Серые грозовые облака захватили все небо, скрывая любые свидетельства того, что еще час назад стояла ясная и солнечная погода. Я нырнул в моторхоум за несколько секунд до того, как ливень зарядил на полную силу, размывая пейзаж за окном.

– Уокер! Двигай сюда! – раздался чей-то голос.

Обернувшись, я заметил своего менеджера, разбившего лагерь в кафетерии. Пробираясь к нему, я не сводил взгляда с сэндвича с пастрами, лежащего возле его правой руки.

– Ты сегодня проделал отличную работу, приятель, – поприветствовал меня Мартин, когда я подошел к нему. – Ты прошел лучший круг с просто убийственным временем.

Развернув соседний стул, я уселся на него задом наперед и прижался грудью к спинке.

– О, благодарю вас, добрый сэр. Ты собираешься это доедать?

Прежде чем он успел ответить, я уже цапнул оставшуюся половинку сэндвича с его тарелки. Сэндвичи от Альби творили чудеса, а квалификация, как правило, распаляла мой аппетит.

Мартин закатил глаза, но не стал на меня ругаться. Вместо этого он достал из портфеля конверт из манильской бумаги. Мой контракт с «МакАлистер». Кусочки пастрами посыпались у меня изо рта.

– Я выделил места, на которые тебе следует обратить особое внимание, – произнес Мартин, двигая документ ко мне. – И прежде чем ты начнешь паниковать, помни, что все это можно обсудить в ходе переговоров.

«Проклятье».

Раздел I, статья II [Сроки действия]

После завершения одного (1) года контракт между «МакАлистер рейсинг» и Теодором Уокером автоматически прекращается, но допускается возможность его продления по согласию сторон.

«Всего один год? Мой первый контракт с «МакАлистер» был на пять лет. Еще до того, как я начал за них выступать, они знали, что меня интересует долгосрочное соглашение. Теперь же мне гарантируют всего один сезон?»

Раздел III [Политика в отношении социальных сетей]

Маркетинговая команда «МакАлистер рейсинг» будет вести все социальные сети Теодора касательно всего контента, касающегося «МакАлистер рейсинг», их спонсоров и/или любых спонсорских соглашений в целях защиты интересов акционеров. Любые сообщения в социальных сетях, которые будут сочтены спорными, автоматически приведут к штрафу в размере 10 000 долларов для Теодора Уокера.

«Чего? Серьезно? Они хотят контролировать мои профили в социальных сетях? Я же не выкладываю посты о том, как нюхаю кокаин в футболке с логотипом «МакАлистера»? Да мне даже наркотики не нравятся, мне становилось дурно всякий раз, как я пытался что-то проглотить или выкурить».

Раздел VII, статья X [Положение о спонсорстве и поддержке]

Спонсорские сделки «МакАлистер рейсинг» замещают любые индивидуальные спонсорские соглашения и сделки. Никакое пересечение не допускается. Этот пункт включает, но не ограничивается спонсорскими сделками в следующих областях: напитки, спортивная одежда (обувь/одежда для активного отдыха), спортивные товары (экипировка и оборудование), электроника.

«Моими крупнейшими и любимейшими личными спонсорами были бренды спортивной одежды и спортивных товаров. Они не только хотели отнять у меня миллионы долларов, но и разрушить отношения, над развитием которых я упорно трудился годами. Просто прекрасно».

Раздел VII, статья X [Правила выступлений]

Тренировочные и квалификационные заезды не накладывают никаких ограничений на пилотов. Но во время Гран-при в интересах набора очков болид номер один всегда будет финишировать выше болида номер два. Для достижения этой цели пилот номер два соглашается, что не будет предпринимать никаких обгонных маневров, разве что у пилота номер один возникнут механические проблемы или же пилот номер два получит четкий приказ от команды.

Когда я положил контракт на стол, мои руки дрожали.

– Мартин, это не контракт, а тюремный приговор.

Ситуации, в которых руководитель команды приказывал одному из болидов отойти в сторону – в интересах безопасности или стратегии, – были нередки, но подписывать договор, в котором черным по белому значилось, что это будет повторяться в каждой гонке сезона, – унижение для меня и моего таланта. Это было все равно что признать, что я не самый лучший и никогда им не буду. Это было чертовски личное оскорбление.

– За исключением этих моментов это отличное предложение, Тео. – Мартин ободряюще улыбнулся. – Ты получишь отличный бонус, плюс премии за хорошее выступление и повышенный процент от корпоративных спонсорских сделок.

– Отличное предложение? – в сердцах воскликнул я.

