Никогда бы не подумала, что буду сравнивать себя с курицей-гриль, но благодаря липкой сингапурской жаре именно это и происходило. Я сидела в кафе и пила ледяную воду, но практически сразу же потела. Вот и поддерживай в таких условиях водный баланс. Разгуливающий без футболки Тео тоже не очень-то помогал температуре моего тела опуститься. Пот только добавлял ему грубой мужской сексуальности.

– Я влюбилась, – объявила Элла, усевшись в кресло напротив меня и уперевшись подбородком на ладони.

Несмотря на царящий в моем мозгу туман, я смогла пропеть первые строчки I’m ‘N Luv (With a Stripper).

– Дэвид Грин не стриптизер! – рассмеялась Элла, и на ее щеках выступили ямочки. – Хотя я не сомневаюсь, что он будет роскошно выглядеть в минимуме одежды.

Я никогда лично не встречалась с Дэвидом, но прекрасно знала, как он выглядит, если учесть, сколько раз я выбирала выйти за него замуж и трахнуть его за время бесконечных партий в «Трахни, женись, убей» в прошлом году. Мало того что он был самым молодым руководителем команды в истории «Формулы-1», так он еще и являлся самым привлекательным. «АльваВита» процветала под его руководством и в прошлом сезоне заняла второе место в Кубке конструкторов, обойдя «Эверест».

– Ты брала у него интервью?

– Да! – Элла воодушевленно тряхнула плечами. – Он был такой милый. Даже подарил мне кепку с символикой «АльфаВиты», хотя я не сомневаюсь, Блейка удар хватит, стоит ему только меня в ней увидеть.

Блейк считал, что любой, кто оказывается рядом с Эллой, автоматически в нее влюбляется, но он очень спокойно относился к тому, что она проводила время с представителями других команд. Холлис понимал, что это часть ее работы, и просто радовался, что она приезжала на гонки вместе с ним. Однако разгуливать вокруг трассы в атрибутике другой команды – это уже перебор.

Элла рассказывала мне, как прошло интервью, добавляя детали, которые, как она знала, мне понравятся, – например, что Дэвид любит готовить и предпочитает утренним пробежкам тренировки в зале. Она также отметила, что он холостяк. Ему было тридцать семь, что делало его немного староватым для меня, плюс я не могла спать больше чем с одним человеком одновременно. Правда, Элла не знала, что я сплю с этим одним человеком.

Я то включалась, то выключалась из диалога, поскольку мыслями постоянно возвращалась к встрече с Рисом прошлым утром.

– Джозефина, – поприветствовал меня Рис. Его соломенно-русые волосы были зачесаны назад, словно он только что проходил прослушивание в сиквел «Бриолина». Если бы он еще надел кожаную куртку и взял в руки сигарету, мигом сошел бы за фаната Джона Траволты. Вместо этого он был одет в своем фирменном стиле – белое поло с лого «МакАлистера», черные брюки и ослепительно-белые кроссовки. Классическая «папина форма», только без детей и минивэна. – Заходи, заходи.

Я проскользнула в элегантный конференц-зал под названием «Прогресс», молясь, чтобы его название оказалось хорошим предзнаменованием.

– Я получил твое письмо, – с улыбкой произнес он. – И мне нравится твой настрой. Всегда стремись к инновациям.

– Таков же наш девиз, разве нет? – Я тоже улыбнулась и села в мягкое кресло рядом с ним.

Может, «МакАлистер» и стремился к инновациям, но эта комната могла разве что человека до психушки довести. Это был жуткий храм имени Блейка и Тео. Каждый свободный сантиметр стены был обклеен их фотографиями. Блейк со своим стоическим решительным взглядом, Тео – со своей мальчишеской улыбкой.

– Твои идеи великолепны, – начал Риз, и я тут же почувствовала приближение «но». Как по команде, он продолжил, – но наши маркетинговые планы на оставшуюся часть сезона уже утверждены.

– А что насчет следующего?

– Ну ты же знаешь, что думают важные дяди. Нет нужды переизобретать колесо, если оно и так отлично едет.

Чисто технически Рис также относился к числу важных дядь, но это не имело значения.

– Земля вызывает Джос. – Кто-то щелкнул пальцами перед самым моим носом. – Ты там в порядке?

