Нина перестала дышать. В проеме сначала показалась большая волосатая рука. Свет со спины очертил силуэт мужчины.

– Нина? – послышался до боли знакомый голос.

– Мурат Басарович? – При виде приемного отца Нину накрыло такое мощное чувство облегчения, что она не раздумывая кинулась в его объятия.

– Я боялась, что вы погибли! – воскликнула она и сразу же нахмурилась. Она настороженно отодвинулась от него. – Что вы здесь делаете?

Мурат Басарович грустно улыбнулся и, отойдя с прохода, произнес:

– Заходи.

Тут он заметил Самуила за спиной и замер.

– Это Нина? – послышался голос Ани, и в проеме показалась ее светлая голова.

– Аня! – воскликнула Нина и кинулась обнимать ее.

– Тише, тише… – прошептала она, и Нина поняла, что на руках она держит младенца.

– Ох, – только и смогла выговорить Нина. – Ты родила.

Аня широко улыбнулась и повернула руки так, чтобы Нина смогла разглядеть миниатюрное личико. Оно было с кулачок, не больше! Нина никогда не видела таких маленьких детей.

– Я родила три дня назад. Здесь. За день до Кровавого дождя, – грустно улыбнулась она.

– Где Азамат? – спросила Нина, заглянув в ближайшую комнату.

Комната, впрочем, как и вся квартира, словно не видывала ремонта с Октябрьской революции. Тяжелые пыльные портьеры с ламбрекенами закрывали окна. Местами отклеившиеся бумажные обои повисли углами с потолка.

Нина кинула взгляд на Мурата Басаровича, который впустил Самуила и закрыл за ним дверь.

– Мальчики стали волонтерами. Мурат вот принес мне еды. Азамат тоже помогает.

Квартира пахла сыростью. Старый паркет скрипел при каждом шаге.

Они прошли в просторную комнату. Над головой висела старая хрустальная люстра. Диван и кресла были укрыты яркими пледами. Здесь было немного уютней.

На кухне горел свет и свистел чайник.

– Будешь? – Она придвинула к ней тарелку, полную борща.

– Оставь себе. Есть чай? – спросила Нина, осматриваясь, и села на шаткий стул.

– Тогда подержи Дару.

Аня протянула руки и вложила младенца в руки Нины. Она тревожно замерла. Теплое тельце было таким крохотным и одновременно тяжелым, что она задержала дыхание, чтобы невольно не потревожить сон младенца. Она боялась сделать что-то не так.

Вот такая жизнь странная штука: тысячи людей убивали демоны, но в это же время рождались другие люди. Маленькая Дара зашевелилась в пеленках и закряхтела. Она приоткрыла свои голубые глаза.

– Привет, – прошептала Нина.

Казалось, что Аня была беременна в их прошлой жизни, когда Нина работала танатокосметологом в похоронном бюро, не было Кровавого дождя, а демоны оставались лишь на страницах Святого писания…

Времени прошло немного, но жизнь Нины изменилась навсегда. Но, оказавшись среди людей, которых считала своей семьей, она почувствовала надежду, что когда-нибудь все обязательно станет как прежде.

Она приложилась губами к лобику малышки:

– Дара… Я твоя тетя. Тетя Нина.

Дара приоткрыла ротик и чихнула. Это было настолько мило, что невозможно было не улыбнуться.

Нина подняла глаза и столкнулась с заинтересованным взглядом черных глаз Самуила, который подошел к окну и встал в самый темный угол кухни, почти растворяясь в его тени.

Мурат Басарович застыл в дверном проеме. Он сверлил глазами Самуила.

– Мурат говорил, что ты должна прийти, но я не верила. Что вообще произошло? Тебя объявили в розыск, и ты пропала. Похищение детей и продажа органов? Это же полный бред… – колдуя над чашками чая, кинула тревожный взгляд на нее Аня. Нина сглотнула желчь, подступившую к горлу. – Я так переживала за тебя! А потом Мурат сказал, что мы должны ехать в Питер… Я же должна была вот-вот рожать, но он так настаивал. Он до сих пор молчит, и откуда ему было знать о Кровавом дожде…

Тут Дара закряхтела и горько заплакала. Нина вздрогнула, боясь, что сделала что-то не так.