Несколько человек повернулись в нашу сторону, но мне было наплевать. Я был в ярости:

– Они не только выгоняют меня из моих собственных аккаунтов, но и лишают миллионов от спонсорских сделок и моих существующих соглашений. Они лишают меня…

– Тео! – резко прервал меня Мартин. – Успокойся. Мы сделаем им встречное предложение. Когда ты вообще в последний раз подписывал контракт, не заменив в нем перед этим половину пунктов?

Я задумался.

– Никогда.

– Именно. Мы приведем это соглашение к тому виду, который ты хочешь, договорились?

Я скрестил руки на груди:

– Договорились. Потому что текущее предложение совершенно неприемлемо.

Дело наверняка было не только в моем разрыве с Кристиной. Нельзя предлагать двукратному чемпиону мира, находящемуся на пике карьеры, такой контракт, словно он все еще новичок, которому только предстоит зарекомендовать себя. Но я не рассматривал возможность не продлевать контракт с «МакАлистером». Просто не рассматривал. «МакАлистер» были лучшими из лучших. «Эверест», «Итака» и «АльфаВита» тоже были неплохими командами, они тоже добивались значимых побед, но они не были командами моего отца. Командой моего отца был «МакАлистер». И я не собирался отказываться от единственной вещи, которая у меня от него осталась.

– Почему бы тебе не сбавить обороты в социальных сетях, пока мы обсуждаем детали нового контракта? – предложил Мартин. – Мне-то плевать, что ты там постишь, но, может, в этом году обойдемся без прямых трансляций из ночных клубов?

Я закатил глаза:

– Моим фанатам нравится, что я живу обычной жизнью.

– Не знаю, в каком мире ты живешь, малыш, но эксклюзивное обслуживание за частным столиком в ТАО никак не назовешь обычной жизнью. – Он изогнул бровь. – Ты вдохновляешь, но уж точно не можешь служить примером обычной жизни.

– Я не собираюсь меняться только для того, чтобы угодить Эйвери, Мартин. Это полная чушь, и ты прекрасно это знаешь.

– А я никогда и не велел тебе меняться, Уокер. Но мне кажется, что немного сбавить обороты тебе не повредит. Тебя разве убьет, если ты будешь проводить сессии вопросов и ответов полностью одетым и не сидя в своей ванной?

Это была не моя ванна. Это была ванна в гостиничном номере какой-то случайной цыпы, которую я подцепил в прошлом году. Но кран там был в форме змейки, и мне это показалось крутым. Правда, я не думал, что эти детали сейчас пойдут мне на пользу, так что я решил придержать эту информацию при себе.

– Ладно, я сбавлю обороты. Что-нибудь еще? Как думаешь, Эйвери предпочтет, чтобы я облизал пальцы его ног или натер воском задницу?

Мартин проигнорировал мою шутку и отхлебнул воды:

– Мне насрать, чего хочет Эйвери. Меня волнует, чего хочешь ты. Поэтому я сейчас свяжусь с юристами, и мы подготовим встречное предложение. А ты просто не отсвечивай, не делай ничего глупее обычного, и все будет хорошо. Capisce[6]?

Я поднялся на ноги. Все мое тело сжалось от раздражения и обиды, но я сумел выдавить из себя согласие, прежде чем надуться и скрыться в уединении своего номера. Рассел, лично поговорив с Мартином, заскочил ко мне, но я не был в настроении обсуждать это. Даже с ним.

Прежде чем Ричард начал встречаться с моей мамой – во времена, когда он был просто старым менеджером моего отца, моим другом и отцовской фигурой, – я бы написал ему. И записал бы ему длинное голосовое сообщение, где бы жаловался на то, как сильно я ненавижу политику и контрактную составляющую спорта, ведь все, чего я хотел, – это просто гонять на треке. Но теперь он был предан не мне, а моей маме, а последнее, что мне требовалось, – это чтобы она волновалась за меня, если он вдруг перескажет ей что-то из сказанного мною.

Следующий час я провел в гоночном симуляторе «Формулы-1». Его альтернативная реальность позволяла мне гонять за «МакАлистер» без каких-либо контрактных условий или обязательств.

Тихий стук в дверь вернул меня в реальный мир, как раз когда я заканчивал двадцать второй круг виртуального Гран-при Абу-Даби. Через мгновение в щель просунулась светловолосая голова Джози. Ее улыбка мигом сняла накопившееся в моем животе напряжение.

– Привет! Я могу спрятаться у тебя?

Я поставил игру на паузу и жестом пригласил ее войти.

– Только если расскажешь, от кого мы прячемся.