Я сделала большой глоток воды.

– А? Да. Наверное, просто перегрелась.

Элла сочувственно кивнула:

– Прекрасно тебя понимаю. Сама чувствую себя выжатой досуха. Плюс я еще спала ужасно. Тебе не кажется, что в этом отеле самые жесткие кровати в мире?

– Удобного в них мало.

Я ненавидела лгать, но у меня оставался только один альтернативный вариант – признать, что сама я спала в полном удобстве, потому что кровать Тео была божественна. Он заранее отправлял в каждый отель не только собственный комплект из одеяла, простыней и подушек, но и наматрасник Tempur-Pedic. Мы с ним пришли к негласному согласию, что в Лондоне мы проводим время в моей квартире, а во время Гран-при живем в его номере отеля.

Я выдавила из себя зевок, чтобы подкрепить свою ложь.

– Прости, что отключилась. Так что ты там говорила о маркетинговом плане «АльфаВиты»? Они хотят снимать блоги с трансляциями с камер водителей?

Элла развлекала меня историями из своего интервью, пока не пришло время отправляться в гараж. К счастью, гонка проходила ночью, так что к тому времени, как мы вышли из кондиционируемой прохлады кафетерия, снаружи стало хотя бы немного прохладнее.

Блейк стартовал с поул-позиции и удерживал первое место, пока на двадцать седьмом круге не угодил в аварию и не вынужден был сойти с трассы. Если бы от его тела так не шел пар из-за жары, его уши дымились бы от злости. Гарри Томпсону лучше было бы хорошенько спрятаться, чтобы избежать гнева Блейка Холлиса.

Сход Блейка и Гарри подарил отличную возможность для победы Тео, и он воспользовался этим, финишировав с отрывом в целых семь целых и четыре десятых секунды от ближайшего преследователя. Он не впервые занимал подиум в Сингапуре, но впервые завоевал первое место, так что празднование этого события началось сразу же по завершении церемонии награждения.

Вместо того чтобы идти в клуб, мы обменяли мигающие стробоскопы на бар с неоновыми надписями на стенах. Направляясь к столику в глубине, я проходила мимо нетрезвых посетителей, что-то орущих друг другу из-за громкой музыки, – и то и другое заглушало мои собственные мысли. Может, и к лучшему.

– А разве внедрение инноваций не должно распространяться на все аспекты деятельности компании, – поинтересовалась я у Риса, не готовая отказаться от блестящих – если мне самой будет позволено высказаться – идей, которые я отправила ему, оформив в очень красивую презентацию, – а не только двигателей и технологий?

Рис одарил меня покровительственной улыбкой:

– Слушай, Джос, ты – одна из лучших. И я знаю, что вся команда ценит твою работу, но, насколько это касается наших акционеров, они всем довольны. Мы получаем прибыль, и тот факт, что наши рекламные кампании не затрагивают инфлюэнсеров или тиктокеров, не делает их менее успешными, понимаешь?

Я послушно кивнула. А что мне оставалось сделать? Устроить истерику? Сбежать? Топать ногами, пока не добьюсь своего?

– Я подниму некоторые из этих вопросов на следующем собрании совета директоров, – сдался он. – Но не буду тебя обнадеживать.

Я устроилась на стуле между Эллой и пилотом, у которого она брала интервью для выпуска подкаста на следующей неделе. Пока они общались друг с другом, я спокойно потягивала свой напиток, радуясь, что мне не нужно принимать участия в их разговоре. После моей неудачной встречи с Рисом и сауны, в которой я провела последние три дня, я была эмоционально и физически истощена.

Блуждая взглядом по обстановке бара, я машинально отмечала то, что мне нравилось и не нравилось. С тех пор как Келси одобрил – и с энтузиазмом поддержал – мои рекомендации по развитию бренда и плану контент-стратегии, дело шло полным ходом. Теперь мой мозг постоянно каталогизировал новые идеи для бара, особенно по сравнению с местами, в которых я побывала за время поездок с «МакАлистером».

«Поставим ли мы на краны местные сорта пива, чтобы завоевать расположение соседей? Хотим ли мы проводить какие-то кросс-акции с соседними магазинами? Поддаться ли нам моде на хард-зельцеры или придерживаться более традиционного меню из пива, вина и крепкого алкоголя?»

