Было гораздо проще держать Тео в милом и крохотном загончике, который я создала для него прямо посреди френдзоны, когда я не знала, что он снова хочет со мной переспать. Точнее, я всегда знала, что Тео хочет со мной переспать – он ясно давал это понять с нашей самой первой встречи. Но я всегда думала, что это что-то вроде зуда – почесал и забыл. Как оказалось, ничего подобного.

Неприятно это признавать, но это было единственное, о чем я думала со времен последней гонки. Он был единственным, о чем я думала. Тяжесть его большой руки на моем бедре. То, как его глаза загорались от желания при виде меня. Украшающая его челюсть щетина.

Это вовсе не было частью моего плана.

Я планировала сосредоточиться на себе, а вовсе не на словах Тео о том, что хотел трахать меня до тех пор, пока я стоять прямо не смогу – а я не сомневалась, что он на это способен. Этот мужчина благоухал сексуальной энергией, словно одеколоном.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Элла. Мы с ней сидели в гараже, наблюдая за тем, как Блейк и Тео в последний раз проверяют болиды перед Гран-при Испании. – Ты все время смотришь в пустоту, словно тебе явилось видение.

Я положила голову ей на плечо:

– Я просто устала.

– Ты же помнишь, что в любой момент можешь поговорить со мной? Расставания всегда тяжелы.

Но проблема была не в моем расставании с Эндрю. Проблема была в том, что я уже запала кое на кого еще. И особенно в том, что этим кое-кем еще, как ни странно, оказался Тео. Мой друг, ее друг, лучший друг ее парня. Давайте поговорим о запутанных взаимоотношениях.

– И я ценю твое предложение. Но я в порядке, Эл. Правда.

– Ага-ага. – Элла внимательно разглядывала меня, закусив нижнюю губу. Я понимала, что она мне не верит. – Как скажешь. Мое предложение остается в силе.

– Спасибо, детка, – произнесла я. – Мы с Уэс собираемся наблюдать за гонкой с трибуны. Хочешь с нами?

Элла покачала головой и усмехнулась:

– И иметь потом дело со службой безопасности Блейка? Ну уж нет. Увидимся на мероприятии после гонки, лады?

– Лады!

Отыскав Уэс в моторхоуме, я с ней направилась к трибунам, расположенным возле стартовой решетки. Обходя незнакомцев, плечом к плечу сидящих там в цветах их любимой команды «Формулы-1», мы поднялись по ступенькам. Мне всегда нравилось это чувство товарищества среди фанатов – людей, которые могли бы никогда не встретиться, но наладили друг с другом связь, потому что болели за одну и ту же команду.

Найдя свои места, мы уселись на жесткие пластиковые сиденья. Мои ноги нервно стучали по полу, дробя оброненный попкорн и скорлупу арахиса. Когда на светофоре над стартовой решеткой замигали огни, толпа затихла. В тот самый момент, когда на светофоре погас последний огонек, извещая о начале гонки, из громкоговорителя раздался голос диктора.

Тео с ходу показал отличный темп, его старт был настолько хорош, что Уокеру даже не понадобилась созданная болидом Блейка зона пониженного давления. Тео агрессивно зашел в первый же поворот, заставив Блейка притормозить и уступить лидерство. Следующие шестнадцать кругов они вдвоем боролись друг с другом, попеременно вырываясь вперед в споре за позицию лидера.

На двадцать четвертом круге гонщик «Катализатора» слишком близко подрезал Тео, заставив его задеть бордюр правым передним колесом. Тео мгновенно потерял контроль над машиной, и его болид врезался в отбойник. От раздавшегося скрежета металла у меня волосы на руках встали дыбом.

Я видела, наверное, практически каждую аварию пилотов «Формулы-1». И какой бы незначительной она ни казалась, мое сердце все равно замирало всякий раз, я затаивала дыхание всякий раз, пока ждала, чтобы убедиться, что с пилотом все в порядке. Авария Тео точно не была самой худшей из всех, в которых ему пришлось побывать, но и хорошей ее назвать было нельзя. Не то чтобы хорошие аварии вообще существовали в природе.

Камера переключалась между Андреасом, стоявшим в гараже посреди инженеров, и болидом Тео, окруженном кусками металла. Проклятье. Я вывернула на максимум громкость на наушнике рации, которую я по-прежнему таскала с собой, чтобы всегда оставаться в курсе происходящего.

– Тео! – взывал Андреас по радио. – Ты в порядке, приятель?

– Ну, меня только что сбила машина на скорости сто семьдесят километров в час, – ответил Тео, тяжело дыша. – Так что мне определенно бывало и лучше, Андреас. Но я ценю твою заботу. Она почти помогает забыть, что меня будто сковородкой по затылку ударили.