Джози протиснулась в щель и закрыла за собой дверь. Ее черная футболка немного задралась спереди, открыв подтянутый животик, который я ласкал языком прошлым вечером. Я сдвинул огромную, занимающую половину дивана подушку, чтобы она могла сесть рядом.

– Я прячусь от Риса, – призналась Джози, оказавшись в безопасности моего убежища. – Мне кажется, мой мозг разорвется на миллион мелких частей, если он еще хоть раз спросит меня, как провести А/В-тестирование рекламной кампании в соцсетях.

Когда дело доходило до продвижения в социальных сетях, директор по маркетингу «МакАлистера» становился абсолютно беспомощным. Разумеется, он понимал важность этого направления, но совершенно не знал, как этим заниматься. Разумеется, для этого у него существовала целая команда профессионалов, но он все равно задавал одни и те же вопросы непомерное количество раз.

Я предложил Джози второй джойстик:

– Хочешь поиграть?

Джози взяла джойстик и позволила мне показать, как настроить своего гонщика, – в прошлый раз я проделал всю процедуру за нее. После десятиминутной паузы мы начали новую гонку. Но прошло всего четырнадцать кругов, прежде чем Джози спросила:

– Не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

– Фи-и, – простонал я, дразня ее. – Ну почему женщины всегда хотят поговорить?

Не сводя глаз с экрана, Джози выбила джойстик у меня из рук. Мне потребовалось целое мгновение, чтобы прийти в себя от удивления, и к тому моменту, как я подобрал джойстик, она уже опережала меня.

– Ты самый болтливый человек из всех, кого я когда-либо встречала, – произнесла Джози, агрессивно нажимая на кнопки. Я не был уверен, какую комбинацию она хотела провернуть, но было очевидно, что она не сработает. – Ты забыл, как прожужжал мне все уши рассказом о своей сверхъестественной способности всегда точно определять спелость того или иного фрукта?

Я усмехнулся, отмечая точность ее наблюдения:

– А ты забыла, как прожужжала мне все уши лекцией о том, что я каждое утро должен наносить солнцезащитный крем?

– И я продолжаю придерживаться этого мнения, – с пылом заявила Джози. – Это не только позволяет предотвратить рак кожи, но и помогает бороться с морщинами и старением кожи. Я просто забочусь о тебе, Уокер. Ты можешь этого не осознавать, но ты постоянно подвергаешься воздействию ультрафиолетового излучения. Даже в своем удобном маленьком гоночном шлеме. Но если ты хочешь иметь веснушки и морщины, то ты волен игнорировать мои советы. Только не приходи ко мне слезно просить лучшую антивозрастную сыворотку, когда в сорок ты будешь выглядеть на шестьдесят пять!

Я ухмыльнулся:

– Может, ты еще хочешь, чтобы я постоянно ходил с зонтиком?

Джози поставила игру на паузу и резко повернулась в мою сторону:

– Это вовсе не шутки. Ты можешь думать, что ты превыше всех остальных мужчин, Теодор Чейз Уокер, но ты точно не выше солнца. Это огромный пылающий шар света, огня… и других вещей.

– А кто сказал, что я превыше всех остальных мужчин?

– Ты! – Джози запрокинула назад голову и рассмеялась. Единственное, чего мне хотелось – это покрыть всю ее обнаженную кожу любовными укусами, каждый след – воспоминание о тех стонах, что она издает, когда я всасываю ее кожу между зубов. – Во время интервью SkySports сегодня утром. Ты сказал: «Может, на гоночном треке мой номер и семнадцать, но во всем остальном я – номер один».

«Ну и в чем я был не прав?»

– Ты так говоришь, будто это что-то плохое. – Я усмехнулся. – По крайней мере, я – номер один по доведению до оргазма.

– Господи, Уокер, ты вечно будешь… – Щеки Джози порозовели, и она запнулась. – А, неважно.

– Вечно буду что? – подсказал я ей. – Брось, Джос, ты не можешь вот так томить меня в ожидании.

Она отмахнулась:

– Забудь. Все в порядке. Давай играть.

У меня была сестра. И мозг. Когда женщина говорила, что все в порядке, все было далеко не в порядке. Все было максимально не в порядке. Однажды одна киса сказала мне, что все в порядке, а затем швырнула мне в голову туфлю от «Лабутен». И лишь моя быстрая реакция позволила мне сохранить левый глаз.

– Все, очевидно, не в порядке, – мягко произнес я. – И ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что я не отпущу ситуацию, пока ты мне не скажешь. Так что мы можем пойти легким путем или сложным, но в обоих случаях все закончится тем, что ты поделишься со мной тем, что не дает тебе покоя.