– Ох, прости. Я должна ее покормить, – обернулась Аня и забрала малышку.

Сразу стало одновременно так пусто и холодно. Мурат Басарович пропустил жену мимо себя и, закрыв за собой дверь, прошел на кухню.

– Почему вы здесь? – подала голос Нина. Увидеть в квартире Мурата Басаровича с семьей было неожиданностью. Они ведь были в Астрахани и не собирались никуда ехать… – Что происходит?

– Когда ты попрощалась с Рамазом, а он поехал на машине дальше, пытаясь отвлечь ищеек, он позвонил мне и сказал срочно ехать сюда.

– Он позвонил вам? – медленно переспросила Нина.

– Да. Он сказал, что Санкт-Петербург сейчас – самое безопасное место в России. Он знал, что здесь самое большое скопление сигнальных колоколов. Это его квартира. Твой отец все предусмотрел…

– Вы все это время знали, кто я? – ошарашенно прошептала Нина.

– Аня не знает, а я… То, что ты берегиня, я узнал не сразу. Догадывался, конечно, что что-то было не так. С чего один из величайших и уважаемых гвардейцев Святой земли станет беглецом и будет скрываться? Почему он так рьяно прятал дочь? Почему ты всегда носила цветные линзы? Но все вопросы отпали, когда Аня, давно болевшая волчанкой, вдруг чудесно исцелилась. А потом она забеременела, хотя ей давно поставили бесплодие. Это не могло быть совпадением, и я прямо спросил Рамаза об этом.

Нина застыла. Она исцелила Аню больше четырех лет назад. В мире есть всего несколько людей, ради которых она готова была отойти от своих эгоцентричных принципов. Семья Мурата Басаровича стала и ее семьей. Анна, Азамат, Мурат Басарович… Они столько сделали для нее…

– Он был хорошим человеком, твой отец, – продолжил Мурат Басарович. – Он спас сотни, если не тысячи жизней. Я знаю, что ты так не считаешь, но поверь. Да, он убивал, но это был его долг, его работа как гвардейца Святой земли. Рамазу я обязан жизнью. Больше двадцати пяти лет назад на одном из заданий он спас меня. Я связался с… скажем так, плохой компанией, но мне было всего шестнадцать лет… Рамаз не только спас меня, но и дал шанс прожить достойную жизнь. Он помог мне встать на ноги. – Мурат Басарович вздохнул. – Он убивал только тогда, когда в этом была необходимость. Знаешь, на войне все по-другому… Ты слишком молода, чтобы полностью осознать: люди жестоки и иногда нет выбора.

Но корил себя он не за это. По приказу Совета Святой земли он убивал новорожденных берегинь. Зачем? Потому что после жертвы берегини Феодосии отныне последующие рожденные берегини были ключом от врат Ада. Мир думает, что после закрытия врат берегини перестали рождаться, но это не так! И кто-то должен был делать эту грязную работу. В наше время таким человеком был твой отец. Он делал это, свято веря в правильность своих поступков – грех во имя спасения человечества, – но вот родилась ты… и все изменилось.

Его жизнь разделилась на до и после. Он прозрел, и истина была слишком страшна, чтобы сохранить рассудок. Он был убийцей Святых новорожденных берегинь, думая, что делает правое дело, но это все ложь. Таких совпадений не могло быть! Господь хотел, чтобы вы жили. И Рамаз спас тебя от неминуемой гибели.

Рамаз считал, что его грех слишком тяжел. Он не достоин прощения. Если бы не забота о тебе, он бы давно наложил на себя руки. Насколько я знаю, пять лет назад, как раз тогда, когда он попросил за тобой присмотреть, ищейки вышли на вас. Он пропал, чтобы пустить их по ложному следу. Рамаз боялся, что ты будешь искать его, поэтому заставил тебя ненавидеть его, а с меня взял обещание, что я не расскажу тебе об этом.

Голос Мурата Басаровича смолк.

А в Нине все словно оборвалось.

Она прикрыла рот рукой, но слов не было. На глаза навернулась влага.

Папа убивал ее предшественниц. Именно их маленькие черепа она видела в том странном видении.

