Несмотря на желание заползти под ближайший столик, я нацепила на лицо довольную улыбку. В то время как некоторые девушки – и Тео – отводили целые недели или даже месяцы на празднование своего дня рождения, мне одного дня было более чем достаточно.

Как бы я ни любила отмечать дни рождения других людей, свой собственный я, как правило, вообще предпочитала не отмечать. Слишком много давления. Созывать всех друзей на ужин, открывать перед всеми подарки, придумывать невнятный ответ на вопрос, все ли мои желания сбылись. «Нет, Линда, мое желание стать домохозяйкой-миллионершей с собачкой так и не сбылось». Единственное, на что я была готова, – это на ужин с родителями, и то больше для них, чем для себя.

Хостес провела меня к столу, над которым красовалась связка воздушных шариков, на которых жирным шрифтом были выведены надписи: «С днем рождения!» и «Именинница». Очевидно, ничто не кричало так громко об ужине в трехзвездочном мишленовском ресторане, как парные шляпы в горошек.

Покупательница воздушных шариков встретила меня широкой улыбкой от уха до уха.

– С днем рождения, дорогая!

Разумеется, единственный раз, когда моя мама приходила куда-то заранее, приходился на мой день рождения – и то только для того, чтобы она могла украсить стол так, словно в магазине украшений шла акция «Купи одну любую безделушку и получи вторую в подарок!».

Я поцеловала маму в щеку и обняла отца. Оттолкнув несколько шариков в сторону, уселась на свободный стул.

– А мне показалось, что ты обещала в этом году удержать себя в руках.

– По мнению твоей мамы, она удержала себя в руках. – Отец усмехнулся. – Видишь? Ни одной ленты «Именинница» в поле зрения. Ну как, чувствуешь себя старше? Мудрее?

Я засмеялась и покачала головой. Он задавал мне один и тот же вопрос каждый год, и каждый раз я давала ему один и тот же ответ.

– Я чувствую себя точно так же, как и остальные триста шестьдесят четыре дня в году.

Подошедший к нашему столу, чтобы принять заказ на напитки, официант указал на свободный стул напротив меня:

– Вы ожидаете еще одного гостя?

Я взяла меню, чтобы занять чем-то руки и не теребить свое ожерелье. Четвертое место, изначально предназначавшееся для Тео, болезненно пустовало. Он держал слово и уважал мое личное пространство. Но всякий раз, когда звонил телефон, часть моей души хотела, чтобы это звонил он, чтобы поинтересоваться, нормально ли тратить пятьсот фунтов на дополнительные жизни в World of Warcraft. И всякий раз, как я находила нового крутого исполнителя на Spotify или натыкалась на новый интересный ресторан, куда мне хотелось бы сходить, мои пальцы так и чесались написать ему об этом. Я и не представляла, насколько оглушительной может быть тишина личного пространства.

– Только мы трое, – сообщила официанту мама, – мы отмечаем день рождения нашей дочери.

«Так-то он этого, конечно, не понял».

Я принялась напевать себе под нос We Are Family, пока мама заказывала бутылку вина и кое-какие закуски. Я ждала, пока наполнятся наши бокалы, чтобы поделиться новостями. Этого, в отличие от своего дня рождения, я ждала с нетерпением – несмотря на горько-сладкие эмоции.

И прежде чем мама произнесла свой ежегодный тост «Желаю всегда оставаться позитивными и получать негативные результаты тестов», я наградила ее выразительным взглядом и произнесла:

– Я хочу сделать волнительное объявление. Я приняла предложение Келси о работе и подала в «МакАлистер» заявление об увольнении.

– Это же прекрасно, дорогая. – Брови моего отца взмыли вверх ровно настолько, чтобы в моей голове зазвучали тревожные звоночки. – Ведь это же то, чего ты хочешь, верно?

Я прищурилась, поняв, к чему он клонит. «МакАлистер» всегда будет занимать особое место в моем сердце, но уйти оттуда – правильное решение для меня. Только уйдя из него – и от Тео, – я поняла, что позволила своему комфорту помешать мне принимать новые для себя вызовы. Теперь в моей голове безостановочно крутилась песня Джонни Нэша I Can See Clearly Now как новая тема Джози.