Джози вздохнула, но промолчала. Так, похоже, она выбрала сложный путь.

Я начал громко петь «Богемскую рапсодию», зная, что не пройдет и десяти секунд, как Джози попросит меня остановиться. Однажды она сравнила мой голос с «бензопилой, пропущенной через блендер в вертолете». И это еще меня называли любителем драмы. Только представьте.

Джози закрыла уши руками:

– Ну хорошо! Хорошо! У меня сейчас из ушей кровь пойдет!

«Ха! Успех».

– Теперь, когда с этим разобрались, – с ухмылкой произнес я. – Пожалуйста, закончи предложение «Господи, Уокер, ты вечно будешь…».

Джози потянулась рукой к тонкой золотой цепочке на шее и потеребила свисавшую с нее маленькую букву J.

– Напоминать мне, что ты более опытен в сексе, чем я.

Моя челюсть резко отвисла, и я быстро заморгал. Это было совсем не хорошо. Все, что я смог из себя выдавить, это сдавленное:

– Что ты имеешь в виду? У тебя было несколько длительных отношений.

– Да, но это вовсе не означает, что они были какими-то сексуально авантюрными. Я привыкла менять около трех поз за раз и заканчивать. А твоя любимая поза, наверное, называется «Похотливый бегемот» или что-то в этом роде. И я не сомневаюсь, что ты перепробовал множество других безумных поз с причудливыми названиями типа «Летучая белка» или «Римская вилка».

Джози перечислила еще несколько столь же абсурдных названий, и я согнулся пополам от смеха, не в силах сохранить серьезное выражение лица, когда она произнесла «Поворот трубы». Моей любимой позой была миссионерская, но озвучивать это было бы как-то тупо.

– Я не должна была этого говорить, – сказала Джози, густо покраснев. – Я все испортила. Давай забудем, что я вообще хоть что-то сказала. Лады? Лады. Звучит как отличный план. Самые продуманные планы… что-то типа того, не могу сейчас вспомнить точную фразу. Неважно. Ты же согласен вычеркнуть все вышесказанное из протокола, да? Потому что я знаю, что ты скорее предпочтешь отбеливатель выпить, чем вести подобные разговоры.

Джози не ошибалась, как правило, я всячески избегал подобного вида разговоров, предпочитая вместо этого кататься по раскаленным углям и битому стеклу. Но с Джози я не возражал. Она всегда была исключением.

– Ты не сделала ничего плохого, – заверил я. – Мы должны иметь возможность говорить о подобных вещах друг с другом. Хей. Мы же в первую очередь друзья. И я хочу, чтобы тебе нравилось проводить время со мной точно так же, как мне нравится проводить время с тобой.

Джози поерзала на месте.

– Мне нравится. Поверь мне. Просто я не хочу, чтобы ты считал меня скучной потому, что я не могу поднять ногу за голову или заниматься сексом, стоя вниз головой. Я только за то, чтобы попробовать что-то новое, но я вовсе не стремлюсь сломать себе спину, играя со своим телом в «Твистер», понимаешь меня?

– Каким, по-твоему, сексом я занимался? Послушать тебя, так я трахал женщин посреди водоема, кишащего акулами.

Джози кивнула:

– Ну, я не знаю. Вполне возможно. Реми в одном из выпусков «Дебилов и дилдо» рассказывала о девушке, которая занималась сексом во время прыжка с парашютом.

Я усмехнулся:

– У меня была своя доля безумного секса, Джос, но это вовсе не значит, что только он мне и нужен. И если уж говорить начистоту… Я чертовски напуган твоим опытом. Я тут сражаюсь с парнями, у которых есть многолетняя фора в изучении твоего тела и вещей, которые доводят тебя до оргазма. Но доводить тебя до оргазма. Вот что доставляет мне удовольствие, ангелочек.

– Правда?

– Правда, – подтвердил я. – Хотя если ты хочешь попробовать «Крокодилий штопор», мы всегда можем…

– Нет. Единственный штопор, который мне нужен, – штопор для вина, благодарю покорно. – Джози рассмеялась. – А теперь ты можешь рассказать, что с тобой происходит? И не вздумай говорить, что все в порядке. Ты хрустишь костяшками пальцев, только когда нервничаешь. А с тех пор, как я пришла, ты трещишь ими словно долбаными петардами.

– Ты умная женщина, Бэнкрофт! – рассмеялся я, впечатлившись.

Я действительно хрустел пальцами, когда нервничал, но сам редко замечал это. Я указал на шрам, пересекавший мою левую бровь.