Всю свою жизнь она думала, что скрывается от Святой земли, чтобы они не использовали ее в своих политических играх, чтобы не заставляли ее исцелять, ведь каждое исцеление сокращает ее жизнь, но вот она – правда.

Она с рождения была ключом к вратам Ада. И то, чего боялась Святая земля, произошло. Из-за того, что отец сохранил ее жизнь, врата Преисподней были открыты.

Нет.

Нет.

– Нет… Я ни в чем не виновата. Не я открыла врата Ада, – прошептала она.

– Рамаз надеялся, что ты проживешь хорошую жизнь. Я понимал его стремление – он просто хотел, чтобы ты жила как обычный человек. Я принял это желание, хоть и не понимал его до конца. Ты ведь берегиня… Но жертвовать собой или нет во имя человечества – такой выбор можешь сделать только ты сама. Ты хорошая девушка. Я полюбил тебя как родную дочь. И хочу для тебя всего самого лучшего… – Он подошел к двери и сказал тише: – Рамаз хотел, чтобы я помог тебе найти Рубин Преисподней. С ним ты сможешь избавиться от силы берегини. Он планировал увести ищеек за собой и знал, что его в итоге поймают… Рамаз опять спас меня, и я ему должен не только свою жизнь, но и жизни моей семьи. Я помогу тебе. Пошли. В сейфе в гостиной поддельные документы и план. Рамаз сказал, что ты поймешь, какой код от сейфа.

Нина медленно встала и обреченно направилась за Муратом Басаровичем. Выключатель щелкнул, одинокая лампочка зажглась под потолком. Мурат Басарович указал на стену, на которой висела картина. На ее широкую раму была накинута тонкая пленка, которая шуршала от каждого движения воздуха.

Нина подошла и стянула ее.

Пленка опала на пол – в воздух взметнулся ворох пыли – и открыла лик иконы берегини Феодосии. Феодосия, величественная, красивая, храбрая, выставила вперед меч и, казалось, готова была пронзить им грешное сердце Нины.

– За картиной.

Нина сглотнула и, схватившись за икону, сняла ее со стены. За ней оказался сейф. Черные клавиши цифр выделялись на фоне серого металла. Но Нина не слышала ни про какой код.

Она перевела растерянный взгляд на Мурата Басаровича, и вдруг ее осенило. Она знала! Знала код! Это дата ее настоящего дня рождения. Никто, кроме их двоих, его не знал. Если Мурат Басарович сказал правду, какой же еще может быть код?

Нина протянула руку и набрала: ноль… пять… ноль… два… тысяча триста восьмидесятый год. Сейф пиликнул и открылся.

Губы Нины дрогнули. С ресниц сорвалась слеза. Папа… папа… папа… Как много было в этом слове. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? Какая же я была глупая… Идиотка. Кретинка. Полная дура…

Нина дрожащими пальцами коснулась толстой папки в сейфе.

Если бы она только знала… Она ведь не догадывалась, что все так.

Нина вспомнила свои жестокие слова, что отец – монстр, убийца и будет гореть в Аду, и спина покрылась холодным потом… Собственными руками она оттолкнула его, пусть и неосознанно, но попала точно в цель – по самому больному. Он увел ищеек за собой, спасая ее. Он не бросал ее!

На глаза навернулись слезы. Пальцы сжали кулон папы, который висел якорем на ее шее.

Вся ее жизнь прошла под эгидой, что отец – зло во плоти. И вот она узнала правду: он был лишь сломленным, полным вины и сожалений человеком. Всю свою жизнь он посвятил ей, ее спасению…

Как же она по нему скучала!

– Я обещал твоему отцу заботиться о тебе. Но теперь, когда врата Ада открыты, я не согласен, что ты можешь жить обычной жизнью. Не просто так тебе дана великая сила. Грех – ее не использовать. Демоны выбрались из Ада из-за тебя. Теперь ты не можешь игнорировать зов о помощи. Ты хочешь избавиться от силы даже сейчас, когда людям так нужна твоя помощь?

Нина сверкнула глазами и, дрожа всем телом, скривилась.

– Нина! Как ты можешь делать вид, что ни при чем? Если бы Рамаз выполнил приказ и убил тебя, то демоны до сих пор были бы в Аду.

– Я не выбирала эту судьбу. Я хочу избавиться от этой проклятой силы. Хотите, забирайте ее!

