Ночи, когда я не был в отъезде, я любил проводить у себя дома, но Джози предпочитала свою собственную квартиру. Вот почему вместо того, чтобы зависать в моем доме стоимостью десять миллионов фунтов и площадью шестьсот пятьдесят квадратных метров, в котором были и кинотеатр, и дорожка для боулинга, я ждал снаружи однокомнатной квартиры Джози с одной ванной комнатой в доме без лифта в Шордиче.

Поскольку мои руки были заняты, мне пришлось постучать в дверь носком туфли. Ее светлая голова высунулась наружу, когда я постучал в третий раз.

– О, привет.

Ее голос был хриплым и на тон ниже, чем я когда-либо слышал. Наверное, потому, что я избегал людей словно чумы, когда они болели. Я неделю не общался с Лукасом после того, как он случайно заразил меня гриппом. А потом был тот случай, когда Рассел пил чай вместо кофе из-за больного горла – причем боль была вызвана аллергией, – но я силой заставлял его сходить в медицинскую палатку и сдать тест на стрептококк.

Я ухмыльнулся ей, пусть Джози и не могла видеть мою улыбку из-за надетой на мое лицо медицинской маски.

– Привет, красотка.

Несмотря на выцветшую серую пижаму, ярко-красный нос с насморком и более бледную, чем обычно, кожу, Джози все еще оставалась потрясающе красива.

– Я думала, ты не приедешь.

Когда она позвонила сегодня утром, чтобы перенести наши планы из-за кашля и заложенного носа, я велел ей отдыхать и пожелал поправиться как можно быстрее. Я планировал просто заказать куриный бульон ей на квартиру, чтобы она «поскорее выздоровела», но потом понял, что если я не увижу ее сегодня вечером, то в следующий раз такая возможность выпадет только через несколько дней. Последние пять дней и так тянулись целую вечность. Поэтому я был здесь.

– Я передумал, – сообщил я. – Ничего со мной не случится.

– У меня обычная простуда, а ты одет так, словно я радиоактивная.

Она еще раз окинула мой наряд взглядом и хрипло рассмеялась. На руки я нацепил ярко-желтые перчатки для мытья посуды, а из больших карманов моего завязанного на талии фартука торчали разнообразные дезинфицирующие и чистящие средства. Я был просто сексуальной версией мистера Чистюли.

– Ну хорошо, как только я промою и продезинфицирую твою квартиру, со мной ничего не случится.

У нее отвисла челюсть.

– Ты же не будешь убирать мою квартиру только для того, чтобы… Тео… это же нелепо.

– Нелепо благородно? Может, теперь ты побудешь вежливым хозяином и впустишь меня или же мне нужно будет протискиваться мимо? Я бы предпочел первый вариант, так как в противном случае, если случится какое-либо столкновение, содержимое пакетов выльется наружу.

Она взяла у меня из рук коричневые бумажные пакеты и заглянула внутрь:

– Ты принес суп?

– Много супа, – подтвердил я. – И крекеры.

Я заказал все виды супов, которые были в наличии в доставку: куриный с лапшой, минестроне, томатный с базиликом, суп-пюре из картофеля, морковный с имбирем, чечевичный и суп из цветной капусты с карри.

– Ты же не любишь суп, – отметила Джози, открывая дверь, чтобы я мог войти внутрь. – Ты считаешь, что это фальшивая еда с сомнительными мотивами.

– Потому что так оно и есть.

Суп – это не мое. Никогда не был и никогда не будет. Нет, благодарю покорно. Это сбивало с толку и не имело никакого смысла. Это же жидкость, которую мы едим. А эти маленькие кусочки растворимой пищи? Спасибо, мимо.

– Ну, у меня в кладовке есть немного цельнозерновой пасты, если ты хочешь ее сварить, – предложила Джози. – Или как альтернатива у меня в морозилке завалялась замороженная вегетарианская пицца.

– Звучит неплохо. А теперь вернись к тому, чем ты там занималась, пока я займусь делами.

Джози мгновение смотрела на меня, затем вернулась на диван. Я понимал, что это была странная ситуация, а она знала, что я достаточно упрям, чтобы довести ее до конца. Свернувшись калачиком на диване и накрывшись толстым вязаным одеялом, она настороженно наблюдала, как я достаю свои принадлежности. Стоило ей убедиться, что я действительно собираюсь убираться, а не просто передвинуть все ее барахло с места на место, она продолжила делать пометки в том же блокноте, который носила с собой каждый гоночный уик-энд.

