XIX век занимает особое место в становлении научно-популярной журналистики в России. Его с полным основанием можно назвать периодом зрелости научной популяризации, когда уже сложились типологические разновидности изданий, определились жанровые формы, сформировался язык научно-популярных публикаций. Опираясь на накопленный в XVIII в. первоначальный опыт популяризации научных знаний, в новых условиях общественно-экономического и культурного развития страны возникает потребность в их практическом применении. Этому способствует и благоприятная общественно-политическая ситуация, сложившаяся в первом десятилетии XIX в. в связи с подготовкой и проведением реформ Александра I. В 1804 г. был принят Цензурный устав, который впервые сформулировал законы о цензуре и ввел некоторые послабления для печати. Журналистика откликнулась созданием новых периодических изданий, в том числе экономического характера.

В экономике страны появляется все больше элементов нового капиталистического производства, что во второй четверти века привело к кризису всю систему крепостнических производственных отношений. Потребности промышленности и сельского хозяйства стали мощным толчком для применения на практике достижений науки и техники.

Возросшая в начале XIX в. роль России как экспортера сельскохозяйственного сырья на Запад, а также ускоренное промышленное развитие страны, огражденное высокими таможенными пошлинами от конкуренции передовых индустриально развитых стран, позволило российской промышленности достичь успехов, в значительной степени превосходивших успехи предшествующего столетия, что вызвало потребность в экономической литературе, в том числе и в периодических изданиях. На это указывает А. В. Предтеченский, изучавший экономические проблемы и печать первых десятилетий XIX в.: «Экономические журналы, число которых в XVIII в. измерялось единицами, теперь появляются уже в гораздо большем количестве – в течение первых 25 лет XIX в. только новых журналов и газет выходило 18»[91]. Правда, в их число исследователь включил и издания общего характера, активно освещавшие экономические вопросы.

Экономические издания этого времени Предтеченский делит на две группы: одну из них составили те, которые «освещали исключительно практические вопросы экономики»; к другой отнесены «разрабатывавшие не только практические, но и теоретические проблемы». К периодике, востребованной хозяйственной практикой, принадлежали прежде всего издания Вольного экономического общества: помимо продолжавших выходить «Трудов Вольного экономического общества», с 1805 г. издается ежемесячный журнал «Круг хозяйственных сведений», замененный в 1807 г. «Полной системой практического сельского домостроительства» – популярным журналом, в котором печатались самые разнообразные сведения, необходимые в сельском и домашнем хозяйстве. Такой же популярный и «полезный» характер имели и другие издания Вольного экономического общества: «Хозяйственные записки» (1812–1815), «Записки деяний Императорского Вольного экономического общества» (1802–1811) и др. Московское общество сельского хозяйства с 1821 г. начинает выпускать «Земледельческий журнал» – один из лучших журналов, по оценке А. В. Предтеченского, в дореволюционный период.

Вопросам не только сельскохозяйственных, но и промышленных технологий был посвящен «Технологический журнал» (1804–1815), издававшийся в Петербурге Академией наук. Его первым редактором был академик В. М. Севергин, известный физик и минералог, который сам много писал для журнала. Содержание издания было шире его заголовка: «Технологический журнал, или Собрание сочинений и известий, относящихся до технологии и приложения учиненных в науках открытий к практическому употреблению». Статьи этого издания («О перегонке масел», «Описание деления латуни в Ежевском заводе», «О железоплавиленных промыслах в Новгородской губернии» и др.) восполняли недостаток знаний в области технологий у российских предпринимателей.

Впоследствии профессор Императорского Санкт-Петербургского университета Н. П. Щеглов предпримет издание «Указателя открытий по физике, химии, естественной истории и технологии» (1824–1831), который также с полным основанием может быть отнесен к технологическим журналам. Такой же характер имели и московские журналы, издаваемые адъюнктом университета П. М. Дружининым: «Журнал полезных изобретений» (1806) и продолжившее его «Повременное издание о полезных изобретениях» (1807–1810).

Этот ряд изданий, предназначенных для специалистов, дополняют журналы, занимавшиеся популяризацией технологических знаний среди широкого круга читателей. В их числе московские журналы «Экономический и технологический магазин» (18141815), а также «Новый магазин естественной истории, физики, химии и сведений экономических» (1820–1830), издававшийся профессором Московского университета И. А. Двигубским. Как правило, экономические журналы носили популярный характер и ориентировались на универсальную аудиторию.