– Ты же замечала мой шрам?

– Ага, – ответила она, ее губы расплылись в улыбке. – Если мне не изменяет память, ты сказал, что то ли ты подрался со львом в клетке, то ли неудачно воспользовался консервным ножом с завязанными глазами.

– Или прокатился на скейтборде по склону вулкана.

Джози закатила глаза, но уголки ее губ расплылись в улыбке. Я сделал глубокий вдох. Это была одна из тех немногих тем, для которых я не мог подобрать слов.

– Его мне оставил Эйвери, – вздохнул я.

У Джози отвисла челюсть, ее брови взмыли вверх.

– Типа… Джеймс Эйвери?

– Он самый.

– Он что, кастетом тебе двинул? Боже правый, Уокер.

Ощущения точно были похожие. В памяти тут же всплыло уродливое выпускное кольцо, которое он носил. Чертовски безвкусное. Джози провела по белой неровной коже большим пальцем, и я тут же растаял от ее прикосновения, словно масло.

– Я встречался с его дочерью Кристиной. – Я сделал небольшую паузу. – Ну, точнее, это она считала, что мы встречаемся, а я думал, что мы всего лишь весело проводим время.

– Как мы? – тихо спросила Джози, отведя взгляд.

– Вовсе нет, – заверил ее я. – Мне тогда было чуть за двадцать, и я был дипломированным идиотом.

– Ты до сих пор дипломированный идиот. – Взгляд Джози на мгновение пересекся с моим, и она быстро улыбнулась. – Так он ударил тебя за то, что ты встречался с его дочерью? Как будто бы чрезмерная реакция.

Я вздохнул:

– Все закончилось очень плохо.

Я не винил себя в произошедшем, но я знал, что мои поступки сыграли свою роль в том, что Кристина покатилась по наклонной. После того как я добился запретительного судебного приказа, родители отправили ее в реабилитационный центр в Швейцарии. Ну, по крайней мере, так утверждали слухи.

Джози провела указательным пальцем по контуру моих мышц живота, проступающих сквозь ткань футболки:

– Между вами что-то произошло?

Я ответил не сразу.

– Эйвери с тех пор мне проходу не дает. И слушай, я не идиот, я понимаю, что Блейк – всеобщий любимец, но я тоже вношу свой вклад в результаты команды. Я – такая же часть «МакАлистера», как и он. Но Эйвери просто из штанов выпрыгивает, чтобы усложнить мне жизнь. Мне кажется, это меня просто допекло сегодня.

Джози крепко меня поцеловала, заставив на мгновение забыть, о чем мы вообще говорили. Обычно инициатором всех наших поцелуев был я, поэтому она застала меня врасплох, но я подался ей навстречу, позволяя вкусу ее губ успокоить мое бешено колотящееся сердце. Наши языки нашли друг друга, я на миг задумался, не слишком ли одержим поцелуями, но быстро отбросил эту мысль.

Несколько мгновений спустя она отстранилась.

– Блейк не всеобщий любимец.

– Разве?

Ее соблазнительно пухлые губы растянулись в дерзкой улыбке.

– Нет. Я слышала, одному из инженеров ты нравишься больше.

– Уф. – Я хихикнул. – Ну, в любом случае ты – все еще моя любимица.

– Еще бы. – Джози усмехнулась и подмигнула мне. – Я – всеобщая любимица.

Она не ошиблась.

Я быстро взъерошил ей волосы:

– Хочешь вернуться в отель и заказать еду? Можем посмотреть фильм или еще что-нибудь. Мне совсем не хочется куда-либо идти.

– Конечно. О! – Джози захлопала в ладоши. – А мы можем заказать суши?

– Твое желание – закон для меня, принцесса.

Схватив с приютившегося рядом с диваном крошечного столика телефон, я увидел новое сообщение от Блейка.

Блейки Блейк: Привет! Мы с Алдером собираемся пойти поужинать. Ты с нами?

Тео Уокер: Не. Хочу сегодня остаться у себя. Но спасибо за приглашение, приятель.

Блейки Блейк: Дикий Уокер хочет остаться у себя? Мир, должно быть, рухнул.

Но мой мир не рухнул. Он только начинал вращаться вокруг румяной блондинки с самыми соблазнительными губами, что я когда-либо видел.

– Тео? – окликнула меня Джози, когда мы начали собираться, чтобы уйти. Я повернулся к ней.

– Да?

Ее лицо озарила улыбка, и она прижалась своими мягкими губами к моему лбу.

– Ты тоже мой любимчик.