Полчаса спустя мне прислал сообщение Тео. Он сидел всего в нескольких стульях от меня, но был занят беседой с Лукасом. Я была слишком загружена, чтобы подслушивать.

Тео Уокер: Все в порядке, принцесса? Ты как-то подозрительно молчалива.

Подняв взгляд, я заметила, что он смотрит на меня с чарующей внимательностью. Нежный вопрос в глазах контрастировал с резким контуром его губ. Меня так внезапно охватило желание провести пальцами по его волосам и обнять за шею, что я едва не задохнулась.

Джози Бэнкрофт: Встретимся в туалете?

Выражение лица Тео сменилось с обеспокоенного на растерянное, а затем возбужденное за каких-то три секунды. Это было на меня не похоже. Совсем не похоже. Но мне было наплевать. Прямо сейчас мне нужен был один только Тео. Его тело, его руки, его губы. Идеальное отвлечение. Не дожидаясь его ответа, я встала из-за стола и бросила что-то о том, что иду заказывать новый напиток.

Перед женским туалетом, как обычно, собралась большая толпа – ну а когда ее не было? – но вот в мужской очереди не было. Да к черту. Возможно, дело было в моем состоянии, жаре или сильнейшем желании, чтобы губы Тео прогнали из моего тела каждую каплю разочарования, что я испытывала, но я решила рискнуть. Толкнув дверь мужского туалета, я взмолилась, чтобы он не слишком от меня отстал.

Звук запираемой задвижки, которую он защелкнул за собой, когда вошел, придал мне смелости. Я притянула его за ремень, и наши бедра прижались друг к другу. Тео издал странный звук – наполовину смешок, наполовину стон.

– Секс в туалете, ангелочек? Не думал, что ты…

Мои губы требовательно впились в его. Тео не стал подвергать сомнениям мою внезапную нужду в нем. Он встретил меня на полпути, его влажный язык раздвинул мои губы и соединился с моим языком. Я провела руками по его гладким волосам, и он застонал.

Но поцелуй не унял мою жажду, лишь усилил ее. Это была битва желаний, разве что мы оба могли воспламениться прежде, чем выясним, кто из нас победит. Я всосала его нижнюю губу, чтобы куснуть и утолить собственную боль.

Я нуждалась в нем. Нуждалась в этом.

Тео положил руки мне на бедра, без всяких усилий поднял меня и усадил на край раковины. У меня дыхание сбилось, когда он до талии задрал мою юбку и сдвинул ткань моих кружевных стрингов в сторону. Я пошире раздвинула ноги, и, когда он скользнул по мне пальцами, я подалась ему навстречу, отчаянно желая этого.

– Ты всегда такая мокрая для меня, девочка, – глубоко простонал он. – Мне нравится так тебя возбуждать.

Я не думала, что когда-нибудь он перестанет меня так возбуждать. Я была спичкой, которая жаждала вспыхнуть от его пламени. Я порадовалась, что в баре играла громкая музыка, потому что я никак не смогла бы удержать стоны, сорвавшиеся с моих губ, когда он медленно провернул внутри меня два своих пальца. Я отчаянно хватала ртом воздух, пока он массировал чувствительный бугорочек внутри меня и терся основанием ладони о мой клитор.

Тео отодвинул пряди моих волос, обнажая шею, и начал ласкать языком чувствительную точку прямо над моей ключицей. Он грубо посасывал мне кожу, но мне было наплевать на яркие красные пятна, которые, без сомнений, появятся на ней уже завтра.

– Ты хоть знаешь, насколько ты сексуальна? – прошептал Тео мне на ухо. – Я хочу тебя все время. Не могу насытиться тобой.

Мои ноги затряслись, когда я почувствовала знакомое напряжение внутри живота. Душераздирающая интенсивность моего оргазма подавила меня. Это была волна такой силы, что она подхватила меня и не отпускала. Но срывающиеся с моих губ стоны быстро превратились в сдавленные всхлипы, а затем таящиеся под поверхностью слезы прорвались наружу и бурным водопадом потекли по щекам.