Приведенные названия отнюдь не исчерпывают весь перечень изданий экономического характера, ориентированных на практическую деятельность. К ним необходимо отнести и официальную газету «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости» (18021810), которая в 1811 г. была объединена с «Северной почтой», а с 1825 г. переименована в «Коммерческую газету», и «Санкт-Петербургский прейскурант» (1806–1857), издававшийся в виде торговых бюллетеней сначала Коммерц-коллегией, а после ее упразднения – Министерством финансов.

К теоретической разработке вопросов экономики наиболее часто обращались «Статистический журнал» (1806–1808), выходивший в Петербурге под редакцией профессора университета К. Ф. Германа, основателя в России статистики как науки; «Санкт-Петербургский журнал» (1804–1809), издававшийся Министерством внутренних дел и, не будучи чисто экономическим изданием, значительное место уделявший экономическим теориям, особенно идеям Адама Смита; «Северная почта, или Новая Санкт-Петербургская газета» (1809–1819), издававшаяся при почтовом департаменте Министерства внутренних дел под редакцией товарища министра внутренних дел О. П. Козодавлева, ставшего вскоре министром. В газетах, как и в журналах, стали заводить отделы, публиковавшие информацию о научных открытиях, экспедициях, о природных явлениях, изобретениях. Научные отделы стали неотъемлемой частью журналов общего характера.

В первой половине ХIХ в. творили такие известные ученые, как М. В. Остроградский, В. Я. Буняковский (в их исследованиях получили развитие математическая физика, теория чисел и теория вероятностей), физики Э. Х. Ленц (исследования в области электромагнитных явлений), Б. С. Якоби (в 1837 г. телеграфный аппарат конструкции Якоби был установлен на первой подземной кабельной линии и соединил Петербург с Царским Селом; мировую известность принесло Б. С. Якоби изобретение гальванопластики), химик А. А. Воскресенский, учениками которого были Д. И. Менделеев, А. Н. Бекетов. Для возрождения былой славы Медико-хирургической академии, пришедшей в 1820-е годы в упадок из-за финансовых трудностей, многое сделал выдающийся хирург и ученый Н. И. Пирогов, по предложению которого здесь была основана кафедра госпитальной хирургии. Пирогов разработал научные основы военно-полевой хирургии, впервые в истории применил на поле боя наркоз, широко использовал гипсовые повязки.

В развитии науки в этот период значительную роль играют профессора Московского университета, одним из которых был ученый и просветитель К. Ф. Рулье, создавший учение о развитии органического мира и заложивший основы экологии и основал «первую в мировой науке додарвиновского времени школу биологов-эволюционистов».

Наука развивается, усложняется ее система, дифференцируются научные направления, а значит, и формы ее популяризации становятся разнообразнее. Для распространения сведений об отечественных и зарубежных достижениях издавались «записки» многочисленных научных обществ, получивших большое распространение в этот период (Вольного экономического, Минералогического, Горного и др.). Хотя все они, как правило, носили специальный характер, все же подобные издания были попыткой к более широкому распространению научного знания, обмену научной информацией.

Необходимо учитывать и другую, весьма существенную, сторону вопроса. Цензурным уставом 1828 г. не разрешалось писать о политике и о «современных правительственных мерах», что привело к тому, как отмечает В. Г. Березина,[92] что в журналистике второй четверти ХIХ в. преобладали не общественные, а научно-литературные интересы. Правительством учреждаются «Ученые записки Московского университета» (1833), «Журнал Министерства народного просвещения» (1834); специальная периодика: «Журнал мануфактур и торговли» (1825–1860), «Журнал Министерства путей сообщения» (1826–1917), «Журнал Министерства внутренних дел» (1829–1861) и ряд других изданий.

