Гран-при Монако – самая медленная и сложная гонка. А заодно и одна из самых напряженных, поскольку толпы знаменитостей в гараже, от Себастьяна Стэна до Серены Уильямс, только и делают, что наблюдают за тобой и ждут, когда ты либо облажаешься, либо победишь.

Ирония заключалась в том, что для гонщиков трасса в Монако была не очень интересна. На ней практически не было участков для атак или обгонов – конечно, их возможность не исключалась полностью, но сводилась к минимуму. Если только не случалось аварий, поломок или крайне неудачных пит-стопов, то пилоты в основном финишировали в том же порядке, в котором выстраивались на стартовой решетке.

Когда погасли стартовые огни, я выжал максимум энергии из движка болида, что позволило мне сохранить вторую позицию на старте. За исключением нескольких неприятностей – шины Блейка слишком уж износились на последних кругах, а мой двигатель едва не перегрелся, – гонка для «МакАлистера» прошла идеально, и мы завоевали два первых места на подиуме. Блейк оставался моим другом и напарником по команде, но как же приятно было время от времени опережать его, пусть и всего на 2,17 секунды.

К тому моменту, как я принял душ и переоделся, празднование уже началось. Я объехал несколько яхтенных вечеринок, а затем решил закончить свой вечер на ежегодном мероприятии, устраиваемом «Дом Периньон». Оно было настолько эксклюзивным, что даже адрес его проведения раскрывали за час до начала. Не каждый пилот мог рассчитывать на приглашение, поэтому каждый год сохранялась интрига, кто же там будет. «МакАлистер», а теперь и «АльфаВита» были единственными командами, сотрудники которых имели постоянное приглашение.

В этом году вечеринка проходила в огромном поместье на окраине Монако. Я понятия не имел, кому оно принадлежало, но практически не сомневался, что в какой-то момент истории им владел Элтон Джон.

Пройдя по всем коридорам и анфиладам просторного дома мимо мраморных изваяний женщин с кувшинами в руках и невероятно дорогих картин, которые выглядели так, словно их нарисовали карандашом, я наконец-то добрался до заднего двора, где меня встретили медленно тающая ледяная скульптура и гул оживленных разговоров. Голливудские режиссеры не спеша потягивали дорогое вино, пока актрисы и модели делали селфи и общались в свете изысканных фонарей.

Я слонялся по вечеринке, болтал и принимал поздравления с победой, а затем заметил спрятавшихся в баре в углу Лукаса и Гарри.

– Добрый вечер, джентльмены, – поприветствовал я их, заказывая коктейль у бармена.

Лукас едва успел сказать мне «привет», как мне на уши подсел Гарри Томпсон. Он проводил уже третий сезон в «Формуле-1», но впервые получил приглашение на вечеринку, и сказать, что он был шокирован – это ничего не сказать. Его щеки порозовели от волнения, а янтарные глаза сверкали словно ярмарочные огни, когда он замечал одну знаменитость за другой.

– Это что, Сидни Суини? – нервно рассмеялся он, когда мимо нас продефилировала актриса из «Эйфории». Его челюсть отвисла почти до изысканной обуви Лукаса от Валентино. – Я на девяносто девять процентов уверен, что это она. Я запал на нее… да как только впервые увидел на экране.

На моем лице появилась понимающая улыбка, и я медленно отпил свой коктейль. Блеск и гламур «Формулы-1» еще не успели пресытить Гарри, и он был просто счастлив оказаться здесь. Не мешало и то, что Томпсон попросту боготворил землю, по которой ходил Лукас, что придавало моему другу приятный заряд уверенности в себе.

– Тебе стоит поговорить с ней, – подбодрил его Лукас. – Уверен, она под впечатлением от твоего сегодняшнего выступления.

– Правда? – Томпсон с трудом оторвал взгляд от мисс Суини. То, как он буквально тянулся к Лукасу в надежде на одобрение, умиляло. – Ты так думаешь?

Я согласно кивнул:

– Проклятье, даже я впечатлен.

Гарри допил свой коктейль и взглянул на нас с уверенностью, которая могла возникнуть только у двадцатичетырехлетнего парня с несколькими сезонами в «Формуле-1» за спиной.