– Я не могу ее забрать, даже если бы захотел. Господь даровал ее тебе. Пора вырасти! Очнись! Демоны на свободе и убивают людей. Если ты можешь помочь, то ты обязана это сделать. Это долг не берегини, а человека. Ты слышишь?!

– Господь ошибся, – процедила Нина. – Пусть выберет кого-то другого. Долг, долг, долг… Что я сделала в прошлой жизни такого, что теперь всем вокруг должна? Я исцелила вашего сына, я исцелила вашу жену! Так чего же еще вы хотите от меня? Мне надо израсходовать все силы, всю свою жизнь, чтобы вы были довольны?

Злые слезы размыли образ Мурата Басаровича.

– Я не об этом, Нина. Сейчас человечество столкнулось с угрозой невиданных масштабов. Сейчас, прямо в эту минуту, умирают сотни невинных людей. А ты можешь помочь! Мы все делаем что можем в эти тяжелые времена. Миллионы людей могут еще погибнуть. Как ты можешь опять игнорировать это?

Сердце Нины разрывалось. Что ей делать? Ходить и исцелять нуждающихся людей – подписать себе смертный приговор. Насколько ее хватит? На год? Или два? Или на пару месяцев?

Тут волосатая рука Мурата Басаровича перехватила ее запястье:

– Нина!

Вдруг рядом с ним сгустилась тень. Рука Самуила появилась из ниоткуда и сжала запястье Мурата Басаровича. Мгновением позже появился и сам высший демон.

– Что? – выдохнул приемный отец, ошарашенно переведя взгляд с руки на лицо Самуила. Глаза демона отливали кровью. – Демон?.. Так это демон! Ты подписала договор с ним?

Самуил разжал пальцы, и запястье Нины освободилось. Она потерла бинты и произнесла:

– Только так я смогла остановить ритуал открытия врат Ада и спастись. Папа погиб.

Схватив папку из сейфа, она развернулась и побежала прочь.

Прочь из квартиры, прочь от всех проблем, прочь ото всех…

Аня изумленно высунулась из комнаты:

– Нина? Что там у вас случилось?

Нина не ответила и, сбежав по лестнице, выскочила в переулок. Мелкий снег крупой падал с неба и лип к мокрым ресницам. Стремглав пробежав несколько улиц, она свернула в проулок и оказалась в тупике.

Как и в собственной жизни…

Горькие рыдания сотрясли грудь. Из Нины изверглись вся ее боль, все ее сожаления и чувство вины.

Всю свою жизнь Нина отворачивалась от проблем людей. Но правда выбила твердую землю у нее из-под ног.

И Нина все падала, падала…

«Кровавый дождь омыл землю из-за того, что я жива? Я просто хотела жить. Разве это невыполнимое желание? Разве жить своей жизнью – плохо? Разве не все люди так поступают? Тогда почему я должна жертвовать собой?

Господи, неужели Ты не видел, кому вручаешь силу берегини? Я не достойна ее. Для меня эта ноша слишком тяжела! Подари ее кому-нибудь другому, умоляю! Господи, если Ты на самом деле существуешь, забери ее».

– Я несу ответственность за то, что демоны вырвались из Ада? – прошептала она в ночь. – Все эти люди умерли из-за меня?

Глухой стук каблуков по брусчатке наполнил пространство. Начищенные мужские туфли остановились возле сжавшейся в углу на корточках Нины.

Она вскинула заплаканное лицо и посмотрела на Самуила. Вокруг демона летали снежинки. Взгляд его темных глаз был нежен.

Ее проклятие.

Ее спасение.

Он протянул свою руку. Алые бусины на концах ленты на руке стукнулись друг о друга:

Дзинь.

Ладонь замерла в полуметре от нее. Просто протяни руку в ответ, произнеси любое желание, и он исполнит…

Рука Нины поднялась. Тонкие пальцы коснулись его ледяной ладони.

– Я… – всхлипнула она и умолкла на полуслове. И прошептала: – Я на самом деле так ужасна?

Он наклонился – Нина почувствовала аромат могильного холода. Мягко улыбнулся и, подавшись вперед, произнес:

– Вы прекрасны.

