Летний перерыв дарил четыре долгие недели без единого путешествия. Четыре недели, когда я каждый вечер могла засыпать в своей постели. Четыре недели, когда я каждые выходные могла спать до десяти утра. Четыре недели абсолютно нормального расписания.

А еще это означало четыре недели без Тео.

Я даже не осознавала, насколько плавно он прокрался в мою еженедельную рутину, которую я тщательно выстраивала и выхаживала, пока он не перестал посещать со мной мои занятия по велоспорту по вторникам и постоянно жаловаться на потерю циркуляции крови в яйцах. Разумеется, мы переписывались и общались по видеосвязи, но в Австралии было на одиннадцать часов больше, чем в Лондоне. Тео спал, пока я бодрствовала, а я блуждала по стране снов, пока он активничал. Довольно тяжело оставаться в курсе дел друг друга, когда у вас абсолютно противоположные графики.

К счастью, у меня было чем занять себя. В отсутствие гонок я работала всего три дня в неделю – приятный бонус за необходимость постоянно работать по выходным во время Гран-при, – поэтому у меня была уйма времени, которое я могла посвятить «Близнецам», как теперь совершенно официально назывался бар Келси. И вот, вместо того чтобы отсыпаться и тусоваться по выходным с друзьями, я прочесывала темные глубины интернета в поисках старого автомата, продающего жвачку, – он идеально вписывался бы в интерьер бара.

Я вошла в комнату, которая маскировала вход в «Близнецы», и мои губы расплылись в улыбке. На стенах висели гитары «Гибсон» и «Фендер», а многочисленные коробки ждали, когда их заполнят пластинками. Правую сторону помещения занимала стеклянная столешница, в которой хранились лимитированные издания и редкие находки. Келси понравилась моя идея превратить входную зону в магазин пластинок, поэтому теперь я подбирала товары, чтобы воплотить мое предложение в реальность. Келси полностью доверял моему здравому смыслу и позволял тестировать идеи и проверять, какие из них работают лучше всего. Для меня это было крайне приятное изменение рабочей динамики, и я относилась к нему всерьез.

Стоило мне войти в сам бар, как меня окликнул сидящий на одном из высоких барных стульев Келси. Внутри все еще царило тусклое освещение, с приглушенным светом и неоновыми вывесками, но теперь появившийся декор начинал оживлять пространство. В дальнем углу разместился ярко-синий музыкальный автомат, а у барной стойки из орехового дерева выстроились красные кожаные барные стулья.

В руках Келси держал огромную, стилизованную под старинную масляную живопись картину, на которой был изображен его бульдог Гамильтон в королевских одеждах. Стоило мне найти на Etsy магазинчик, который превращал фотографии домашних любимцев в портреты выдающихся исторических личностей, я поняла, что «Близнецы» просто не могут обойтись без нескольких таких картин. Нет ничего лучше таксы в рыцарских доспехах или немецкого дога, одетого словно Генрих VIII.

– Кажется, нам придется заказать еще одну картину, – с довольной улыбкой заявил он. – Потому что моя дочь захотела такую же.

Из-за крупного телосложения Келси казалось, будто он сидит в кресле, предназначенном для детей. Однако, несмотря на его устрашающие размеры и прозвище, намекавшее на то, что он – машина для убийств, Келси был на удивление безобиден. У него был глубокий и мягкий голос, а сам он вел себя так, словно только что вышел с сеанса дзен-медитации.

– С удовольствием оформлю заказ, – я рассмеялась, – рада, что тебе нравится.

Он решительно кивнул, и я уселась рядом с ним. Следующие несколько часов мы работали в уютной тишине, лишь время от времени обмениваясь небрежными комментариями или задавая друг другу вопросы. Работая над содержимым сайта, я пыталась написать биографию Келси. Весь мир знал, кто он такой. В Google целые страницы были посвящены ему – ранним этапам карьеры, боксерской статистике, описаниям всех его боев и неудачном браке. О его детстве я знала больше, чем помнила о собственном. Подняв взгляд, я произнесла:

– Вопрос.

– Ответ.

– Откуда у тебя появилось желание открыть бар? От профессионального боксера до владельца бизнеса – большой скачок. Да, у тебя есть «Боксерский зал Уэллса», но это заведение соответствует направлению твоей карьеры. И я не хочу сказать, что ты не смог бы сделать карьеру в управлении барами. Просто это два очень разных начинания. Но я не хочу сказать, что вот так меняться – это что-то плохое. И множество знаменитостей открывали свои заведения. Хью Джекман, Райан Гослинг, Леди Гага. Но почему бы, например, не начать бизнес по производству протеиновых порошков? Открыть линию спортивной одежды. Заняться чем-то таким, с чем ты лучше знаком. Разумеется, твой прапрадед мог владеть пабом или фуд-траком… погоди, а тогда вообще фуд-траки были? Но это неважно. Это может стать частью твоей истории, и поэтому ты и захотел этого. Кто об этом знает? Ты об этом знаешь. Думаю, мне следует позволить тебе ответить на этот вопрос сейчас.

Я прикусила губу, заставляя себя заткнуться.