– Скоро приедет машина безопасности. Ты сможешь выбраться самостоятельно?

Тео ответил не сразу.

– Нет. Мою задницу словно приклеили к сиденью. Не самый лучший момент моей жизни. Я бы хотел вернуть обратно деньги за эту гонку.

Я фыркнула. Радиопереговоры Тео славились именно тем, какими нелепыми они могли быть.

Я наблюдала за тем, как инженеры безопасности извлекают разбитый болид Тео, на огромном экране. Как только они вытащили Тео наружу, он пнул шину, затем наклонился и схватился левой рукой за правое плечо. Пилотов «Формулы-1» вообще не волновало впечатывание в отбойник, куда больше они переживали, что их болиды разбиты, а шансы на победу – потрачены. Теперь, когда фанаты убедились, что с Уокером все в порядке, картинка на экране вновь переключилась на гонку.

Выждав несколько минут, я написала Элле.

Джози Бэнкрофт: Как Тео?

Элла Голд: Он собачится с Расселом, потому что отказывается идти в медицинский центр.

Заставить Тео провериться после аварии было сложнее, чем уговорить малыша согласиться на прививку от гриппа. Это была борьба. Последний раз Тео оказался в медицинском центре в прошлом сезоне, когда Блейк угодил в серьезную аварию, а он за него волновался. Настойчивые заявления Тео о том, что он «в полном порядке» после каждой аварии были не только упрямыми, но и попросту опасными. Может, у болидов «Формулы-1» и самые лучшие меры безопасности, но никто не мог сказать, какие внутренние повреждения могла вызвать авария.

Джози Бэнкрофт: Похоже на Тео. С его плечом все в порядке? Он держался за него, когда выбрался из болида.

Элла Голд: Он все время потирает его и морщится. Попрошу Блейка поговорить с ним после гонки.

Я откинулась на спинку сиденья и заставила себя вновь сосредоточиться на гонке. Мне оставалось просто верить, что Рассел и Блейк смогут уговорить Тео позаботиться о себе.

* * *

Выбравшись из такси, я торопливо направилась к зданию отеля, где проходила вечеринка. На моих ногах образовались мозоли, а утягивающие шорты под облегающим шелковым платьем так туго стягивали мое тело, что мне было трудно двигаться, не то что дышать. Но был там один пилот, на которого требовалось наорать.

Согласно строгим инструкциям Рассела, Тео полагалось пропустить мероприятие и сегодня вечером отдохнуть. Приложить лед к плечу, принять обезболивающее и пораньше лечь спать. Я знала это, потому что Блейк ворчал о постельном режиме Тео весь день. Холлис ненавидел ходить на вечеринки без своего напарника по команде, ведь в таком случае ему приходилось в одиночку общаться со всеми спонсорами «МакАлистера».

Но благодаря социальным сетям и неспособности Тео держать в тайне то, чем он занимается, я знала, что он был на вечеринке и уже выпил два бокала.

Организаторы вечеринок после гонок выпрыгивали из штанов, стремясь превзойти самих себя после каждого Гран-при, и этот раз не стал исключением. Помещение оказалось забито, но одного конкретного австралийца было очень легко найти. Облокотившись о барную стойку, Тео общался с несколькими пилотами, которые, я не сомневалась, кланялись ему в ноги. Тео всегда предпочитал находиться в центре внимания, поэтому можно было не сомневаться – если где-то собралась толпа, он, скорее всего, торчал в самом ее центре.

Пока я пробиралась сквозь толпу, мои каблуки звонко цокали по блестящему полу. Великолепный белый мрамор простирался до самого горизонта, а хрустальные люстры сверкали в мягком освещении, подсвечивая гламур мероприятия. Подхватив бокал с шампанским с подноса кружившего по комнате официанта, я постаралась, чтобы бегущие вверх золотистые пузырьки не переливались через край бокала.

Глотнув шампанского, я поравнялась со стайкой поклонников Тео.

– Ну и какого хрена ты тут забыл? – требовательно поинтересовалась я.

Все четверо мужчин мигом повернулись в мою сторону. Несмотря на мягкое освещение помещения, их черные туфли ярко сверкали.

– Наслаждаюсь вечеринкой, – ответил Тео. Он старался говорить достаточно громко, чтобы я смогла расслышать его сквозь гул толпы. Его взгляд скользил по моему телу, словно рядом с нами никого не было. Мне определенно грозила бы смерть от стыда, если бы он сообразил, что мои соски твердеют от его пристального внимания. – Новое платье?

Я сердито уставилась на него:

– Предполагалось, что ты сегодня вечером отдохнешь.

– Я же не с парашютом прыгаю, Бэнкрофт. Я просто наслаждаюсь выпивкой. – Его лицо расплылось в улыбке. – В компании прекрасной женщины.