Я распылил на ее столешницу что-то с лимонным запахом, что обещало убить девяносто девять и девять десятых процента вирусов и бактерий.

– Я думал, ты взяла отгул.

– Взяла. – Джози одновременно зевнула и пожала плечами. – Я просто записываю несколько идей для «Близнецов».

Необоснованный приступ ревности уколол меня, словно пуля в грудь. Мне было приятно, что Лукас подумал о Джози и предложил ей возможность заработать на фрилансе. Келси был надежным парнем. Я несколько раз встречался с ним, когда боксировал с Лукасом, и Джос легко могла воплотить его видение в жизнь. Но мне не нравилось, что на этой неделе Джози провела с моим другом больше времени, чем со мной.

Оставив спрей впитываться на стойке, я подошел к дивану. Я вежливо взял из ее рук блокнот, и Джози не стала меня останавливать. Я не был уверен, просто ли ей все равно или же она понимала, что я все равно выпрошу у нее блокнот, и она решила поберечь силы.

Я начал пролистывать страницы – что было довольно сложно в резиновых перчатках, – но даже не добрался до ее идей по «Близнецам». Я тут же остановился, когда заметил выведенные ее аккуратным почерком слова «Маркетинговый брейншторм „МакАлистера“». Дальше шел длинный список гениальных идей и кампаний. Ну, я был уверен, что они все были блестящими. Там был целый список технических терминов и фраз, полностью далеких от моей привычной жизни: вовлеченность в жизненный цикл, SMART-цели, сегментация ресурсов, отчетность и таргетинг.

Я повернул блокнот так, чтобы Джози могла видеть, на что именно я смотрю, а затем начал охать и ахать, пробегаясь глазами по списку. Тот факт, что «МакАлистер» не реализовал все эти идеи, являлся преступлением против спорта.

– Слова мудрости, – произнес я, нахмурившись отмечая последний пункт в списке. – Я бы не отказался от захвата социальных сетей.

– Может, и не с Блейком, – произнесла Джози, мило надув губы. – Но у тебя бы это отлично получилось. Ты бы не хотел?

«О, какая ирония».

– В моем новом контракте есть пункт, запрещающий мне публиковать любую связанную с «МакАлистером» информацию в моем собственном профиле без предварительного согласования с маркетингом, – признался я, возвращая ей блокнот. – Поэтому не думаю, что им понравится идея, в которой я захватываю основной аккаунт «МакАлистера».

Джози приоткрыла рот:

– Прости?

Я пожал плечами, словно это не имело большого значения, хотя это не давало мне покоя. Для спортивных команд не было чем-то небывалым контролировать социальные сети своих пилотов или игроков, особенно если их выходки привлекали внимание общественности, но для меня это было неслыханно. Половина моего бренда основывалась на моей общительности и откровенности. За моими трансляциями и еженедельными тренировками наблюдали сотни тысяч человек.

– А это вообще… – она прервалась, чтобы высморкаться, – законно? Потому что это полная чушь, детка.

– Это сложно. Но технически это законно.

Контракты пилотов «Формулы-1» хранились в строжайшем секрете. Даже СМИ не знали всех деталей. Проклятье, если вы будете гуглить мое имя, то прочитаете, что я зарабатываю где-то от восьми до сорока пяти миллионов. Я зарабатывал семнадцать миллионов долларов в год, не считая бонусов за удачное выступление и личных спонсорских контрактов, пусть «МакАлистер» и пытался меня их лишить.

– Все из-за сам-знаешь-кого?

– Что? – Я наклонил голову и не сразу сложил два и два. – А, Эйвери? Ангел, ты можешь произносить его имя, он же не Волан-де-Морт.

Джози покачала головой:

– Раз он включил в твой контракт подобный пункт, он определенно Волан-де-Морт.

С этим было сложно спорить. Если бы не Эйвери, мой контракт уже давно был бы подписан, завизирован и доставлен мне.

– Ты показала это Рису? – спросил я, отчаянно пытаясь сменить тему. Мне не хватало только, чтобы Эйвери занимал еще больше моих мыслей.

