Я умирал. Медленной, мучительной смертью из-за слишком большого количества отжиманий. Месяц без Рассела, ежедневно истязающего мою задницу, и я чувствовал себя так, словно ни дня в жизни не тренировался. В Австралии я много бегал – все что угодно, лишь бы не находиться в обществе Ричарда, – но ничто не могло сравниться интенсивностью с тренировками Рассела.

– Сорок пять, сорок шесть, сорок семь… – Рассел вел счет, словно сержант по строевой подготовке. – Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.

Я уткнулся лицом в коврик и издал приглушенный стон. Мои руки казались мне сырыми спагетти. Будь здесь Джос, она бы уже напевала первые строчки песни Эминема Lose Yourself. Прошло всего тридцать минут с начала нашей тренировки, а я уже был готов постучать по мату рукой.

– Мы можем закончить? – заныл я. – Ну пожалуйста?

– Нет. Даже близко нет, приятель, – ответил Рассел. – Ты готов сосредоточиться?

– Я сосредоточен, – возразил я, перекатываясь на спину, – сосредоточен, словно лазер.

– Разве что на том, чтобы пялиться в стену. Но ты определенно не сосредоточен на тренировке.

Ну а как мне было сосредоточиться, если два часа назад «МакАлистер» ответил на наше встречное предложение? Они пошли на небольшой компромисс. Личные контракты со спонсорами могли оставаться в силе, но они не могли пересекаться с определенными продуктами или услугами. Другими словами, если спонсор «МакАлистера» хотел, чтобы мы продвигали обувь, я должен был отказаться от своей коллаборации с Pegasus. Но хуже всего было то, что они напрочь отказались исключать пункт, согласно которому пилот номер один – также известный как Блейк – должен финишировать выше в каждой гонке. Без исключений.

– Что дальше? – вздохнул я, поднимаясь на ноги. – Ты можешь придумать что-то менее мучительное? Что-то такое, что избавит меня от желания прыгнуть под движущуюся машину?

– Это не моя работа – смотреть, как ты делаешь все вполсилы, Уокер. Так что начни выполнять упражнения правильно, и нам не придется тратить остаток утра на споры о том, сколько еще тебе предстоит тренироваться.

Ворча себе под нос, я начал приседать с гирей. Рассел наклонился и поправил меня, немного отведя мои плечи назад.

– Еще десять раз. Затем начнем разводку гантелей лежа.

Проклятье. Я попытался было выпрямиться, чтобы иметь возможность поспорить с ним, но он ударил меня по затылку. Я тут же принял исходное положение.

– Я могу подать на тебя в суд, знаешь ли, – пожаловался я, сгибая колени. – Эмоциональный и физический ущерб или что-то типа того.

Рассел громко фыркнул:

– Ты более чем способен навредить себе сам, приятель. Если ты не будешь отводить плечи назад, наверняка себе что-нибудь потянешь. Пошли.

Час спустя, когда я вновь лежал на спине на полу, медленно заставляя легкие наполняться кислородом, мне на лицо набросился комочек меха. Я на мгновение начал задыхаться, а затем комочек отстранился от меня, и мне на щеку наступила чья-то когтистая лапа.

«Какого хрена?»

Усевшись, я увидел ухмыляющегося Блейка. Он издал короткий свист, и крутившийся вокруг моего лица пушистик побежал к нему, виляя хвостиком и высовывая язык.

Из-за своего кудрявого меха цвета карамели он был похож на маленький угги.

– Э-э-э… это что, собака?

– А ты думал что, персиковый пирог? – Блейк закатил свои темные глаза. – Да, Уокер, очевидно, что это собака.

– Чья это собака?

Он уставился на меня как на идиота:

– Моя.

– Позволь мне перефразировать. – Я кашлянул в сгиб руки, прочищая горло ради пущего драматического эффекта. – На хрена тебе собака?

– Потому что это моя собака, – нахмурившись, ответил Блейк. – Кажется, ты не понимаешь. Теперь у нас с Эллой есть собака. Вот эта вот собака. Теперь эта собака – наша. Мы – ее хозяева.

– Вот черт.

Блейк Холлис завел собаку. Два года назад он о себе позаботиться не мог, а теперь вот заботился о живом, дышащем комочке… меха. Я посмотрел на стоящего у его ног щенка и постучал ладонью по полу, подзывая обратно. Щенок тут же подбежал ко мне, бросив своего отца. Ого. «Не думаю, что скоро забуду, что Блейк Холлис теперь отец собаки». Остановившись у моих ног, щенок набросился на мои шнурки.

– Погоди, я думал, твоя тренировка позже. Что ты здесь делаешь сейчас?

Блейк пожал плечами:

– Мне очень нравится Поппи… но иногда я нуждаюсь в тишине и покое.

После того как они провели летние каникулы в Нью-Йорке, где Голди успешно дала показания в суде, который отправил в тюрьму ублюдка, который на нее напал, Блейк и Элла привезли с собой Поппи – лучшая подружка Голди должна была провести в Лондоне неделю. В эти выходные она вместе с командой отправилась в Португалию на очередное Гран-при, а затем должна была вернуться обратно в Штаты.