Хотя внутренности мои превратились в кашицу от его слов, внешне я осталась невозмутимой.

Тео вздохнул:

– Господа, вы не возражаете, если мы закончим наш разговор позже? Кажется, у меня проблемы.

Пилоты медленно растворились в толпе. Один из них перед уходом случайно врезался в Тео, и тот прикрыл глаза и стиснул зубы. Розовая жидкость в его бокале выплеснулась на пол. Крутанув плечом, Уокер поморщился от явного дискомфорта. И в целом он очень плохо справлялся с шоу «Я в полном порядке».

Я нежно коснулась его руки, все мое раздражение мигом сменилось беспокойством:

– Тео? Ты в порядке?

– Что? – Он открыл глаза и взглянул на меня так, словно совершенно не ожидал здесь увидеть. – О, да. Я в полном порядке, ангелочек. Никакой драмы.

– Я найду Рассела, – решительно заявила я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. – Тебе нужно к врачу.

– Не нужно, Джос. – Тео ухватил меня за руку, когда я собралась уходить. Но умоляющие нотки в его голосе заставили меня замереть на месте. – Пожалуйста.

Тео взглядом умолял меня просто отпустить ситуацию. Опершись на барную стойку, я сделала глубокий вдох. Он мог порвать связку, растянуть плечо, заработать легкое сотрясение мозга или даже стрессовый перелом.

– Джос, прошу тебя. Он заставит меня пройти полное обследование. А я не могу этого сделать. Я не буду этого делать.

Его пальцы скользили по моей руке до тех пор, пока не переплелись с моими. От одного этого ощущения внутри меня вспыхнули фейерверки. Как одно простое прикосновение могло вызвать у меня такую реакцию? Эндрю и близко не вызывал у меня ничего подобного. Я даже не представляла, что мне с этим делать.

– Я не был в больнице с тех пор, как умер мой отец, – еле слышным голосом произнес Тео. – И я совершенно точно не хочу обращаться туда сейчас.

Меня переполняло желание обнять его, но я не была уверена, что смогу выдержать такую близость Тео. Поэтому я покрепче сжала его пальцы, надеясь, что он понимает: я рядом. Он рассеянно поглаживал мою ладонь большим пальцем. В горле запершило, и я обхватила ладонь Тео обеими руками.

«Может, стоит заняться йогой? Необходимо научиться лучше контролировать дыхание».

– Мой отец всегда шутил, что всякий раз, когда он не был на трассе рядом со мной, он лежал в больнице и сожалел, что не был на трассе рядом со мной, – признался Тео, и его губы дрогнули в еле заметной улыбке.

– Я не сомневаюсь, что ты рассказывал ему сотни историй, чтобы он мог пережить их вместе с тобой. – Я говорила очень осторожно. Тео редко когда рассказывал о своем отце, разве что кто-то задавал ему прямой вопрос. Всякий раз, когда он поднимал эту тему сам, она была окутана такой болью, что мне даже казалось, что он сам ее не осознает. – Он ездил со мной на каждое соревнование. Каждую встречу. Каждую тренировку. Каждый раз, когда я хотел поездить на карте, чтобы лишний час потренироваться. Потом его рассеянный склероз начал прогрессировать, и он больше не мог со мной ходить. Стал слишком восприимчив к инфекциям.

Слова застряли у меня в горле, не в силах выйти наружу. Мое сердце разрывалось от боли за него.

– Это он всегда мечтал, что я окажусь в «МакАлистере», – тихо продолжил Тео. – В детстве у меня была кровать в форме красного гоночного болида и все такое. Каждый год мы ездили на Гран-при Австралии, одевшись в наши цвета.

Я видела эти фотографии. Они висели в одном из коридоров штаб-квартиры «МакАлистера». Улыбающиеся Тео и его отец в одинаковых кепках «МакАлистера» сидят перед трассой. Они повторяли это фото каждый год, пока отец Тео не умер.

– Он говорил, что, если вынести за скобки женитьбу на моей маме и рождение его детей, день, когда я подписал контракт с «МакАлистером», был самым счастливым в его жизни.

Я слегка сжала его ладонь:

– Он бы гордился тобой, Тео.

Его обычно расслабленное лицо внезапно ожесточилось.

– А если бы меня не стало в «МакАлистере»?

«Эм, что?»

Но прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, вернулась его фирменная кривая усмешка.

– Так мило, что ты обо мне заботишься, Джос. Я бы не отказался увидеть тебя в сексуальном костюме маленькой медсестры.

Я была в равной степени впечатлена и сбита с толку от того, как быстро он менял темы. Тео в совершенстве овладел искусством говорить что-то серьезное, а затем уравновешивать его остроумной шуткой, чтобы отвлечь всех.