Джози поплотнее закуталась в одеяло, словно в защитную броню.

– Пока нет. Жду подходящего момента, наверное.

Пытаясь отплатить ей той же монетой, я громко исполнил припев песни Келли Кларксон A Moment Like This. Исполнение серенад для женщин не входило в арсенал моих обычных инструментов, да и не должно было, учитывая, как отчаянно Джози пыталась не смеяться над моим голосом, напоминающим царапанье ногтей по грифельной доске.

Как только я закончил петь, Джози протянула руку и пошевелила пальцами. Несмотря на мое желание просмотреть и проанализировать каждую страницу – вникнуть в рабочий ход ее мыслей, – я безропотно вернул блокнот.

– Возвращаюсь к уборке, – объявил я. – Пора заставить это место блестеть и сверкать, словно гребаный драгоценный камень.

Джози закатила глаза, но ее губы расплылись в хорошо знакомой мне улыбке. Учитывая размеры ее квартиры, мне не понадобилось много времени, чтобы полностью продезинфицировать и стерилизовать ее в полном соответствии с моими стандартами. Сняв маску и резиновые перчатки, я выбросил их в мусорное ведро и присоединился к Джози. После достаточно продолжительной утренней тренировки с Расселом мои мышцы были перенапряжены и с радостью встретили уютные объятия ее дивана.

Когда пять минут спустя Джози все еще не прижалась ко мне, я выхватил из ее рук пульт и поставил на паузу фильм, который она смотрела.

– Прошу прощения, мисс. Почему вы все еще не обнимаете меня?

Джози наклонила ко мне голову и рассмеялась:

– Я не была уверена, что ты этого хочешь. Мне нездоровится, так что я пытаюсь уважать твои границы.

Я протянул руку и убрал прядку волос с ее лица. Ее кожа на ощупь была теплее обычного, видимо из-за небольшой температуры.

– Я ценю твои намерения, но я определенно хочу обнимашек.

– Хорошо, – послушно сказала она и прижалась ко мне. – Спасибо, что зашел. И убрался. Я знаю, ты предпочитаешь держаться подальше от людей, пока они болеют.

– Но ты не какие-то там «люди», – просто ответил я. – Ты – это ты.

Я всегда старался держаться подальше от микробов, вирусов и инфекций – всего, что могло бы спровоцировать обострение рассеянного склероза у моего отца. После того как он перенес особенно сильное осложнение, когда мне было шестнадцать, моя неприязнь к микробам переросла в невротический страх перед любыми проявлениями болезней. Родители силой заставили меня пойти на терапию, чтобы этот страх не помешал моей карьере, и мне стало лучше, но теперь, если была такая возможность, я всегда старался проявлять осторожность. Но Джози была исключением. Ни одно из моих обычных правил не было применимо к ней.

Джози прижалась губами к моей нижней челюсти и вознаградила несколькими быстрыми поцелуями. Мой член до сих пор шевелился в штанах при каждом ее прикосновении. Мне словно снова было одиннадцать, и я никак не мог контролировать собственный стояк, возникавший в самое неподходящее время. Я постарался сменить позу, чтобы скрыть излишнее возбуждение в паху, но Джози быстро его заметила.

– Так-так-так, похоже, кто-то хочет поздороваться, – произнесла она, пытаясь сдержать ухмылку.

«Твою ж мать». Я пришел к ней домой без всяких мыслей о сексе или соблазнении, но мой мозг, похоже, забыл переслать эту директиву в мои паховые регионы.

– Клянусь, я здесь исключительно для активностей «ноль плюс». У моего члена просто, э-э-э, нездоровая одержимость твоим телом. Но не волнуйся, он сейчас уйдет на штрафной круг. – Я погрозил пальцем промежности. – Плохо поступаешь, Тео-младший, очень плохо.

Джози насмешило мое чудачество.

– Знаешь, если верить моей матери, оргазмы неплохо укрепляют иммунную систему во время болезни.

«Хм, похоже Тео-младшему не обязательно уходить на штрафной круг».

– Правда?

– Ага. Она тут прислала мне вибратор с милой запиской.

У меня отвисла челюсть.

– Да быть того не может.