– Хочешь немного поиграть с Чемпом, пока я разминаюсь? – спросил Блейк, подходя к штангам.

Какое-то время я таращился на него, затем повернулся на бок и рассмеялся:

– Ты назвал свою собаку Чемп… как Чемпион?

Это было довольно милое имя, пусть и несколько самоуверенное. Блейк отпил воды, и Чемп навострил уши, услышав хруст пластиковой бутылки. Это было не очень экологично, но три года назад после неудачного тренировочного заезда Блейк разбил хренову тонну стекла, швырнув свою металлическую бутылочку с водой в стену. С тех пор его решили обезопасить, выдав ему пластиковую бутылочку.

– Ага. Чемпион Бейгл Холлис-Голд.

Я едва не поперхнулся, услышав второе имя Чемпа.

– Бейгл? – выдавил я. – Да ты издеваешься надо мной?

Это было лучшее, что я услышал за весь день. Это почти компенсировало мой дерьмовый обновленный контракт от «МакАлистера».

– Нет, – фыркнул Блейк, – и если ты хочешь сохранить свое лицо в целости и сохранности, я предлагаю тебе больше меня не бесить.

Я взял Чемпа на руки и прижал его крохотный черный носик к моему собственному носу.

– Да у тебя яйца больше, чем у твоего папы. Ты знал это, Чемп? Твоя мама кастрировала его и теперь носит его яйца в своей сумочке.

Блейк швырнул мне в голову бутылку с водой. Будь это его металлическая бутылка, осколки моего черепа разлетелись бы по всему спортзалу. Я мысленно поблагодарил «МакАлистер» за предусмотрительность. Чемп начал энергично вылизывать мне нос, так что я посадил его обратно к себе на колени. И тут же взвизгнул, когда щенок вцепился мне в палец. Да эта зверюга была смертоноснее характера Блейка. Я попытался разжать его крошечную челюсть, но этим, по всей видимости, лишь бросил ему вызов.

– Фу, Чемпион, фу!

Щенок продолжал кусать меня за руки, но всякий раз, как я ставил его на пол, он запрыгивал обратно мне на колени, словно это была забавная игра. Я смирился с тем фактом, что стал игрушкой для жевания, и позволил ему лазить по мне с высунутым от счастья языком.

– У меня к тебе вопрос, Блейки Блейк.

Штанга, которую он тягал, лязгнула о стойку, звук заставил Чемпиона на мгновение отвлечься от нападений на открытые участки моего тела. Как у столь маленького создания могли быть такие острые зубки? Боже правый.

Блейк повернулся ко мне:

– Тео, в последний раз говорю, я не измеряю свой член. Прекрати спрашивать.

Я закатил глаза, хотя его реакция не была такой уж необоснованной. Я не понимал, почему ему не было интересно, насколько его член большой с научной точки зрения, учитывая, что, по сути, член – это третья нога, но сейчас это было неважно.

– Я хотел спросить, в какой момент ты понял, что хочешь серьезных отношений с Эллой?

– А.

Я перевернул Чемпа на спину, чтобы почесать ему живот.

– Так и что? Что заставило тебя превратиться из беспечного трахера в трогательного ухажера?

Блейк усмехнулся моим словам и сел на ближайшую скамейку.

– Я понял, что, когда я вызываю ее смех или улыбку, то становлюсь таким же счастливым, как когда надираю тебе задницу во время гонки. – Холлис склонил голову набок, изучая меня. – Знаешь, читать нотации не мой стиль, но дружба с привилегиями с Джози не имеет смысла. Это все равно что говорить, что она достаточно хороша, чтобы трахаться с ней, но недостаточно хороша, чтобы испытывать к ней чувства. А мы с тобой оба знаем, что это полная брехня.

– Я не…

– Дай мне закончить. Отношения не прогулка в парке, но Элла – лучшее, что когда-либо случалось со мной. До нее я даже не думал жениться или заводить детей. А сейчас? Приятель, у меня есть гребаный список детских имен, которые мне нравятся. Я бы не променял то, что у нас есть, даже на все титулы чемпиона в мире. А у меня, если ты вдруг забыл, шесть чемпионских титулов.

«Как я мог забыть, что у него самое большое количество чемпионских титулов в истории „Формулы-один“?»

– Ты прав.

Блейк начал было что-то говорить, явно намереваясь поспорить со мной, но быстро запнулся.

– Я прав?

– Ага. – Я почесал Чемпа за ухом. – Но не привыкай к этому.

– Не привыкну. – Он усмехнулся. – У меня есть девушка, Уокер. А это значит, что я всегда не прав.

– Это уже смахивает на твою личную проблему, Блейки Блейк.

Закатив глаза, он поднялся на ноги:

– Так каков план?

План состоял в том, чтобы убедить Джози, что для меня это большее, чем просто секс или интрижка. Что для меня это уже навсегда.

* * *

Я виделся с Джози в паддоке и отеле, но только когда мы вдвоем смотрели фильм в ее номере отеля вечером накануне гонки, я приступил к реализации своего плана. И пару мгновений спустя все запорол, открыв рот и произнеся:

– Ты – кошка.

