по полу, собирая снежинки.

Самуил повернул голову и пристально посмотрел на нее.

Нина вдруг вспомнила, что устойчивое выражение «дьявольски красив» было о красоте высших демонов.

«Он был словно коктейль из голливудского секс-символа, самого красивого порноактера и дикого зверя. Интересно, что у него в штанах?.. Боже, я посмотрела на его промежность! Надеюсь, он не заметил», – сама от себя обалдела Нина, не зная, куда деть глаза.

– Проснулись? – коротко спросил Самуил и опять отвернулся.

– Угу. – Нина подошла к перилам. С террасы открывался вид на город. Они были на уровне шестого этажа. – Что ты делаешь?

Самуил слегка повернул голову: он не смотрел на нее, его взгляд блуждал по еще темному на западе небу. Первые лучи солнца подсветили его профиль.

– Как же я скучал по этому миру. Подумать только, я был уверен, что больше его не увижу… Как же он прекрасен.

Легкая улыбка тронула его губы. Казалось, он впервые отказался от притворства.

Неожиданная откровенность демона смутила Нину.

Судьба связала их красной нитью. Демон и берегиня – как день и ночь, как жизнь и смерть, как знак веры и знак тьмы – две стороны одной медали. Как так получилось, что именно Самуил выходил первым из Ада и именно он решил наплевать на собратьев и заключить сделку с берегиней?

– Мне не показалось? Твой русский язык стал еще лучше.

Самуил пожал плечами.

– Вы спали целую ночь. В это время я слушал разговоры людей на улице и на первых этажах. Мне еще не все понятно, но в целом я ухватил логику вашего языка.

Нина, шокированная, покачала головой.

Сколько прошло с момента открытия врат Ада? Два дня? Ему хватило двух дней, чтобы выучить совершенно незнакомый ему язык. Это поражало и пугало одновременно.

Самуил встал. Его темная фигура закрыла круглый диск солнца. Он повернулся, легко прокрутившись на одной ноге на перилах.

Длинные пальцы играли бусинами, похожими на пули. От них разлеталась дымка тьмы. Он задумчиво перекатывал их между пальцами.

Нина нахмурилась:

– Что у тебя в руке?

Самуил опустил глаза на руки, словно совершенно забыл о своей забаве.

– Пока вы спали, я экспериментировал. – Он вскинул руку, и вмиг в ладони соткался из тьмы огромный пистолет.

– Ох! – вскрикнула Нина от неожиданности.

– Я взял за основу тот, что вы мне дали, но сделал его больше.

Взгляд Нины опустился на оружие в руке Самуила. Если бы из него стрелял человек, то от отдачи у него бы выбило плечо. Алые искры вспыхивали по широкому длинному стволу, черная дымка, как и от меча, разлеталась вокруг него, точно живая.

Самуил вставил пули в пистолет и, выставив руку, замер на мгновение, прицелившись в лоб Нины. Не успела она испугаться, как он перевел дуло на здание вдалеке.

– Вы видите шпиль?

Сглотнув, Нина подошла ближе и прищурилась. Вдалеке, казавшееся с этого расстояния размером не больше спичечной коробки, находилось здание то ли театра, то ли администрации города. Никаких шпилей она не увидела. Она помотала головой.

Самуил хмыкнул и нажал на спусковой крючок. Выстрел резанул по ушам. Нина вздрогнула.

– Четко в цель, – горделиво подытожил он и погладил пистолет, словно верного пса. Пистолет растворился в его руке, снова превратившись в тень, и впитался в руку Самуила. – Это словно улучшенный арбалет. Его придумал гений инженерной мысли.

Нина облокотилась бедром о перила.

– Вы же были заперты в Аду семьсот лет… За это время все изменилось. Мир стал другим.

– Вы ошибаетесь, – покачал Самуил головой. – Небо все то же, природа так же прекрасна, города уродливы и грязны, а люди… как были идиотами, как и остались.

Улыбка сползла с ее лица. Она вспомнила Мурата Басаровича.

– Ты тоже считаешь, что я несу ответственность за вырвавшихся из Ада демонов и за смерти людей?