– Справедливый вопрос. – Келси усмехнулся и принялся барабанить пальцами по столу, размышляя. Спустя минуту он произнес: – Я занимаюсь боксом с детства. Сейчас мне пятьдесят один год. Я готов попробовать что-то новое. Возможно, это совсем мне не по зубам, но я полон решимости воплотить эту идею в жизнь. Ну а если нет? Что ж, c’est la vie[7].

Я не умела говорить по-французски, но понимала достаточно, чтобы узнать эту знаменитую фразу.

– Это место точно станет реальностью, – заверила его я.

Келси изогнул бровь и улыбнулся:

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тоже полна решимости воплотить его в жизнь.

* * *

Позже той же ночью я крепко спала, когда мой телефон зазвонил, причем не один, не два, а целых три раза. Единственным человеком, который постоянно придерживался этой стратегии – даже когда мы были в одном часовом поясе, – был Тео.

– Алло? – сонным голосом произнесла я.

– Привет, ангелочек.

– Тео, сейчас… – я взглянула на экран, – два часа ночи.

– Но у тебя ведь пятница, – возразил он. – Я надеялся, что, может быть, ты гуляешь с друзьями или еще чем-то занята.

Я слишком устала, чтобы закатывать глаза, поэтому просто вздохнула. Даже если я выходила куда-нибудь в пятницу вечером, моим пределом была полночь. Ну, максимум, час ночи – если я была настроена особенно энергично.

– Я была в отключке, а не в баре.

Он задумался, затем произнес:

– Но сейчас же ты уже не спишь?

– Не сплю. – Повернувшись на бок, я положила телефон на ухо. – Что случилось?

Он издал какой-то звук – то ли хрюкнул, то ли задыхаться начал.

– Меня бесит, что Ричард живет в моем доме.

Любое раздражение, которое я могла испытывать, тут же улетучилось. Тот дискомфорт, который он испытывал с тех пор, как немолодой уже человек его мамы переехал к ней, проявился в полную силу, стоило Тео приехать домой. Если бы кто-то увидел, что он мне писал, когда Ричард переложил ложки на кухне, то существовала бы небольшая вероятность, что Тео бы арестовали.

– Что он сделал?

– Ну, для начала, он тут просто есть, – хмыкнул Тео, – что меня очень бесит.

– Абсолютно ужасно, – игриво возмутилась я. – Да как он вообще посмел?!

Тео рассмеялся, но его смех был не таким глубоким, как обычно.

– А хуже всего то, что Шарлотта вообще не считает странным, что наша мама теперь живет с Ричардом. Черт возьми, он был менеджером нашего отца! Все так запуталось, но я единственный, кого это волнует.

– Ты пробовал поговорить об этом с Шарлоттой?

Он снова хмыкнул, демонстрируя несогласие:

– Она говорит, что я мелодраматизирую.

– А твоя мама?

– Даже не знаю, что бы я ей сказал, – тихо произнес Тео. – Это… это довольно сложно, понимаешь? Видеть их вместе.

Я скорчила обеспокоенную гримасу:

– Мне так жаль, детка.

– Все в порядке, ангелочек. Как сегодня прошли дела в «Близнецах»?

– Хорошо. – Я не смогла сдержать улыбки. – Келси понравились те портреты собак, что я заказала.

Тео рассмеялся:

– Я бы заволновался, если бы ему не понравился хаски в наряде полковника.

– Угм, – ответила я, борясь с зевком. – А еще Келси начал собеседовать некоторых шеф-поваров…

С того конца линии донеслось протяжное «Ооооо».

– Есть достойные кандидаты?

– Ну, я надеюсь, они все хороши. Но, если честно, я не знаю, к чьей кандидатуре он склоняется.

– Келси что-то делает без твоего присмотра? – ахнул Тео. – Ад, должно быть, замерз.

Возможно, моей профессиональной областью знаний был маркетинг, но я незаметно стала правой рукой Келси. Он спрашивал моего мнения во всем, от названий напитков в меню до формы барменов и вида замка, который нужно поставить на дверях в туалете.

– У меня и так дел хватает, – ответила я, – но если он кого-нибудь наймет, через несколько недель пойду на дегустацию.

– Хорошо. Ты этого заслуживаешь. – Тео усмехнулся. Он взял небольшую паузу, а затем добавил: – Я мешаю тебе спать? Хочешь вернуться в постель?

– Все хорошо, – заверила его я. – Приятно поговорить с тобой, а не слушать, как ты общаешься со своими двенадцатью миллионами подписчиков во время прямого эфира в социальных сетях.

– Ты же говорила, что не смотришь ничего из моего контента!

Должно быть, темнота моей комнаты озарилась светом моих пылающих щек. Разумеется, я смотрела его контент. Тео был шоу одного актера, ему не требовались реквизит или помощь других коллег. Но еще у него было эго, по размеру превосходящее эго большинства людей, и его подпитка никогда не входила в мои обязанности.

– Да кому он нужен, – фыркнула я. – Я хочу услышать больше об Австралии. Чем ты занимался.

– Ну, на днях Рич…

– Никакого Ричарда. Я хочу послушать про тебя.

Тео глубоко вздохнул:

– Ну ладно. Твое желание – закон для меня, принцесса.

Тео начал перечислять приключения, которые пережил дома – поездки на багги по грязевым холмам, игра в регби с друзьями детства, посещение нескольких мини-пивоварен, – и я закрываю глаза. Под ровный темп его голоса я погружаюсь в глубокий сон.