Лицо Джози мило сморщилось, и она вопросительно наклонила голову. Дернув за завязки на своем свитере – на нем, спасибо огромное, красовались мои фамилия и номер, – она произнесла:

– Что, прости?

– Ты – моя кошка.

«Прекрасно, Уокер. Отличный способ прояснить ситуацию».

– Это такой способ сказать мне, что ты хочешь, чтобы я играла роль кошки? – неуверенно предположила Джози. – Потому что, гм, я не уверена, как я к этому отношусь. Кошки, конечно, милые и все такое, но я больше люблю собак и…

– Нет, позволь мне начать сначала. – Я сделал глубокий вдох и взмолился, чтобы мой разум остался в одной колее и не попытался, как обычно, впихнуть двенадцать разных тем в одно предложение. – Однажды Блейк заставил меня посмотреть ужасный документальный фильм о кошках. В свою защиту скажу, что я тогда только что поел и согласился бы, даже заставь он меня таращиться на голую стену. Хотя на самом деле это был очень хороший документальный фильм. В конце я даже расплакался из-за этого маленького котенка по имени Аннабель, который… а знаешь, неважно. Суть в том, что он снова и снова повторял мне, что кошки трутся о предметы, чтобы заявить на них свои права. Так вот, ты – как кошка. Стоило тебе потереться о меня, и я стал твоей собственностью. Не думаю, что у меня когда-либо был шанс устоять.

Джози открыла рот, но ничего не сказала, лишь теребила пальцами тонкую золотую цепочку на шее.

– Эмм, ну ладно. Спасибо, наверное?

«Совсем не лучшее начало, Уокер».

– Я не хочу, чтобы ты встречалась с другими парнями, – снова попытался я. – Или я – с другими девушками. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас встречался с другими людьми.

– О. – Джос так сильно вцепилась в свой кулон, что я испугался, как бы она не разорвала цепочку пополам. Совсем не лучшее начало. – Честно говоря, я думала, что мы и так уже встречаемся только друг с другом. Но, э-э-э… мне кажется, что мы никогда толком не проясняли это, так что, думаю, совершенно нормально, если ты занимаешься какими-то своими делами или чем-то еще. Хотя я ни с кем больше не встречаюсь. Я сосредоточена на себе и все такое. Это как бы исключает все эти свидания и отношения, понимаешь?

От ее слов мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Но разве мы не встречаемся?

– Мы – друзья с привилегиями. Ты сам это предложил, и мы оба на это согласились.

– Но разве мы только ими и являемся?

Джози захлопала своими карими глазами и прищурилась, внимательно изучая мое лицо.

– Я… я не знаю.

– Ты не знаешь, встречаемся мы или нет?

– Я в замешательстве, Тео. Почему ты спрашиваешь меня обо всем этом?

– Потому что я хочу быть с тобой, Джос, – произнес я и для верности добавил: – Как больше, чем просто друг, с которым ты занимаешься сексом.

Ее пухлые губы сложились в букву О, но она ничего не сказала. Я-то ожидал, что она начнет целую речь о том, что не хочет встречаться со мной, но оказался совершенно не готов к тишине. И, по правде говоря, это был худший вариант развития событий. Никто из нас не любил длительные периоды тишины.

– Ну? – нетерпеливо спросил я. – Что ты думаешь?

Схватив с журнального столика заколку, Джози быстро накрутила волосы и заколола их.

– Эм, ну, э-э-э, если честно, я не вполне уверена, что сказать. Ты застал меня врасплох, Тео. Дай мне секунду, чтобы все осознать, хорошо?

«А нескольких последних месяцев было недостаточно?»

У меня во рту пересохло от смеси адреналина, смущения и злости, мне было сложно выдавить хоть звук. Слова застревали во рту, пытаясь удержаться внутри, но я выдавливал их наружу:

– Но если хочешь, мы можем просто стать друзьями или кем-то еще. Очевидно, что ты не испытываешь ко мне ничего больше. Прости, что я подумал, что ты вообще могла рассматривать меня как потенциального парня.

– Тео, это не…

Прежде чем она успела закончить предложение, я перебил ее всплеском неоправданной агрессии:

– Я всегда говорил, что для меня карьера превыше всего, но разве ты не видишь, насколько для меня важна? Как мне нравится быть с тобой? Ради всего святого, Джози, я был с тобой, пока ты лежала на смертном одре с простудой. Я бы не сделал этого даже ради Блейка или Лукаса, а они всегда были моими лучшими друзьями. Что еще мне сделать, чтобы доказать, что я настроен серьезно по отношению к тебе? – Меня задело молчание Джози, моя обычная уверенность сменилась неуверенностью. – А знаешь что? Отлично. Если я для тебя лишь твой личный дворец удовольствий, так и быть. Я более чем счастлив соответствовать своему прозвищу плейбоя трассы. Зачем пытаться бороться с природой, ведь так?

Джози прижала руку к щеке, но ничего не сказала, поэтому я быстро выскочил из комнаты. Мне требовалось перевести дух и понять, где же, черт возьми, я свернул не туда, сделал резкий поворот и влетел в отбойники.