– Вы являетесь ключом к вратам Преисподней. Без вас невозможно было бы провести ритуал. Но нет, я не считаю, что вы виноваты в этом. Хотя имеет ли значение то, что думает демон?.. – задал он риторический вопрос и продолжил: – Но вы ведь берегиня. Не удивлюсь, если вы сейчас скажете: «Теперь я обязана уничтожить всех демонов, вырвавшихся из Ада». – Он сложил руки в молитвенном жесте и похлопал ресницами, явно изображая какую-то недалекую девушку. – И обязательно еще: «Я должна пожертвовать собой во имя человечества» или «Я исцелю всех вокруг…».

Нину перекосило.

– Нет уж! – вспылила она. – Ты меня точно с кем-то перепутал.

Самуил перестал ерничать – лицо его разом посерьезнело. В темном озере его зрачков прошла рябь и сразу же улеглась:

– Я вижу. И это меня удивляет. Вы отличаетесь от берегинь, которых я знал.

В этот момент Самуил был совсем как человек. Нина опустила глаза и подтянула пушистое одеяло до самого горла.

– Ты был лично знаком с берегинями?

Губы Самуила недовольно дернулись. То ли он был разочарован тем, что проговорился, то ли тем, что придется ответить на вопрос.

Самуил медлил.

– Да, – наконец ответил он и опять замолчал.

– И с кем же? – Похоже, ответ Нине придется вытягивать клещами.

– Я был знаком с Феодосией.

– Что вас связывало?

– Нас связывал договор.

«Договор?» – изумилась Нина. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

– Ты врешь… Не может этого быть, – ошарашенно прошептала она.

Глаза Самуила недобро вспыхнули.

– Я подчинялся ей, как сейчас вам, миледи. Я не мог ослушаться ее… Нет, я не хотел. Я помог ей закрыть врата Ада. – Самуил вновь отрешенно посмотрел в небо. – Я хотел во что бы то ни стало заполучить ее душу и стать самым сильным демоном, свергнуть Владыку и захватить власть, но Феодосия обманула меня и заперла со всеми демонами в Аду. Сотни лет закопанный заживо, словно в могильной яме, я медленно иссыхал от голода и ненависти… А потом врата распахнулись, и я увидел душу, пробудившую во мне неутолимый голод. Я решил заполучить то, что принадлежало мне по праву: душу берегини. Еще Феодосия должна была отдать ее мне. Я ведь выполнил свою часть договора. Но меня опять перехитрила берегиня. Я в самом деле дурак.

Нина помотала головой и отступила на шаг.

– Ты же Самуил. Правая рука Повелителя демонов. Почему ты согласился подписать договор с Феодосией? Почему помог ей заточить демонов в Аду?

Нина не могла отвести взгляд от его бесстрастного лица.

– Я не хотел больше служить Владыке. Собирался построить собственную империю. Но проиграл. Теперь же контракт с вами и ваша сила – это вопрос моего выживания.

– Так вот что произошло, – прошептала она ослабевшим голосом. – Значит, за тобой охотятся сородичи. Из-за твоего предательства. Поэтому ты, наплевав на них, подписал договор со мной. Тебе выгодно было, чтобы врата Ада не открылись и Повелитель демонов не выбрался. И правда, мы в одной лодке: я нуждаюсь в твоей силе, а ты в моей.

Диск солнца поднялся выше. Нина посмотрела вниз, на людей, похожих на букашек.

Очередной раз ударил колокол.

Взгляд зацепился за яркие купола церкви. Биение колоколов метрономом отзывалось внутри.

Феодосии понадобилось заключить контракт с высшим демоном, чтобы запереть Владыку демонов в Аду. И ей удалось перехитрить Самуила… Столько сил, столько планов, чтобы дать человечеству возможность избавиться от демонов. Но из-за Нины все труды пошли насмарку.

Непрошеное чувство вины невольно проснулось и заворочалось внутри. Но Нина быстро его подавила. Не она открыла врата Ада. Да, утверждать, что она совсем не имеет к этому отношения, глупо. Но что ей, повеситься теперь?

