Каждый раз, стоило мне обернуться, мое сердце сжималось от боли, когда я понимал, что Джози здесь нет. Она еще не приняла решения по поводу предложения Келси, но она попросила отгул на этот гоночный уик-энд, и ее отсутствие бросалось в глаза. И не только мне. Уэс пригрозила стукнуть Блейка по голове огнетушителем, если он не перестанет вести себя как «заносчивый ребенок», и Элле пришлось вмешаться и выступить в роли судьи.

Время вдали от Джози невольно вынуждало меня действовать. Без ее улыбки или смеха, которые могли бы меня отвлечь, у меня не оставалось иного выбора, кроме как задуматься о своем контракте. Конец сезона стремительно приближался. «Подписывать ли контракт с „МакАлистером“ или нет»? Вот вопрос, которым задавался бы Шекспир двадцать первого столетия.

Треск радио вырвал меня из моих мыслей.

– Уокер, как дела?

Я закатил глаза, радуясь, что они не могут видеть, что происходит за моим шлемом. В эти выходные я держался особняком и отказался от всех дополнительных встреч с фанатами и интервью. Я не был уверен, кто знает о моем разрыве/перерыве/тайм-ауте, а кто – нет, но мне было все равно. Я не мог позволить себе задуматься об этом. Все, о чем я мог думать, – это победа. Победа – единственное, на чем я мог сосредоточиться. Потому что стоило моим мыслям отправиться в свободное плавание, они неизменно возвращались к Джози.

– Нормально, – ответил я.

– Все хорошо?

– Угу.

Голос на другой стороне радио хмыкнул:

– Эм… это же ты, Тео? Не Блейк? Хочу убедиться, что мы нажали на ту кнопку.

Я фыркнул. Мои односложные ответы были поводом для беспокойства.

– Да, приятель. У меня все хорошо.

– Ну лады. Удачи там.

«Это Джози должна быть тут и желать мне удачи».

Сделав глубокий вдох, я положил руки на руль, позволяя знакомому запаху жженой резины и топлива успокоить меня. Гонка шла, как обычно, до сорок седьмого круга, а затем «МакАлистер» облажался. По-крупному. Они отправили Блейка на пит-стоп пораньше из опасений, что износ его шин не позволит ему удерживать нужную скорость на последнем отрезке гонки. Возможно, они и были правы, вот только теперь Блейк шел по тому же участку трассы, что и я, в последней трети Гран-при. А это означало, что наши стратегии наложились друг на друга, а я опережал его на две с половиной секунды.

«Не удерживай Холлиса, – велели мне ребята с пит-уолла. – Пропусти его».

Внутри меня вскипела ярость, гнев затуманил мысли. Было ли у Блейка больше шансов выиграть личный зачет в этом году? Да, вероятно. Но этот год рисковал оказаться последним, когда я мог добровольно бороться за победу.

Я проигнорировал радио. К черту все.

Заходя в следующий поворот, я переключил передачи и затормозил на секунду раньше, пользуясь прижимной силой, чтобы освободить выход из поворота и набрать ускорение на следующей прямой. Впереди меня шел Томпсон, он вошел в поворот на впечатляющей скорости. Нужно было отдать ему лучшее – малыш оттачивал свои инстинкты.

– Уокер, ты слышишь? – По радио раздался напряженный голос Андреаса. – Пропусти Холлиса. Нам нужно, чтобы ты сдержал Адлера.

– Андреас, ты что-то сказал?

– Да! – рявкнул он. – Прекрати сдерживать Холлиса, мать твою за…

– Я слышу лишь какой-то треск, – солгал я, хаос моей ярости взял надо мной верх. – С моим радио что-то не так.

Почему я не мог поддерживать свой собственный темп? Я пришел в «Формулу-1», чтобы гоняться, а не служить пешкой на подхвате у Короля Блейка. Я еще полкруга продолжал игнорировать радио. Но когда мы вошли в десятый поворот, Блейк не стал тормозить, вынудив меня пропустить его, чтобы не влететь в отбойники. Сдерживая разочарование, я переключился на удержание собственной позиции, не пытаясь атаковать Блейка. Видел бог, я и так уже достаточно разозлил пит-уолл. Сквозь треск радио послышалось:

– Просто держи Адлера и Фрейзера на расстоянии.