Однако и частные журналы писали о науке. Отдел науки и искусства занимает центральное место в «Московском телеграфе» (1825–1834) Н. А. Полевого. Издатель стремился к сближению науки с жизнью, печатал обозрения новейших открытий. Основным источником идей «Московского телеграфа» был французский журнал Revue Encyclopedique («Энциклопедическое обозрение»). Статьи из него тщательно отбирались и комментировались. История, археология, география, статистика, естественные и точные науки, философия, эстетика, пристальное внимание к политической экономии. Большим разнообразием тем журнал выделялся среди других изданий, которые, в отличие от «Московского телеграфа», просуществовали очень недолго и не сыграли существенной роли в истории русской печати. Отвлеченно-теоретических характер носили статьи профессора Московского университета М. Г. Павлова в журнале «Атеней», издававшемся им в 1829–1830 гг. Научный отдел «Московского вестника» (1827–1830) наполнял этот журнал статьями по философии, эстетике, теории и истории изящных искусств, однако язык их был труден и сух, стиль изложения не подходил для научно-литературного журнала. Всего два раза (в 1832 г.) вышел журнал наук и искусств И. В. Киреевского «Европеец».

Большего внимания заслуживает журнал Н. И. Надеждина «Телескоп», который (с приложением «Молва») выходил в Москве с 1831 по 1836 г. Он принадлежал к числу ведущих журналов 1830-х годов и получил высокую оценку со стороны современников, в том числе таких видных критиков, как В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевский. «Телескоп» известен как журнал литературный, историко-философский, как орган передовой критики. Однако большое число статей по естествознанию позволяет говорить и о вкладе журнала в популяризацию научных знаний. Количество статей по истории, философии и естествознанию очень значительно: например, вопросам естествознания было посвящено 56 материалов, причем русским авторам принадлежит 39 статей и 8 небольших заметок, а иностранцам (включая переводы) – всего 9.

Такое число статей по естествознанию не было напечатано ни в одном из общих журналов того времени – ни в «Московском телеграфе», ни в «Атенее». В «Телескопе» публиковались М. Г. Павлов (бывший издатель «Атенея»), натурфилософ Д. М. Велланский, профессора Московского университета зоолог А. Л. Ловецкий, астроном Д. М. Перевощиков, медик и химик А. А. Иовский. Много статей в журнале посвящено работам западных ученых – Х. Г. Эренберга, Ж. Л. Кювье, Д. Д. Одюбона. «Телескоп» был также одним из первых научных полемических органов. Он полемизировал не только с отдельными лицами, но и с различными периодическими изданиями (полемика с известным физиком Э. Х. Ленцем и газетой «Северная пчела» по поводу статей М. Г. Павлова и др.).

В первой половине ХIХ в. научно-популярная журналистика существовала в виде отделов частных журналов, статей отдельных ученых. Казенные издания постепенно перестают играть в ней сколько-нибудь существенную роль, частные же пока не формируют самостоятельного типа научно-популярного журнала, не вносят изменений в язык и стиль материалов на научные темы – напротив, он даже усложняется, поскольку господствовавшая философская тематика статей требовала, как казалось авторам, особенной глубины и изощренности в изложении. Немаловажную роль играл и тот круг читателей, на который были рассчитаны эти публикации, – в подавляющем большинстве очень узкий, наиболее образованный. В то же время большое значение придается и сообщениям о новейших достижениях науки и техники, утверждается такой жанр, как информационная научная заметка, которая становится непременной частью традиционного отдела «Смесь». Но научно-популярной литературы в это время издается очень мало. В 1836 г. В. Г. Белинский с горечью писал: «У нас есть ученые, именами которых мы по справедливости гордимся, у нас есть несколько ученых сочинений, которых достоинство не подлежит никакому сомнению, но у нас все-таки нет ни ученых книг, ни книг для общего чтения с целью самообразования»[93]. Подлинного расцвета научная популяризация в России достигнет лишь во второй половине ХIХ в., особенно в 1860–1870-х годах.

С 1840-х годов начинают распространяться материалистические философские взгляды В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Свое дальнейшее развитие они получили в работах Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева. В статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года» Белинский, высоко оценивая перевод книги А. Ф. Гумбольдта «Космос», писал, что «пара научно-популярных статей об этом произведении» дала бы больше пользы широким массам читателей, чем самый хороший перевод.

Образец яркого публицистического суждения о единстве философии и естествознания – «Письма об изучении природы» А. И. Герцена – адресован русским просветителям. И в последующих своих работах, выступая в качестве популяризатора, Герцен обращался не только к образованной части русского общества, но и к только вступающим в жизнь и науку. Его «Опыт бесед с молодыми людьми» (1858) и «Разговор с детьми» (1859) популярно объясняют возникновение Солнечной системы, происхождение религии, критикуют суеверие.