План не поменялся: ей надо избавиться от силы. И точка. Перестать быть берегиней. Всем же будет лучше: она получит желаемое и станет простым человеком, а злоумышленники не смогут ею воспользоваться, чтобы выпустить Владыку Ада.

– Самуил… Я тут подумала… – Она резко развернулась и вернулась обратно в комнату. Одеяло, словно шлейф платья, сметало снежинки с кафеля. Взяв папку, она вернулась обратно к нему. – Ты же растворяешься в воздухе и появляешься где захочешь?

Самуил, продолжая сидеть на перилах, лениво кивнул и ухмыльнулся. Ну точно кот.

– Я приказываю тебе: разыскать Рубин Преисподней и, если возможно, его незаметно украсть, принести его ко мне. Предположительно он находится…

Далее Нина зачитала все, что было в папке отца. И правда, зачем ей мучиться? Она ведь может просто приказать Самуилу найти артефакт.

– Пока тебя не будет, я хочу погулять, осмотреться. Если что случится, как мне вызвать тебя?

– Мы связаны. Я почувствую ваш зов, – Самуил привстал на перилах, выпрямился, продолжая смотреть на нее, и легко, словно перышко на ветру, упал спиной вниз в пропасть.

Одеяло выпало из рук Нины. Она вскрикнула от неожиданности и подбежала к перилам. Самуил уже растворился в тени. Внизу мелькали прохожие. Шум просыпающегося города наполнял воздух. Ветер подкинул волосы и защипал кожу холодом.

– Черт! Напугал до смерти. Дура! Он же демон. Что с ним будет? – воскликнула она. На губах заиграла улыбка.

* * *

Темная фигура, подобно статуе, стояла на самом краю крыши.

Ветер, обидевшись, взвыл и ударил в лицо холодным дыханием. Расстегнутая куртка надулась за спиной и запорхала.

Если бы проходящие мимо пятиэтажки люди посмотрели вверх, они бы подумали, что очередной самоубийца решил свести счеты с жизнью. Но в красной зоне улицы были безлюдны.

Демонический меч мотался за спиной в ножнах, мерно ударяя по ягодице, и походил на зонтик. Михаил уже настолько привык к мечу, что почти не замечал его.

Смотря с крыши пятиэтажки советского образца вниз, он отметил на карте в телефоне очередную точку.

Михаил разбежался, оттолкнулся, ударил мантрой себе под ноги и приземлился на соседнюю крышу. Это было последнее здание перед густым парком. Отсюда открывался прекрасный вид и замечательный обзор.

Боковым зрением он заметил фигуру за спиной. Рука непроизвольно потянулась к мечу, но в тот же миг он узнал в незнакомце Зорьку.

– Приветствую, главэкзорц, – вскинул он руку к сердцу, ухмыляясь.

– Прошу, без этих формальностей, – вздохнул Михаил и улыбнулся гвардейцу. – Рад тебя видеть. Эвакуация прошла без осложнений?

– Куда уж там. Трое демонов решили самоустраниться, воспользовавшись моими услугами, – несмешно пошутил он. Михаил выдавил улыбку. – Слышал, вас тоже потрепало. Как Рон?

– Жить будет. Мария сейчас с ним. Тебе тоже следует отдохнуть, пока есть время.

– Не тебе мне об этом говорить. Видок у тебя так себе. Закругляйся со своей разведкой. Все равно мы пока не знаем, как выглядит берегиня, да и вероятность, что она объявится в Санкт-Петербурге, не так уж и велика.

– Ты прав, но мы обязаны быть готовыми.

Михаил не питал надежды, что они смогут устранить берегиню сегодня. Их задача была следующей: идентифицировать ее и понять, насколько она сильна. Затем на основании этих данных уже разрабатывать стратегию. Не хотелось бы потерять, возможно, единственный шанс на успех из-за незнания, что берегиня способна остановить голыми руками снайперскую пулю.

– Я хочу позавтракать. Пойдешь со мной?