Как только гонка закончилась и я выбрался из болида, на меня обрушился Андреас. Я отстранился от его слов – я довольно неплохо преуспел в этом навыке за прошедшие годы, – пока он отчитывал меня за неспортивное поведение. Ну и пусть. Свалив всю вину на неработающее радио, я отмахнулся от произошедшего как от досадной случайности. Блейк все равно победил. Почему Андреас просто не мог оставить все как есть?

Я направился на пресс-конференцию один, стараясь избегать Блейка как можно дольше. Не было ни единого шанса, что он просто спустит произошедшее на тормозах. Как его соперник, я не сделал ничего из ряда вон выходящего. Но как его напарник по команде и друг, я вел себя как полный мудак. Меня спасало лишь то, что я финишировал на третьем месте, а второе занял Томпсон, поэтому за столом он выполнял функцию буфера между нами. Был моим живым щитом.

Неудивительно, что первый же вопрос был адресован мне.

– Как вы оцениваете результаты сегодняшней гонки? – поинтересовался репортер. – У вас был шанс занять первое или второе место, но вам велели пропустить вперед Холлиса.

– В «Формуле-один» случается много ситуаций, в которых нам приходится действовать как команда, – произнес я, и каждое слово терзало мою душу. – И эта гонка как раз из таких. Мы нацелены на победу и в Кубке конструкторов, и в личном зачете. Если Андреас считает, что Блейк находится в лучшем положении, чтобы помочь «МакАлистеру» одержать эти победы, значит, так оно и есть. Мое радио барахлило по ходу гонки, поэтому мне потребовалось чуточку больше времени, чтобы осознать смену стратегии.

– Вы все еще боретесь за титул чемпиона?

«Если я подпишу контракт, то в следующем сезоне я могу помахать этому титулу ручкой».

Я неловко улыбнулся:

– А кто из нас не борется?

– Позвольте мне перефразировать, – не сдавался журналист. – Вам вообще разрешено бороться за чемпионство? Или вам каждый раз велят пропускать Блейка, чтобы он смог завоевать свой восьмой титул?

С тем же успехом он мог дать мне осиновый кол и попросить проткнуть им сердце.

– Мы все хотим побеждать. Побеждать в гонках, набирать очки, выигрывать чемпионаты. Моя цель в каждой гонке – приносить как можно больше очков для команды.

Кажется, такой ответ репортера удовлетворил. Пока что. Но что будет, когда они зададут такой же вопрос в следующем сезоне? Я же не смогу прямо сказать: «Я добровольно отказался от борьбы за чемпионство, чтобы остаться в команде»? Эта фраза звучала так же жалко, как я себя чувствовал.

– Блейк! – подал голос журналист SkySports. – Что вы думаете о том, что произошло на пятьдесят третьем круге?

Блейк придвинул стул поближе к микрофону:

– Э-э-э. Это произошло. Все закончилось. Что еще тут можно сказать?

Впервые я порадовался, что Блейк не давал подробные интервью. Он ненавидел пресс-конференции так же сильно, как я ненавидел ходить к врачу.

– Ты знал, что Тео велели тебя пропустить?

Блейк закатил глаза:

– А ты себе затычки в уши воткнул, когда я поинтересовался «Какого черта он меня не пропускает?» по радио?

– Так тебя расстроило, что Тео не дает тебе вернуться в лидеры гонки?

– Слушай. – Блейк вздохнул и с прищуром посмотрел на докучливого журналиста. – Тео – отличный напарник по команде, и я не сомневаюсь, что он заходил на этот круг исключительно с благими намерениями. Мы все время от времени оказываемся в ситуации, когда нам приходится ставить на первое место интересы команды, а не собственное желание набрать как можно больше очков в личном зачете. Отстой ли это? Безусловно. Но все мы хотим, чтобы «МакАлистер» набрал максимальное количество очков в Кубке конструкторов. И это главное.