Ресницы Нины дрогнули. Она сглотнула и, опустив лицо, выдохнула. Самуил был лишь демоном. Нельзя показывать ему слабость. Ей надо вернуть холодный разум.

Она посмотрела на папку в руках и прижала ее к груди.

– Найди, где можно поспать и помыться, – приказала она ему, стараясь успокоить свое ноющее сердце и вернуть самообладание.

Самуил кивнул и мгновенно, так, что Нина не успела осознать, подхватил ее на руки. Легко оттолкнувшись от земли, подобно воробью, он взмыл в воздух. Холод и ночь ударили по щекам. Нина сжалась и уткнулась лицом в его грудь. От него не исходило тепло, присущее человеку, но все же на его руках она чувствовала себя под защитой. Веки отяжелели, она прикрыла глаза и заснула.

И все падала на дно своей жизни, падала… и дернулась от прикосновения к теплой подушке.

Самуил уложил ее на кровать. Папку положил на прикроватную тумбочку.

– Мм, – промычала она, просыпаясь.

Она повернула голову на подушке и сонно посмотрела на демона. Он наклонился и аккуратно, почти нежно расстегнул змейку на сапогах и стянул с нее обувь. Это действие было настолько интимным, что она застыла в растерянности. Сон отступил.

Самуил медленно поставил обувь на пол рядом с кроватью, выпрямился, и их взгляды встретились. Нина задержала дыхание и почувствовала, как ее сердце сорвалось на бег.

Она смутилась и приподнялась, отгораживаясь. Она опустила лицо и сделала вид, что замок куртки заело и он требовал ее внимания.

– Надо найти какой-нибудь еды, – произнесла она, чтобы заполнить напряженное молчание.

Самуил так и остался стоять, словно был каким-то предметом мебели. Он был непривычно молчалив.

Мягкий, приглушенный свет рассеивал тьму комнаты. Легкий сквозняк от сломанной балконной двери холодил ноги.

Нина прошла на кухню и, найдя на полках залежавшиеся глазированные хлопья, без удовольствия засыпала их в рот.

В холодильнике было пусто – хозяева явно давно не появлялись в этой квартире.

Вернувшись, она включила большой телевизор и, найдя новостной канал, села на кровать.

По телевизору шло обсуждение заявления Святой земли. Канцлер Константин и патриарх Гавриил выступили утром, и теперь больше никто не отрицал, что врата Ада были открыты. Дикторы также обсуждали, как отличить одержимого человека и животного от неодержимых.

На экране появилось видео, снятое на телефон. Изображение тряслось. Человек с алыми глазами и повадками животного рычал, из его рта текла кровь, а под ним распластался человек с разодранным горлом. Одержимый резко повернулся к оператору. Экран дернулся.

Нина перестала сосредоточенно жевать.

Тут послышался выстрел. Одержимый повернул голову в другую сторону. Послышался еще один выстрел, тело одержимого дернулось.

Выстрел.

Выстрел.

Голова одержимого человека, хрустнув, вывернулась. Затылок ударился о спину. На экране заработала цензура, размазывая изображение.

Тело, словно живя отдельно от головы, прыгнуло на стрелявшего. Послышались крики, экран вновь задрожал.

Бахнули еще несколько выстрелов, и все смолкло.

Нина втянула воздух через нос – оказывается, все это время она не дышала.

Далее показали замазанное тело одержимого. Рядом с ним стоял мужчина, похожий на сибирского лесоруба, с ружьем на плече. Он брезгливо пнул одержимого и посмотрел прямо в экран.

Видео закончилось.

Корреспондент прочистил горло:

«Как вы видите, одержимых можно убить. Они не чувствуют боли, поэтому пару минут могут функционировать даже с переломанной шеей, но когда умирает тело носителя, умирает и сам демон. И все же гвардейцы Святой земли могут изгнать демонов из одержимых людей, поэтому первое, что надо постараться сделать, – это запереть одержимого где-нибудь и вызвать гвардейцев. Это можно сделать по любым телефонам экстренных служб вашего города.

Если запереть одержимого невозможно, постарайтесь сбежать. Убить одержимого очень сложно.

Но лучше всего добраться до безопасного лагеря из тех, что находятся рядом с сигнальными колоколами. Сейчас их организуют в каждом городе, где есть такие колокола.