– Нет, – помотал головой Зорька. – Извини, но я спать. В отличие от тебя, обычным людям нужен сон хотя бы раз в два дня. Перекушу по пути батончиком.

Они попрощались.

Михаил спустился с многоэтажки.

Было девять утра. Пока они не получили хотя бы фоторобот берегини, искать ее в пятимиллионном городе – а с беженцами можно было смело говорить и о семи миллионах человек – было подобно поиску золотой песчинки на пляже. Он спросил у проходящего мимо военного, где можно поесть и, возможно, выпить пива.

Ему указали на здание вдалеке.

Михаил шел и удивлялся, что, даже несмотря на Кровавый дождь и демонов, город жил.

Насколько же была удивительна способность людей адаптироваться и привыкать к, казалось бы, невозможным вещам.

Он услышал музыку. Люди кишели на улице, словно рой пчел. Подобно телепорту в прошлое, бар жил своей жизнью.

Михаил подошел к нему и толкнул дверь. Его сразу же окружили ароматы табака, жареной картошки, пива.

Он не сдержал улыбки, когда нашел свободные места у барной стойки и, сняв меч, повесил его на спинку барного стула вместе с курткой. Миловидная женщина лет сорока широко улыбнулась ему.

– Что желаете? – спросила она.

Михаил заказал какое-то рагу, кружку темного пива и тарелку закусок.

Он сделал глоток и прикрыл глаза. Расслабление разлилось по телу приятной тяжестью. То что надо. Он сейчас поест, поспит пару часов и проснется новым человеком.

Михаил подпер рукой подбородок и пустил корабль своих мыслей по волнам раздумий: мир разделился на до и после десятого ноября.

До Кровавого дождя Михаил предполагал, что сказанное в Святом писании – миф, выдуманный Святой землей для управления людьми, ведь страх перед демонами давал власть. Михаил понимал, как абсурдно это могло прозвучать: он, человек, который вырос в Эль-Гааре, фактически наследник древнего рода экзорцистов, и не верил в то, что проповедовала Святая земля.

Но теперь…

Он не знал, во что теперь верить.

Ад существовал, демоны существовали. И если оказались реальны, возможно ли, что существовал и Господь?

Михаил посмотрел на лопающиеся пузырьки пива.

Гусиная кожа покрыла руки и спину.

Ад – вот что ждет убийц после смерти.

А он убил много людей.

От безысходности перехватило дыхание. Он не боялся смерти, но перспектива вечность вариться заживо в адском котле кого угодно заставит нервничать.

Но если Господь и правда создал людей и приглядывал за ними, почему же в мире творилось так много несправедливости?

И если до открытия врат Ада Михаил мог верить, что Бога просто не существовало, то сейчас… Сейчас ему казалось, что он лишь букашка в огромном человеческом террариуме.

Михаил вздохнул и огляделся, стараясь переключить мысли на что-то другое.

* * *

Осознав, что первый раз за два дня осталась по-настоящему одна, Нина почувствовала настоящий прилив сил.

Именно этого ей не хватало – побыть в одиночестве, спокойствии, среди людей. Приняв душ и собравшись, не особо заботясь, как выглядит, она выскочила за дверь и, только когда та захлопнулась у нее за спиной, поняла, что ключей у нее не было. Но она не расстроилась и поспешила вниз.

Выбежав на улицу, Нина прищурилась от морозного ветра и мягко улыбнулась.

Мир казался полным надежд – возможно, уже через несколько часов она будет свободна от бремени берегини!

Экран, который использовали для рекламы до открытия врат, показывал мультики под открытым небом. Десятки детей сидели на самодельных скамьях и заливались заразительным смехом. Жизнь продолжалась.

Нина пошла дальше и заметила очередную полевую кухню. Огромный котел дымился прямо на костре и распространял сногсшибательный аромат борща. Нина сглотнула подступившую слюну.

Папа когда-то обожал борщ с чесночными пампушками. Воспоминание об отце больно кольнуло изнутри.

Очередь за борщом, казалось, уходила за горизонт.

Тут она заметила Азамата на раздаче. Он сосредоточенно наполнял тарелки.