– Прошу прощения, джентльмены.

– Он такой забавный, – поддразнил я Лукаса, ткнув его локтем в бок. – Совсем как щеночек.

– Ха-ха. – Лукас показал мне средний палец. – Ты просто завидуешь, что у тебя нет личного фаната.

– Технически есть, – ответил я. – Блейк втайне просто одержим мною.

Мой напарник по команде как раз припарковался за соседним столиком, обсуждая со своим менеджером Китом бог весть что. Если дьявол трудился не покладая рук, а Крис Дженнер работала добросовестно и еще усерднее, то Кит фигачил за гранью понимания. Этот человек был легендой, он заправлял делами одних из лучших спортсменов в мире. Когда я только попал в «Формулу-1», Кит предложил мне представлять и мои интересы, но я не хотел подписывать контракт с тем же человеком, что и Блейк. Мы двое и так достаточно конкурировали, и последнее, что мне требовалось – это соперничать еще и за внимание собственного менеджера.

– А где его вторая половинка? – поинтересовался я, осознав, что не видел Эллу весь вечер. Как и Джози, если уж на то пошло.

– Общается с Заком Лавином.

Я склонил голову:

– С кем?

– Он играет за «Буллз», – ответил Лукас, словно это все объясняло. – Баскетбольную команду из «Чикаго».

Ага. Все американские спортивные команды, которые я знал, были из Бостона. «Ред сокс», «Бостон брейвз», «Бостон селтикс», «Бостон брюинз» и, наконец, «Нью-Ингленд пэтриотс». Лукас был родом из Массачусетса и хранил глубокую преданность командам из своего родного города.

– А, круто.

Лукас воспринял мои слова как приглашение рассказать о статистике и основных хайлайтах карьеры этого Лавина. Следующие полчаса я вполуха слушал Адлера, после чего извинился и ушел в уборную. Джози все еще нигде не было видно, поэтому, проходя мимо стайки моделей, заново наносивших себе блеск для губ, я отправил ей текстовое сообщение.

Тео Уокер: Где ты, принцесса?

Джози Бэнкрофт: Я ищу зонтик!

Выйдя из уборной, я спустился по винтовой лестнице на вечеринку. Ночь была великолепной, полуночно-синее небо усеивали алмазные звезды. В зонтике не было абсолютно никакой необходимости.

Тео Уокер: Нет дождя.

Джози Бэнкрофт: Для коктейля. Миленький маленький зонтик.

Следом она прислала голосовое, содержащее крайне невнятную версию песни Рианны и Jay-Z Umbrella.

Тео Уокер: Тебе нужен зонтик для коктейля? Зачем?

Джози Бэнкрофт: Да. Фиолетовый.

Тео Уокер: Фиолетовый? Ангелочек, ты пишешь какую-то бессмыслицу.

Джози Бэнкрофт: У тя есть фиолетовая зажига?

Если у меня и появились какие-то подозрения, что Джози пьяна, то последнее сообщение их полностью подтвердило. Ее бесило, когда люди сокращали слова. «Тя» вместо «тебя», «зажига» вместо «зажигалка». Джози утверждала, что, если только вы не обезвреживаете бомбу или не находитесь на похоронах, нет ровным счетом никаких причин, по которым вы не можете потратить пять лишних секунд на то, чтобы напечатать слово целиком. Однажды я послал ей «Спс, и тя тож», и она пригрозила заблокировать мой номер.

Джози Бэнкрофт: Збй. Ншла.

Тео Уокер: Зачем тебе фиолетовая зажигалка и зонтик для коктейля?

Я все ждал, когда появятся три маленькие точки, указывающие, что она печатает ответ, но они так и появились. Прошло еще целых два часа, прежде чем я ее заметил. На ней было белое мини-платье с блестками, и оно так обтягивало ее фигуру, что я аж завидовать начал.

Дико размахивая руками, Джози болтала с Расселом и Сэмом, тренером Блейка. Оба мужчины смеялись над каждым ее словом, и у меня по телу пробежала волна ревности. О Расселе беспокоиться не стоило. Но вот Сэм? Он был одиноким красивым парнем лет тридцати, и он смотрел на Джози так же, как и я. С сильным желанием.