Узнать ближайшие адреса можно по телефону, указанному на экране, или на сайте мэрии вашего города.

Силами гвардейцев Святой земли происходит зачистка наиболее пострадавших городов. К нам постоянно поступают видеозаписи со всего мира, но в первую очередь из Восточной Европы, где был эпицентр возникновения Кровавого дождя, с тем, как работают гвардейцы.

К сожалению, экзорцисты тоже не всесильны. По последним докладам Святой земли, за неполные два дня погибло сто пятьдесят три гвардейца. Двадцать два гвардейца пропали без вести.

Также по последним данным новым главэкзорцем назначили Михаила Вердервужского. Как сообщил канцлер Константин, Михаил, как и большинство гвардейцев, находится в зоне максимального поражения.

Напомню, сегодня проводится отпевание Амаэля Вердервужского, бывшего главэкзорца, который героически погиб при сражении с демонами в день Кровавого дождя…»

Нина убавила звук телевизора и, нахмурившись, посмотрела на папку, которую ей оставил папа.

Потянувшись, она схватила ее и уложила на колени. Внутри были поддельные документы для нее на разные имена. Также был план здания, из которого предстояло украсть Рубин Преисподней, стопка разных пропусков. Нина плохо представляла себе, как Рубин Преисподней работает.

Она скривилась и рухнула обратно на кровать.

Когда она доберется до Рубина, она станет обычным человеком и больше никто не посмеет сказать, что она обязана жертвовать собой ради других.

Веки отяжелели, и, чтобы открыть их обратно, понадобилось приложить усилие. Распахнув глаза, она поймала на себе взгляд Самуила. Она не могла понять по его лицу, о чем он думал. Смеялся над ней? Осуждал ее? Презирал?

Даже скудная еда принесла чувство насыщения, и организм вспомнил, что хочет спать.

Самуил отвернулся и с любопытством посмотрел в экран телевизора. Уголки губ дернулись. Ему было интересно.

Нина махнула рукой, подзывая его, и вручила ему пульт.

– Это пульт. Вот эти кнопки для прибавления и уменьшения звука, а эти – переключение каналов.

Он, нахмурившись, взял пульт и непонимающе посмотрел на Нину.

– Я же вижу, тебе интересно. Я не против, если ты посмотришь телевизор, пока я буду спать.

Она откинулась на кровать и прикрыла рукой глаза.

Визг, смех резко ворвались в сознание. Нина распахнула глаза и испуганно привстала.

Самуил, бросив на нее взгляд, беспорядочно нажимал кнопки: он увеличил звук телевизора до максимума.

Нина изумленно смотрела, как сам десница Владыки демонов, явно нервничая, старался справиться с пультом. Глаза его вспыхнули гневом.

– Стой! Дай мне, – перекричала она телевизор.

Он кинул ей пульт, и Нина уменьшила звук. Пластик на пульте треснул, а некоторые кнопки вдавились.

Нина поморщилась и… засмеялась.

Этот почти истеричный смех выплеснулся из нее, подобно фонтану. Она не могла остановиться и смеялась до боли в животе и щеках. Самуил высокомерно скривил красивые губы, он был явно смущен.

– Не смейтесь надо мной.

– Почему? – сквозь слезы выдавила она.

Как она устала бояться! Великий и ужасный Самуил, сам генерал армии демонов, не мог справиться с управлением телевизором.

– Лучше вместо того, чтобы смеяться надо мной, научили бы.

– Хорошо, – просто согласилась Нина и села на кровати. – Смотри…

Она подробно рассказала и показала Самуилу элементарные функции телевизора и, довольная, вновь откинулась на кровать. Повернув голову, сквозь полузакрытые глаза она следила, как высший демон переключал каналы, вслушивался и всматривался в экран.

– Завтра нам надо будет найти Рубин Преисподней… Как только я избавлюсь от силы, все станет хорошо… – Последние слова вышли несвязными.

Во сне она все падала, падала… Она пролетала мимо отца, Мурата Басаровича, Ани, Азамата, Игоря… и все они протягивали к ней руки. Она изо всех сил пыталась ухватиться за них, но у нее все не получалась, и она продолжала падать, падать, падать в кромешной темноте…