Нина резко отвернулась и нырнула в проулок, ведь она не хотела с ним видеться.

Она вышла на улицу, полную, как и везде, людей. Музыка привлекла внимание. Как мотылек, зачарованный светом, она побрела к ней и, перейдя дорогу, толкнула дверь в бар. В нос ударил запах сигаретного дыма. Внутри было тепло, как в объятьях медведицы. Выступая в подобных заведениях, она чувствовала себя в них комфортнее, чем рыба в воде.

Нина разделась, затолкала шапку в рукав куртки и повесила ее на вешалку. Она устало вздохнула и присела за барную стойку – единственное оставшееся свободное место словно ждало ее.

Даже несмотря на раннее время, бар был полон: кто-то сидел молча, не поднимая головы, кто-то смеялся во все горло, рассказывая, как выжил. Музыка лилась из динамиков. Казалось, тут можно наконец выдохнуть и немного расслабиться. Здесь можно было забыть о происходившем за стенами бара ужасе.

Нина махнула рукой барменше лет сорока и, улыбнувшись ей, заказала бокал пива и пачку сигарет. Нине остро захотелось курить. Барменша наполнила бокал и поставила перед ней. Нина пригубила его и, вздохнув, улыбнулась. Щелкнув зажигалкой, она втянула горький дым в легкие. Тепло разлилось по телу. Да. Именно этого ей не хватало.

Она словно вернулась в прошлое, когда они с группой выпивали после концертов.

Удивительно, прошло всего два дня с Кровавого дождя, а казалось – вечность. Все так изменилось…

Сейчас, когда ее мозг перестал биться в агонии и она хотя бы частично могла осознать происходящее, Нина вернулась мыслями к ритуалу открытия врат Ада. Она помнила людей в мантиях с глубокими капюшонами, огромное подземелье, алтарь, отца – сердце сжалось, фолиант, со страниц которого читали мантры…

Мантры.

Врата открывали люди, обладавшие силой экзорцистов. Обычный человек на такое не способен…

– Девушка. – Нина обернулась. В правой руке, светясь оранжевым кончиком, догорала сигарета. Встретившись взглядом с явно подвыпившим молодым человеком, Нина нахмурилась и выдохнула дым в его сторону. Пьяный молодой человек улыбнулся редкими зубами и произнес: – Что вы здесь сидите в одиночестве? Не хотите составить мне компанию, развлечемся. Вдруг завтра мы умрем? Судный день же, терять уже нечего. Меня, кстати, Петя зовут.

Он икнул, локоть соскользнул со столешницы. Он чуть не упал, но, выпрямившись, вновь улыбнулся. Покачивающимся телом и поджатыми руками он походил на богомола в стойке.

Лицо Нины брезгливо вытянулось.

– Я хочу побыть одна, – бросила она и отвернулась.

– Ну чего ты ломаешься? – Тяжелая костлявая рука опустилась на плечо.

Нина скрипнула зубами. Вскинув руку, она схватила его указательный палец и сдернула руку наглеца со своего плеча, вывернув сустав. Петя взвизгнул. Нина сразу же отпустила его и одарила наглеца презрительным взглядом:

– Я сказала, что мне не нужна компания.

Петя потер руку и отошел от нее, приговаривая: «Стерва!»

Мужчина, который сидел в двух метрах от нее и на глазах которого развернулась эта картина, скучающе посмотрел на Нину. Она фыркнула, в одну затяжку докурила сигарету, сделала большой глоток пива и столкнулась взглядом с незнакомцем.

– Что? – высокомерно спросила она. Над губами осталась белая пена. – Тоже хочешь познакомиться?

– Нет. Предпочитаю спокойных женщин. – Он издал сухой смешок и сделал глоток из пивного бокала. В голосе слышался едва уловимый акцент.

Нина передернула плечами и тоже пригубила алкоголь.

Минут пять они так и сидели в двух метрах друг от друга, упрямо смотря прямо перед собой. Нина очередной раз кинула на него взгляд. В душе шевельнулось чувство неловкости: она ему нагрубила, хотя незнакомец был ни в чем не виноват, и теперь Нина не могла не думать об этом. К тому же его лицо показалось смутно знакомым, и она все кидала на него взгляды, силясь понять, где его видела.