Ну нет. Нет. Благодарю покорно, добрый сэр.

– Привет, красотка, – произнес я, подходя к Джози. Повернувшись к ее собеседникам, я кивнул: – Рассел. Сэм.

– Уокер! – громко взвизгнула Джози. – Привет!

В этот момент диджей включил ремикс песни, которая, должно быть, очень нравилась Джози, потому что, не говоря ни слова, она потащила меня на переполненный танцпол на краю лужайки. «Пока, Рассел. Пока-пока, Сэм». Висящие над нами огни меняли цвет, пульсируя под музыку. Потные тела прижимались друг к другу, но для меня имела значение одна лишь Джози. Она терлась об меня так, словно мы находились в Вегасе в стрип-клубе и я заплачу, только если она станцует мне приват. «Черт, как же я ее хочу». Несмотря на количество выпитого, мой член встал и оказался готов к действиям всего через несколько мгновений.

– Твои глаза прекрасны, – невнятно произнесла Джози. Ее рука скользнула вверх и приобняла меня за шею, мое сердце пропустило удар, когда она прижалась лбом к моему. – Словно океан.

Джози провела ногтями по моей голове, и во мне разгорелось желание. Не требовалось быть детективом, чтобы понять, как сильно она пьяна. Ее губы оказались так близко к моим, что я практически ощущал вкус водки. Она не просто напилась. Ее состояние было близко к полной отключке. Глаза остекленели, движения сделались расторможенными и неуверенными.

– Полагаю, нам стоит вернуться в отель, – произнес я, обращаясь за зрелостью моего внутреннего Лукаса.

Джози требовались вода и постель. Я чертовски ненавидел рвоту, но пусть уж лучше ее стошнит в уединении ванной комнаты в отеле, чем посреди частной вечеринки.

Джози в ответ наклонилась вперед и провела языком по моей нижней губе. Мое зрение на мгновение затуманилось. Никто не обращал на нас внимания, но ее смелость все равно удивила. Кто-то очень быстро перешел от «мы не можем разрушить нашу дружбу» к «позволь мне облизать твои губы на публике». Не будь она так пьяна, я был бы в восторге.

Я осторожно убрал ее руки с моей шеи:

– Пойдем.

– В твой номер, – уточнила она.

– В мой номер, – тупо повторил я.

– Ага. – Ее губы коснулись моей шеи, оставив дорожку из поцелуев. – А затем я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не охрипну от стонов.

«Что, простите?» Вся кровь, что была в моем теле, отхлынула от головы и направилась прямиком к члену. Он становился тверже с каждой минутой. Я даже не понял, что перестал танцевать, пока Джози не шлепнула меня по бедру.

– Ты пьяна, Джос, – наконец произнес я.

Она практически опиралась на меня. Я не сомневался, что, если сделаю шаг назад, она рухнет на землю, словно срубленное дерево.

– Очень пьяна.

– Когда мы с тобой переспали, я тоже была пьяна, – отметила она.

Справедливое замечание. Но в тот раз мы оба были пьяны. Сейчас же она была «в дрова», я же – в лучшем случае навеселе. И как бы мне ни хотелось провести эту ночь между ее ног, Джози сейчас была не в том состоянии, чтобы принимать такое решение. Если мы снова переспим, она должна быть абсолютно трезвой, чтобы чертовски хорошо запомнить, как я раз за разом довожу ее до оргазма. Снова, снова и снова.

– Ну если ты будешь все еще в настроении потрахаться завтра, тогда это и обсудим.

– Буду, – без колебаний ответила Джози. Она подалась вперед, словно собиралась рассказать мне секрет. – Я становлюсь мокренькой при одной только мысли о том, как ты трахаешь меня своим идеальным чле…

– Нет! – практически закричал я. Мне требовалось, чтобы она замолчала до того, как шатер в моих штанах станет слишком уж заметен. – Давай уложим тебя в постель. Там и поговорим.

– В твою постель? – спросила она, слегка надув губы.

Мне нравилось, как она смотрела на меня – словно я был подарком, который требовалось развернуть.

– Конечно, Джос, – согласился я, не зная, как еще можно было убедить ее уйти. – Ты можешь спать в моей постели.