В помещении воцарилась неестественная тишина. Была велика вероятность, что Блейк только что дал свой самый развернутый ответ на пресс-конференциях за многие годы. Холлис и не подозревал, что «МакАлистер» хотел, чтобы я постоянно находился в том самом отстойном положении, о котором он только что упомянул.

К счастью, дальше журналисты принялись расспрашивать Гарри об изменениях в его стратегии, внесенных в последнюю минуту. В тот же миг, как пресс-конференция закончилась, я поднялся со своего места и вышел за дверь. Пока я шел по паддоку, Блейк следовал за мной по пятам. При этом он выдерживал как раз достаточную дистанцию, чтобы я выглядел как полный придурок, реши я вдруг развернуться и потребовать от него, чтобы он оставил меня в покое.

Все изменилось, как только мы оказались в уединении моторхоума «МакАлистера».

– Может, мы все-таки обсудим, что там, черт побери, произошло? – поинтересовался Блейк, даже не потрудившись понизить голос.

– Ты же сам сказал, – огрызнулся я, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Это произошло. Все закончилось. Что еще тут можно сказать?

Блейк фыркнул, почувствовав ярость в моем тоне:

– Да что, черт побери, с тобой происходит? Это все из-за разрыва с Джози?

– Отвали, – бросил я, входя в свой номер.

Сейчас был тот самый случай, когда гости в моем номере не приветствовались, но Блейку, похоже, было все равно. Его высокая фигура заняла собой весь дверной проем.

– Я серьезно, Тео. Что, черт побери, происходит? Ты всю неделю вел себя со мной как придурок, а я понятия не имею, что я сделал не так. И во время гонки ты, черт побери, едва меня в отбойники не вогнал.

– Это – гонка, Блейк! – рявкнул я. – И прости, что я не стал облегчать тебе победу. Видит бог, я тоже пытаюсь набрать очки, усек? А теперь свали уже, а? Я бы хотел побыть один.

Блейк недоуменно покачал головой:

– Нет, Уокер, мы поговорим об этом. Ты сам на себя не похож.

– Нет, мы не будем об этом говорить. – Я сделал шаг вперед и толкнул его в грудь. И, черт побери, какое же это было приятное чувство. – Так что проваливай на хрен из моего номера.

Блейк резко рассмеялся:

– Ты действительно хочешь пойти таким путем? Потому что я…

Моя ладонь соприкоснулась со щекой Блейка, и по комнате разнесся гулкий шлепок. «Ох, черт». Я уставился на Блейка, гадая, смогу ли я проскользнуть мимо него и пробежать по коридору до того, как его кулаки из меня весь дух выбьют. За эти годы мне удалось удержать его от множества пьяных драк в барах, но я никогда не становился жертвой его хука справа или джеба слева.

– Ты что, только что отвесил мне леща? – с широко округлившимися глазами поинтересовался Блейк.

Я попятился:

– Эм… да?

Плечи Блейка затряслись от хохота. Он прислонился к дверному косяку, чтобы удержаться на ногах. Я бы предпочел такую реакцию сломанному носу в любой день недели.

Блейк вытер слезы:

– А ты не хотел просто врезать мне, приятель?

– И сломать себе пальцы до конца сезона? Ну уж нет, Блейки Блейк. – Я покачал головой, и мой гнев внезапно сменился усталостью. – Но прости за это. Не знаю, что на меня нашло.

Блейк осторожно коснулся ярко-красной отметки на щеке.

– Я горжусь тобой, приятель. К этому долго шло. И хотя обычно я знаю, чем я это заслужил, на этот раз я не так уверен. Почему бы тебе не рассказать мне, что, черт побери, с тобой пошло не так?

Я рухнул на диван и уперся локтями в бедра. «И с чего же, мать твою, мне начать?»

– Да все.