– Простите, что нагрубила, – решилась она извиниться и широко улыбнулась. Что поделать, она была падка на красивых мужчин. А мужчина был очень хорош собой: взъерошенные русые волосы, выгоревшие под южным солнцем, обрамляли мужественное лицо. Маленькая сережка в правом ухе с голубым камнем, сверкающим в искусственном свете ламп. А глаза… ох, Нина давно не видела таких зеленых глаз, словно сочная трава. Они были настолько печальны, что так и хотелось его утешить.

Зеленоглазый красавец кивнул:

– Все в порядке. Мы все сейчас на взводе, хотя тут кажется, что ничего и не изменилось.

– Да, – улыбнулась Нина шире, пожалев, что выглядела сейчас как ощипанная курица: наспех обрезанные и покрашенные, еще влажные волосы лежали на голове пучком соломы. Нина пальцами пригладила непослушные пряди и добавила: – Я думала, мне одной так показалось.

Они оба посмотрели на Петю, который, слегка шатаясь, пошел охотиться на новую добычу и получил звонкую пощечину от девушки, к которой подкатывал.

– Ох, больно, наверное, – не сдержала смешок Нина.

Незнакомец хмыкнул и покачал головой.

– Спорим на бокал пива, что он сейчас подойдет к рыжей… во-о-от за тем столиком, – он указал на столик у окна, – и получит в челюсть кулаком.

Нина засмеялась:

– В челюсть? Ну, нет. Она его просто отошьет, и все.

Он вскинул бровь и показал, как Петя направился к рыжей.

– Так что? Принимаешь ставку? – подначил Нину незнакомец.

Алкоголь ударил в голову.

– Хорошо, – заинтересовалась она.

Они замерли в ожидании.

* * *

Михаил кинул взгляд на очаровательную незнакомку. Она обладала такой внешностью, по которой сложно было определить возраст, он мог бы дать ей от восемнадцати до тридцати лет. Фиолетовый синяк чуть ниже виска, треснувшая нижняя губа не укрылись от его внимания. Часть волос у лица девушки была окрашена в черный цвет, а остальные – в блонд. В приглушенном свете бара среди десятков незнакомых лиц ее было легко не заметить, но стоило взгляду упасть на лицо девушки, и больше невозможно было его отвести. От нее словно исходил свет и уютное тепло. Четко очерченные губы девушки дрогнули в улыбке – и по сердцу разлился жар. Коричневые цирконы ее глаз блеснули интересом.

Михаил с трудом оторвал взгляд от незнакомки и повернул голову на звук: парень рыжей, который выходил в туалет, вернулся в помещение и, заметив пристающего к его девушке Петю, с руганью подбежал к ним. Парень рыжей выглядел как настоящий бандит, не раз сидевший на зоне: огромный, в татуировках.

Петя сфокусировал взгляд на нем и громко произнес:

– Что это еще за фаршированный перец?

И в следующее мгновение кулак широкоплечего встретился с щекой Пети.

Бах!

Миг – и Петя уже лежал в нокауте.

Возглас соседки по барной стойке перетянул внимание Михаила. Взгляд остановился на теплой, подобной солнцу, уходящему за горизонт, улыбке. И от этой улыбки даже дышать стало легче: тупая боль от ушибленных ребер отошла на второй план. Уголки губ Михаила неосознанно поднялись вверх.

– Вы оказались правы. Откуда вы знали? – обернулась девушка. Их взгляды встретились.

Он прокрутил остатки пива в бокале, проследив взглядом за завихрением пены на поверхности.

– Я видел, что парень рыжей пошел в санузел, и просто предположил, что такое может случиться.

– Я проиграла спор. – Незнакомка подняла руку, подзывая барменшу.

– Не стоит, – вмешался Михаил.

Нина помотала головой. Черные пряди качнулись из стороны в сторону.

– Надо всегда платить по счетам. Так говорил мой отец.