Она пробормотала, что спать-то мы и не будем, но я полностью сосредоточился на том, чтобы вывести ее с вечеринки целой и невредимой.

Поддерживая Джози за талию, я повел ее к выходу. Если бы я так не беспокоился о том, что она споткнется, я бы наслаждался завистливыми взглядами каждого мужчины, мимо которого мы проходили. Они удивились, что я подхватил здесь самую горячую цыпочку? Проклятье, я бы мог ее подхватить, если бы мне не приходилось в буквальном смысле волоком тащить ее в такси.

Поездка обратно в отель была свидетельством моей силы воли.

Джози не шутила, когда говорила, что хочет меня. Я на мгновение отключился, когда она сказала, что кончила, просто думая о том, как мы занимаемся сексом. Я и не знал, что такие грязные слова могли вылетать из такого милого ротика. Мои яйца распирало от желания, меня могло просто разорвать на части.

Едва мы оказались в уединении моего гостиничного номера, Джози разделась.

– Расстегни мне молнию, пожалуйста.

По крайней мере, она была вежливой пьяницей.

Она собрала волосы на макушке и терпеливо ждала, когда я выполню ее просьбу. Я быстро расстегнул молнию, борясь с желанием провести кончиками пальцев по изгибу ее позвоночника. Я протянул ей чистую футболку из чемодана, отчаянно пялясь на стену позади нее, а не на ее идеальные груди-капельки. Когда я удостоверился, что Джози оделась, я наконец перевел на нее взгляд. Она хмуро глядела на меня, выпятив нижнюю губу. Это была самая сексуальная обиженная гримаса, что я видел.

– Ты больше не хочешь заниматься со мной сексом, – грустным тоном произнесла она. – Почему?

– Разумеется, хочу, Джози. – Я вздохнул. Я не мог поверить, что мы разговариваем на эту тему. – Но почему ты хочешь вновь заняться со мной сексом?

Ну, помимо того, что я невероятно красив, безумно весел и чертовски талантлив, само собой.

– Ты – мой любимый банан.

Я вопросительно наклонил голову, не понимая, какое отношение бананы имеют к нашему занятию сексом. Джози ненавидела бананы. Она смотрела на них так, словно они – реинкарнация злого духа.

– Эм. Ну, ладно. Хорошо для меня, наверное.

Джози в ответ начала бормотать слова из припева Good 4 U, что не сделало ситуацию ни капельки понятнее. Я подошел к мини-холодильнику и достал бутылку воды, которая стоила, наверное, баксов девяносто. Передав бутылку Джози, я смотрел, как она медленно делает несколько глотков. Завтра утром ей будет очень плохо, поскольку проснется она под выступление группы мариачи в ее голове.

Осушив половину бутылки, Джози протерла рот тыльной стороной ладони.

– Ты любишь бананы?

Я растерянно рассмеялся:

– Ну, да.

– Какого сорта?

Может, я был пьянее, чем думал, ведь взгляд, которым меня одарила Джози, заставил меня почувствовать себя идиотом, раз я не понимаю, что она имеет в виду. Существует больше одного сорта бананов? Может, она имела в виду спелые и зеленые?

– Мы можем вернуться к этому разговору утром? – предложил я, потому что я слишком устал и растерялся, чтобы пытаться глубже копаться в этом.

Я разделся до трусов, прежде чем отвести Джози к кровати. Она уютно устроилась на качественном одеяле и простынях с плотностью ткани в 800 единиц. Нет, отель не предоставлял простыни из египетского хлопка и свежевыстиранное одеяло. Да, я повсюду возил с собой собственный комплект постельного белья, потому как одна только мысль о том, что какие-то случайные люди спали в той же постели всего неделю назад, доводила меня до трясучки.

– Тео? – пробормотала Джози несколько минут спустя.

– Да, Джос?

Когда она не ответила сразу, я предположил было, что она уже уснула, но затем услышал ее усталый голос.

– Ты – мой любимый.

От ее слов у меня в животе последовала любопытная реакция. Ровное, глубокое дыхание показало, что алкоголь увлек Джози в страну снов, так что мне не требовалось отвечать. Я не очень понимал, испытываю я облегчение или разочарование оттого, что она не услышала, что и она тоже – моя любимая.