Джози кивнула и вздохнула, указав на маленькую открытку, лежащую под свечой на журнальном столике. Подпрыгивая на месте, я пробежал взглядом строчки.

Джозефина,

ты же знаешь, как говорят? По оргазму в день – и никакой доктор тебе не нужен. Я серьезно. Это научно доказано.

Скорее поправляйся, и счастливой тебе мастурбации.

Целую, мама!

Я едва пополам не сложился от смеха. Я перечитал записку трижды, и с каждым разом становилось все смешнее. Пока я пытался взять себя в руки, Джози игралась с моими волосами.

– Бэнкрофт, это же просто золото, – взвыл я, пока мой пресс сжимался от смеха. – И она прислала тебе еще один вибратор.

Джози показывала мне большой пластиковый контейнер, в котором хранились различные вибраторы, дилдо, смазки, анальные шарики и прочие похожие на мечи штуковины, которые на протяжении многих лет дарила ей мама.

– Его зовут Базз Лайтер, – с легкой улыбкой произнесла Джози. – У него не только семь режимов вибрации, но он еще и светится в темноте.

Я снова потерял самообладание. Я бы сломал себе пальцы, прежде чем позволил бы маме произнести при мне одно лишь слово «мастурбация», но Джози, похоже, относилась к этому совершенно равнодушно, давно смирившись с постоянным вмешательством мамы в свою сексуальную жизнь.

– Может, посмотрим ужастик или что-то в этом роде? – предложил я, продолжая смеяться. – Все эти разговоры о вибраторах только усугубляют мое положение.

К счастью, Тео-младший сумел удержать себя в штанах весь оставшийся вечер – даже когда Джози принимала душ перед сном. Ага. Я остался ночевать у нее. И хотя Джози божилась, что сменила простыни только утром, она поменяла белье еще раз – просто для моего успокоения.

Нежась в теплой и чистой кровати Джози, я написал Мартину.

Тео Уокер: Есть новости по контракту?

Мартин менеджер: Пока нет. Но прошло всего две недели. Ты же знаешь, такие вопросы могут занять месяцы.

Тео Уокер: Я нетерпеливый.

Мартин менеджер: Я знаю. Я присутствовал при том случае, когда официант предупредил тебя, что блюдо раскаленное, а ты его не послушал и обжег себе все пальцы. Ты едва гонку из-за этого не пропустил.

Тео Уокер: В свою защиту отмечу, что он не сказал напрямую: «Предупреждаю, что блюдо такое раскаленное, что вы заработаете себе ожоги третьей степени и заорете от боли, если коснетесь».

Мартин менеджер: Просто держи свои тапки Гуччи подальше от огня на этот раз, хорошо? Не нужно, чтобы ты снова обжегся раньше времени.

Тео Уокер: Только Лукас носит Гуччи, я ношу Том Форд.

Тридцать минут спустя Джози высунула голову из ванной с полным ртом зубной пасты. Она начала что-то говорить, но я не мог разобрать ни слова. Выставив палец, она исчезла из виду. Стоило ей вернуться в ванную, как я положил телефон на тумбочку экраном вниз. Подлый поступок, но Дженна была в городе и настойчиво названивала мне последние двадцать минут. Чем больше она возбуждалась, тем больше обнаженных фотографий присылала. Я сказал ей, что жутко занят, но она не понимала намеков.

– Ты там проделываешь революционный научный эксперимент или что? – крикнул я. – Ты там уже пять часов.

Ее процедура ухода за кожей состояла из большего количества шагов, чем инструкция по эксплуатации мебели из «Икеи». Наверное, прямо сейчас она наносила себе на кожу солнцезащитный крем, чтобы обезопасить себя от опасного сияния луны.

Мгновение спустя Джози скользнула на другую сторону кровати. Когда я подвинулся, чтобы обнять ее, то вспомнил очень важный вопрос, который обязан был задать.

– Почему ты не сказала мне, что хочешь заняться сексом втроем?

Джози тут же приоткрыла рот. Я порадовался, что прикроватная лампа была все еще включена и я мог видеть, как она ужасается этой идее.

– Ни за что! – резко произнесла она. – Не знаю, откуда ты позаимствовал эту мысль, но…

Я не дал ей договорить, показав ей плюшевого поросенка, которого прятал за спиной. Он был спрятан под подушками, и я обнаружил его только тогда, когда поменял их местами, потому что мне больше нравилось спать на плоской подушке.