Я закрыла лицо руками, а сердце ушло в пятки. «Добро пожаловать в мой персональный ад: плач после оргазма». Необузданные рыдания сотрясали меня, казалось, каждая часть моего тела пропиталась смущением и эмоциями.

В голосе Тео сквозило беспокойство.

– Что случилось? Тебе больно? Я причинил тебе боль?

Горло сдавило слишком сильно, чтобы я смогла выдавить хоть слово, поэтому я просто отрицательно помотала головой. Он протянул руки и обхватил мои щеки своими мозолистыми руками.

– Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Детка, ты меня пугаешь.

Одному богу было ведомо, как я выглядела. Я была вовсе не милой плаксой. Совсем нет. Мое лицо краснело и покрывалось пятнами, словно у меня высыпала какая-то аллергическая реакция. Я сфокусировала взгляд на лице Тео – на его темно-синих глазах, на хмуром изгибе обычно улыбающихся губ. От этого слезы потекли еще сильнее.

Больше Тео ничего не говорил. Он просто обнял меня, и я уткнулась в его крепкое тело. Он шептал мне на ухо всякие нежные глупости, успокаивающе поглаживал спину. Его руки казались мне теплым и уютным одеялом, и в конце концов мое дыхание стабилизировалось, а пульс снизился до уровня, который уже не привел бы в ужас любого врача.

– Ты в порядке?..

Агрессивный стук в дверь прервал его слова, и я вздрогнула. Какой-то мужик был очень недоволен тем, что дверь заперта, и выразил свое недовольство крайне грубыми словами.

– Отвали, ага?! – крикнул Тео. – Мы немного заняты.

– Трахайтесь где-нибудь в другом месте, – послышался в ответ грубый голос. – Некоторым из нас надо поссать!

– Мы пытаемся заново заселить землю, поскольку надвигается апокалипсис, так что катись к черту, придурок.

Я наполовину рассмеялась, наполовину шмыгнула носом:

– Апокалипсис? Серьезно, детка?

– Я сейчас вышибу эту дверь! – проорал парень.

Тео выдохнул:

– Ты знаешь, кто такой Блейк Холлис?

Воцарилась долгая пауза, затем тот же голос неуверенно произнес:

– Ну?

– Ну так вот, ему не нравится, когда люди досаждают его друзьям, поэтому иди ссать в женский, или я лично попрошу мистера Холлиса выставить тебя за дверь этого славного заведения.

Уткнувшись лицом ему в грудь, я долго смеялась. Тео что, действительно только что использовал имя Блейка как страшилку? Мы оба услышали, как мужчина громко выругался, но тридцать секунд спустя звук его шагов затих вдали.

– Я похожа на зефирку. – Я шмыгнула носом. – Вся опухшая.

Тео сжал губы, чтобы они не расплывались в улыбке:

– У меня всегда была слабость к зефиркам.

Я засмеялась, пока Тео вытирал мои оставшиеся слезы тыльной стороной ладони. Я думала, что секс сделает мне лучше, а не заставит рыдать после оргазма, сидя на раковине в туалете.

– Боже. Да что, черт возьми, со мной не так?

– О, я могу озвучить тебе целый список того, что с тобой не так, ангелочек. – Он усмехнулся. – Ты называешь ящериц детенышами драконов, тебе не нравится бекон, но ты считаешь приемлемым арахисовое масло с комочками, и ты считаешь, что финал «Игры престолов» имеет смысл. О, и даже не заставляй меня проходить мимо того факта, что ты считаешь оранжевые конфетки Starburst самыми вкусными.

– А ты называешь майонез яичным маслом, – возразила я. – И считаешь, что дуэли должны быть возвращены как законная форма соперничества.

– А ты ешь вафли без сиропа.

– А ты отказываешься есть изюм, потому что думаешь, что он похож на маленькие мешочки с орешками, – фыркнула я. – И я имела в виду, что со мной что-то не так, потому что я только что плакала после… оргазма.

У меня защипало щеки от одного только упоминания об этом. Это, безусловно, оказался самый неловкий сексуальный опыт из всех, что у меня был.

– Однажды я плакал после минета, – совершенно серьезно произнес Тео. – Если тебе от этого станет легче.

Я не могла понять, шутит он или нет.