– Разумеется, я беспокоюсь, – ответила я, полностью игнорируя замечание о медсестре. – Я была бы довольно паршивым другом, если бы этого не делала.

Тео изогнул бровь:

– Ты не паршивый друг. Ты – лучший друг.

Жидкость в моем желудке вскипела. Я успела сделать всего несколько глотков, но уже чувствовала жжение внутри. Прямо сейчас я бы предпочла его тому жару, который охватил мои щеки. Тео так смотрел на меня, изучая мое тело, словно произведение искусства, что мои щеки цветом сделались краснее помады, которую я желала, чтобы он сцеловал с моих губ.

– Ага. Ключевое слово – «друг».

«Я не уверена, что когда-либо прежде думала о друге, пользуясь вибратором, но всегда все бывает в первый раз».

– Ну же, Джос, – с веселой усмешкой произнес Тео. – Ты собираешься стоять на своем и утверждать, что наш секс не был потрясающим? Мы с тобой оба знаем, что был.

– Я не помню, – солгала я.

Мои щеки набухли, словно сочные помидоры. Я вырвала свою руку из руки Тео, внезапно очень остро осознав, насколько вспотели мои ладони. Какого черта мы вообще держались за руки? Друзья не держатся за руки, разве только один из них настолько пьян, что ему требуется помощь при ходьбе.

– Мы были пьяны.

– Не настолько пьяны, чтобы не обращать внимания на то, насколько мы идеально совместимы в постели, ангелочек. Но я буду более чем счастлив доказать тебе, что ты неправа, и повторить весь процесс в трезвом состоянии. Думаю, мы оба получим огромное удовольствие. – Он оперся локтем о барную стойку. – Мы не перестанем быть друзьями только потому, что у нас случился секс.

Секс с Тео не обязательно должен был разрушить нашу дружбу, но он обязан был изменить динамику между нами. Уже изменил. Я даже не могла взглянуть на Тео лишний раз без того, чтобы не представить себе, как его губы касаются моей шеи или как напрягаются мышцы у него на спине, когда он входит в меня.

Пытаясь избежать зрительного контакта, я обвела взглядом комнату:

– А знаешь, что еще мне нравится? Закуски. Ты видел, как официант раздает их? Господи, я бы сейчас съела лепешку. Лепешка с инжиром, козьим сыром и медом прямо сейчас была бы божественна.

– В конце концов ты сдашься, Бэнкрофт, – пообещал Тео.

Он провел пальцами по обнаженной коже моей спины, и у меня по позвоночнику пробежали холодные мурашки, а с губ едва не сорвался стон. Не стоило сегодня надевать платье с открытой спиной.

– У меня отличный член. Некоторые даже называют его «более чем адекватным».

Мне хотелось закопаться в пещеру и провести там лет восемьдесят, чтобы за это время «отличный член» Тео покрылся морщинами и стал совершенно непривлекательным. Вовремя заметив проходящего мимо Лукаса, я вцепилась в его руку с хваткой осьминога. Ничто так не переключает внимание, как сексуальный мужик в костюме от Гуччи.

– Привет, Лукас! – В моем голосе было столько восторга, что он даже отшатнулся. – Отличная гонка! Поздравляю с победой!

Розовый отлично подчеркивал его упругие и высокие скулы. Лукас принадлежал к крайне редкой породе пилотов «Формулы-1». Он был скромен до предела и всегда сначала поздравлял всех остальных и только потом принимал похвалы в собственный адрес. Тео и Блейк немилосердно высмеивали его за нежелание говорить о собственных успехах.

– Спасибо, Джос. – Лукас провел рукой по идеально уложенным волосам и одарил меня невообразимо очаровательной улыбкой. Затем он перевел взгляд на Тео и произнес: – Тяжелый день у тебя сегодня был, мужик.

– Дерьмо случается. – Тео пожал плечами. – Могло быть и хуже.

– Ага. Например, у тебя могло болеть плечо, и ты морщился бы от боли всякий раз, когда пытался им пошевелить. – Я наградила Тео озорной улыбкой. – А мы бы этого не хотели, не так ли?

Он мигом посмурнел.

«Один – ноль в мою пользу».

Тео и Лукас принялись болтать о гонке, обсуждая впечатляющее второе место гонщика из «Катализатора». Я придвинулась поближе к Лукасу, отчего рука Тео с мягким стуком упала на стол.

Избегание любого прямого физического контакта с Тео – единственный способ, на который я могла положиться, чтобы не позволить своему здравому смыслу превратиться в ненасытное желание. Проблема с желаниями крылась в том, что они не проходили просто так тогда, когда, по вашему мнению, должны были. А я жаждала Тео больше, чем двойной шарик мороженого с печеньем с шоколадной крошкой и мармеладными мишками сверху.