– Интересно, считается ли это за тройничок? – поддразнил ее я. – Ты, я и мисс Пигги.

Щеки Джози покрылись ярким румянцем, и она метнулась к поросенку. Я задрал руку так, чтобы она не могла его достать.

– Тео! – воскликнула Джози, выпятив нижнюю губу. Мне жутко хотелось ее укусить, но, черт возьми, простуда. – Отдай мне Мадемуазель!

Мадемуазель? Я на миг ослабил хватку и согнулся пополам от безудержного смеха. Воспользовавшись моей секундной расслабленностью, Джози набросилась на меня. Да, не так я представлял себе пятничный вечер – сидеть рядом с красоткой с небольшой температурой и держать в заложниках ее плюшевую свинку по кличке Мадемуазель, – но вот они мы.

Когда Джози потянулась за своей прелестью, она случайно потерлась о мой член. Я издал тихий стон, и она замерла. Внезапно Джози начала очень стратегическим образом двигать бедрами. Я податливым пластилином оказался полностью в ее власти, и мой член снова затвердел от ее прикосновения. Джози легко отобрала Мадемуазель и скатилась с меня.

Теперь я был неприятным образом возбужден, но разве ж это новость? Такое происходило всякий раз, когда я думал о Джози или находился рядом с ней. Я положил ладонь ей на бедро, но она шлепнула меня по руке:

– Оставь меня и Мадемуазель в покое.

– Джос, – усмехнулся я, обнимая ее, – я думаю, что это очень мило, что ты по-прежнему спишь с плюшевой игрушкой.

– Многие взрослые спят с детской плюшевой игрушкой! – фыркнула она. – Почти сорок процентов населения, если верить опросам.

– Я верю тебе. – Я оставлял медленные поцелуи вдоль ее лопатки, затем позволил своим губам занять законное место на ее шее. – Это мило.

Какое-то время она еще недовольно ворчала, но я слышал, как ее дыхание становилось поверхностным, пока я продолжал дразнить ее шею языком. Осознание того, что я возбуждаю ее точно так же, как она возбуждает меня, вскружило мне голову.

– Мадемуазель. – Я произнес это имя с французским акцентом. – Это та игрушка, которая досталась тебе от твоей родной матери?

Джози повернулась ко мне, и, когда мой взгляд встретился с моим, у меня в мозгу затуманилось.

– Да, – просто ответила она.

Я прижался губами к ее ключице.

– Это ужасный переход от темы к теме, но не хочешь сходить со мной на день рождения Розали через несколько недель?

В конечном итоге я купил своей крестнице всех трех кукол, что сравнивал тогда в магазине. Могу же я, в конце концов, себе такое позволить?

Джози наморщила носик:

– Почему это плохой?

– Потому что тематика вечера – «Свинка Пеппа».

Джози шлепнула меня по руке и очаровательно надула губки:

– Отвали, Уокер.

– Ну пожалуйста, – плаксивым голоском взмолился я. Я любил свою крестницу, но, по правде говоря, Свинку Пеппу я бы с большим удовольствием утопил посреди Атлантического океана. Я не знал, что такого скрывалось в этой чертовой свинье, но она сводила меня с ума. Она была просто невыносима. – Я уже говорил, что там будет торт-мороженое?

При упоминании мороженого Джози слегка смягчилась:

– Я подумаю об этом.

Мы оба с ней знали, что это означает «да». Увидев мою широкую улыбку, Джози закатила глаза и выключила лампу. Я тут же нашел ее тело в кромешной тьме и прижал к себе, ощущая гладкое тепло ее кожи. Ее все еще влажные волосы пахли той опьяняющей смесью ароматов, что ассоциировались у меня с ней, и я уткнулся в них носом.

– Эй, Джос?

– Мм?

– Ты хочешь, чтобы Мадемуазель спала на твоей стороне кровати или на моей?

Она мощно пнула меня пяткой в голень:

– Продолжишь дразниться, Уокер, и у тебя вообще никакой стороны тут не будет.

Я немедленно заткнулся. Если не брать в расчет поул-позицию и «Крокодилий штопор», ложечки были одной из моих любимых позиций. И я не хотел терять эту привилегию.