– Это никак не связано с Тео или с нашим расставанием. Ты же знаешь, я бы никогда не позволила…

– Папа просто переживает за тебя, милая, – вмешалась мама, прежде чем я успела уйти в оборону. – Мы знаем, что тебе очень нелегко далось это решение, и мы очень гордимся тобой.

– Именно. – Папа чокнулся со мной бокалом. – Ты уже получила контракт от Келси?

Я вздохнула:

– Я отправлю его тебе, прежде чем что-либо подписывать. Я знаю правила.

Папа одобрительно ухмыльнулся:

– В таком случае поздравляю, Джозефина. Прекрасные новости. Отличный способ начать первый день новой эры.

Оставшаяся часть ужина прошла достаточно безобидно – несмотря на трехъярусный праздничный торт, усыпанный бенгальскими огнями. Я была уже готова к тому, чтобы оставить свой день рождения позади, когда вернулась домой и нашла у дверей блестящий пакет, из которого торчала мятая крафтовая бумага. Спереди была приклеена карточка, на которой похожим на докторский почерком Тео было выведено: «Ангелочку». Я взяла пакет в руки.

За эти годы Тео вручил мне широкий ассортимент подарков – начиная от браслета «Картье» стоимостью в три месячных платы за мою квартиру и заканчивая вафельницей. Эндрю бесило, что Тео покупал мне дорогие украшения, сколько бы я ни объясняла, что ему не стоило придавать этому никакого значения. Тео относился к деньгам иначе, чем обычные люди. Я ездила на метро всякий раз, как у «Убера» был высокий спрос на поездки. Тео же однажды пролетел через весь Лондон на вертолете, поскольку ему не хотелось торчать в пробке в час пик. Для него не было особой разницы между кольцом от Дэвида Юрмана[12] и пластиковым колечком, которое можно купить в автомате с жевательной резинкой.

Записка не была запечатана, поскольку Тео считал, что облизывание конвертов лишь «плодит микробы», так что ее было легко открыть. Я пробежала взглядом строчки текста.

С днем рождения, принцесса.

Может, ты и не любишь сегодня праздновать, но так уж вышло, что сегодня – как раз тот день, когда на свет появилась моя любимка.

Я люблю тебя.

Тео

«Проклятье». Я обожала милые записки. Я положила открытку на кухонный стол, затем сняла скрывающую подарок бумажную обертку. Внутри оказался коричневый плюшевый медведь с гибкими лапками и очаровательным вышитым носиком. Проведя рукой по его меху, я поняла, что он точно такой же текстуры и из точно такого же материала, что и у Мадемуазель. Слезы навернулись у меня на глаза, когда я поняла. Это был тот самый мишка, которого мы видели в магазине игрушек в Ле-Мане.

Мое сердце настолько наполнилось любовью, что я испугалась, как бы оно не разорвалось. Достав из кармана телефон, я нашла в списке избранных контактов номер Тео. Он взял трубку спустя два гудка.

– Привет, именинница. Ты получила мой подарок?

– Тео… я не знаю, что и сказать, – выдавила я из себя. Я так крепко прижимала к себе мишку, что боялась случайно обезглавить его. – Как… когда… что?

Он тихо рассмеялся:

– А ты правда подумала, что мне потребовалось аж двадцать минут, чтобы выбрать куклу для Розали?

– Да! Ты однажды целый час выбирал себе зубную пасту!

– В свою защиту скажу, что состав был на арабском, а мне нужно было убедиться, что она укрепляет десны. – Голос Тео сделался необычайно застенчивым. – Она тебе понравилась?

– Лучший подарок на свете. И это он, а не она. – Я сделала паузу, размышляя над именем. – Месье.

Глубокий смех Тео вызвал у меня улыбку.

– Знаешь, если бы Мадемуазель и Месье не были самыми милыми на свете именами для мягких игрушек, я бы очень пожалел, что подарил тебе еще одного мужчину, с которым ты можешь обниматься во сне.

Подойдя к своей кровати, я уложила Месье на его новое место жительства по соседству с его пушистой кузиной.

– Спасибо тебе, Тео. Правда. Это многое для меня значит.

– Ты значишь для меня все, – тихо произнес он. – С днем рождения, Джос.