– Что, прости?

– Одна киса отсосала у меня после того, как поела очень острой еды. Это было так больно. Казалось, огненные муравьи бегали по всему моему члену и яростно кусали его. Клянусь Богом, Бэнкрофт, я думал, он сейчас отвалится. Я позвонил Расселу в истерике.

Я зажала ладонью рот, отчаянно пытаясь сдержать смешок:

– Теперь я чувствую себя немного лучше.

Тео ухмыльнулся:

– Ты, по крайней мере, получила отличный оргазм. Я же заработал только посиневшие яйца.

Его пальцы рассредоточились по моим обнаженным бедрам. Я вытерла щеки тыльной стороной ладони.

– Я могу рассчитывать на повтор попозже?

– Разумеется. – Тео провел языком по нижней губе. – Но я буду держать Тео-младшего в заложниках, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

– Это глупо, – пробормотала я.

Он покачал головой:

– Если это довело тебя до слез, то вовсе нет.

– Я просто, – я запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, – наверное, я просто обескуражена. Я наконец-то встретилась с Рисом, чтобы обсудить с ним те идеи из моего блокнота, и, по сути, он сказал мне, что ничего из этого мы делать не будем. То же самое дерьмо, что он всегда мне говорит. И я всего несколько недель поработала с Келси, а он уже предоставил мне полную свободу действий, возможность пробовать новое и мыслить нестандартно. Это заставило меня осознать, что, может, «МакАлистер» и ценит мою работу, но недостаточно, чтобы прислушиваться к моим идеям и реализовывать какие-то настоящие изменения, понимаешь?

Я пожала плечами, желая спрятаться от его почти что обвиняющего взгляда.

– Так что да, я расстроена.

– Я понятия не имел, что ты так себя чувствуешь, Джос, – произнес Тео, его голос смягчился. – Почему ты ничего мне не рассказала раньше?

«Потому что я даже не понимала, насколько я разочарована, пока не начала работать с Келси. Потому что я боялась, что если начну рассказывать тебе такие вещи, то стану слишком зависеть от тебя. Потому что я влюбляюсь в тебя, хотя прекрасно знаю, что не должна».

Но ничего из этого я не могла ему сказать, поэтому произнесла лишь:

– Потому что ты живешь и дышишь «МакАлистером», Уокер.

Он задумчиво кивнул:

– Да, но я появился на свет, уже зная, что хочу выступать за них. Это всегда было моей мечтой, и я каждое утро просыпаюсь с ней и живу ею. Я не хочу дискредитировать твою работу, потому что я знаю, как потрясающе ты с ней справляешься, но я не думаю, что «МакАлистер» – это обязательно самое подходящее место для тебя.

Он ободряюще сжал мои плечи, и они слегка расслабились.

– Правда?

– Я хочу сказать, что если ты начнешь фрилансить на другую команду, то я превращусь в Блейка, но все остальное – почему нет? Ты умная, талантливая и очень искусная – как в спальне, так и за ее пределами. Келси повезло, что в ближайшие несколько месяцев он будет работать с тобой. И если честно? Мне кажется, что это довольно эгоистично с твоей стороны не делиться своими талантами с большим количеством людей. Так что отложи свои печали в сторону.

Его одобрение много значило для меня. Не потому, что я нуждалась в нем, а потому, что ценила его.

– Ну, может, не всеми своими талантами, – быстро поправился он. – Я бы хотел, чтобы все, что ты творишь своим язычком, предназначалось исключительно для меня.

Я усмехнулась и уткнулась носом ему в плечо:

– Это только твое, детка.

– Хорошо. – Он нежно поцеловал меня в лоб, после чего обхватил за талию и помог выбраться из раковины. – Теперь мы можем уйти отсюда? Одному Богу известно, когда они в последний раз мыли эти столешницы. Боже, не могу поверить, что мы едва не занялись сексом в туалете. Что ты со мной творишь, Бэнкрофт?

То же самое, черт возьми, что он творил и со мной. Мне следовало бы сфокусироваться на себе, а не усложнять себе жизнь, влюбляясь в Тео, но я больше понятия не имела, где пролегала та невидимая грань между чисто платоническими и строго сексуальными отношениями.