– Ваш отец – мудрый человек.

– Он умер… два дня назад. – С лица незнакомки сошла улыбка, рука дотронулась до медальона на тяжелой цепи.

– Мне жаль.

Тишина повисла между ними, как табличка с надписью «Неловкость». Тонкие пальцы девушки подцепили медальон на шее. Она задумчиво погладила его грань: на лицевой стороне круглого медальона был выгравирован знак света; в пересечении рукояти меча был инкрустирован голубой экзорин. Незнакомка повернула медальон, и взгляд Михаила впился в знак демонов с инкрустированным рубином на обратной стороне украшения. Знак демонов считался проклятым. Его боялись. Чтобы кто-то решился носить его на шее? Особенно сейчас?

Незнакомка стала для Михаила еще интереснее.

– Оригинальный кулон. Знак света, а под ним знак демонов. Баланс света и тьмы?

Она вздрогнула. Кулон выпал из ее пальцев и опустился на грудь, знаком света вверх.

– Это кулон отца, – смутилась она. – Это напоминание о том, что в каждом человеке есть плохое и хорошее. Только от нас самих зависит, какая часть возьмет верх. – Она многозначительно постучала по лицевой стороне медальона. – Правда, папа говорил, что в людях чаще побеждает тьма. Такова наша природа.

– Могу я вас угостить? – улыбнулся Михаил.

* * *

«Да! Клюнул на меня. Да я даже ненакрашенная способна мужчину заинтересовать», – ликовала Нина внутри. Она расплылась в очаровательной, по ее мнению, улыбке.

Красавчик подозвал барменшу и спросил, что она может сделать для Нины.

– Рекомендую «Дьявольский поцелуй». В нем водка…

– Нет. Никаких поцелуев демонов! – резко ответила она. – В свете последних событий вам бы сменить название.

– Вы правы, – усмехнулась барменша и поставила перед Ниной бутылку водки. – Тогда остается «Белый русский», «Отвертка» или… а нет, томатного сока уже нет.

– «Белый русский», пожалуйста, – улыбнулась Нина и вновь повернулась к красавчику.

– Теперь я могу узнать ваше имя?

– Вы и раньше могли спросить его. Нина, – представилась она.

Она поблагодарила барменшу и попробовала коктейль.

– А я Михаил.

Нина резко повернула голову. Улыбка сошла с ее лица вместе с красками, а коктейль скользнул не в то горло. Подавившись, она выплюнула сливки и ликер фонтаном прямо в лицо Михаила.

Оба ошарашенно замерли: Михаил весь мокрый, Нина в ужасе. Немую сцену нарушила барменша, придвинувшая к ним салфетницу. Она смерила Нину недовольным взглядом и, поцокав языком, отошла к другим клиентам.

– Простите, – пискнула Нина, раскрасневшись. Она выхватила салфетки и, соскочив с барного стула, начала вытирать мокрое лицо Михаила. – Боже. Я не хотела.

Имя Михаил пробудило в Нине понимание того, почему этот мужчина показался ей знакомым: он выглядел в точности как Михаил Вердервужский. «Нет. Не может этого быть, что бы здесь делал новый главэкзорц Святой земли?» – успокоила она себя.

* * *

Михаил рассмеялся и перехватил ее руку.

– Все в порядке. Просто это было неожиданно, – произнес он.

Их лица оказались так близко, что они дышали одним воздухом. От Нины пахло шампунем, и этот аромат показался ему слаще всего, что он пробовал в своей жизни. Он наклонил голову, заглядывая ей в глаза. Нина оказалась ниже, чем он думал.

Михаил прищурился. На долю секунды ему подумалось, что Нина узнала его. Вблизи она оказалась еще красивее и совершенно юной. Около двадцати?

Вскрик кого-то из посетителей пробудил инстинкты гвардейца. Михаил резко повернул голову на звук и соскочил с барного стула.

Один из мужчин в другом конце зала сидел на животе другого. Его рот был окровавлен, а глаза горели в приглушенном свете ярче факелов.

Это был Петя, который всего несколько минут назад выглядел совершенно обычным человеком.