Вторая половина ХIХ в. отмечена в истории России очень быстрым развитием капитализма. После падения крепостного права новый способ производства интенсивно утверждался в промышленности, где мануфактура стремительно перерастала в фабрику. Внедрение капитализма в экономику России привело к глубоким сдвигам в области науки. Характерной чертой развития науки в условиях пореформенной России стало сближение научных исследований с практикой, потребностями промышленности и сельского хозяйства, запросами технологии производства. Кроме того, на науку рассматриваемого периода благотворно влияла особая атмосфера общественного подъема 1860-х годов, наложившая характерный отпечаток на духовный облик целого поколения русских ученых. По мнению К. А. Тимирязева, климат эпохи оказывал иногда решающее воздействие на творчество: «Кто поручится, что, не пробудись наше общество… к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Циолковский скоротали бы свой век учителями в Симферополе и Ярославле, правовед Ковалевский был бы прокурором, юнкер Бекетов – эскадронным командиром, а сапер Сеченов рыл бы окопы по всем правилам своего искусства»[94].

Российская наука достигла высокого уровня во многих отраслях знания. Лингвист В. И. Даль, «отец русской авиации» Н. Е. Жуковский, математик С. В. Ковалевская, физик А. Г. Столетов – вот далеко не полный перечень имен, ставших всемирно известными.

С распространением научных знаний в широких слоях населения русские демократы связывали развитие общественного прогресса. Так, по причине глубокой убежденности в том, что «основная сила прогресса – наука», Н. Г. Чернышевский горячо ратует за широкое использование результатов научных открытий в производстве, ставит в прямую зависимость количество научных знаний и их пропаганду с техническими достижениями производства. «Успехи прогресса, – пишет он, – соразмерны степени совершенства и степени распространения знаний».

Подробный анализ взглядов русских революционеров-демократов на популяризацию науки заслуживает отдельного исследования. Мы же остановимся на вопросе научной популяризации Д. И. Писаревым, поскольку он, в частности, в своей статье «Реалисты» (1864) наиболее подробно рассматривает эту тему, концентрирует как собственные идеи, так и идеи своих учителей.

Писарев считал науку основной движущей силой развития общества, пробуждения и развития самосознания народных масс. Поэтому он придавал ее популяризации такое большое значение. «Можно сказать без малейшего преувеличения, – писал он, – что популяризирование науки составляет самую важную, всемирную задачу нашего века. Хороший популяризатор, особенно у нас в России, может принести обществу гораздо больше пользы, чем даровитый исследователь».[95] При всей крайности этого суждения оно оправданно именно заботой об общем подъеме культуры и просвещения народных масс.

Писарев формулирует основные принципы популяризации, которые актуальны и поныне. Он рассматривает популяризацию как синтез науки и искусства, в котором искусство дает такое могущество науке, которое она не могла бы обрести только своими средствами. Популяризатор в своем труде, в отличие от ученого, не может допускать в расчете на то, что все и так понятно, скороговорки в изложении научных проблем, кажущихся для ученого ясными и тривиальными. Он должен, по мнению публициста, последовательно вести читателя от одного положения к другому, заботиться о связи этих положений, о «мостиках» между ними. «Популярное изложение должно тщательно избегать всякой отвлеченности. Каждое общее положение должно быть подтверждено обязательными фактами и пояснено частными примерами»[96]. Автор должен сам ставить вопросы, которые могут возникнуть у читателя, и, предвидя возражения читателя, заранее отвечать на них.

Огромное значение Писарев придавал стилю научно-популярной литературы – простоте, ясности и изяществу выражения мысли. В то же время он выступал против бездумной погони популяризатора за шуткой и смехом ради шутки и смеха, а не ради более ясного и доступного выражения научной идеи. «Шути, но так, чтобы каждая твоя шутка была строго рассчитана и чтобы совокупность твоих шуток выражала всю научную идею, которую ты хочешь провести в сознание твоих читателей, всю, как есть, без искажений и утаек»[97]. В противном случае, по мнению критика, популяризатор приносит вред, опошляя и искажая неуместным юмором серьезность научной мысли.

Из всех отраслей научного знания, которые могут стать объектом популяризации, на первое место Писарев ставит фундаментальные естественные науки – астрономию, физику, химию, ботанику, зоологию, географию и геологию, однако это не означает, что он недооценивал общественные науки: «…естественные науки, при всем своем великом значении, не исчерпывают собою всего круга предметов, о которых человеку необходимо составить себе понятие. Человек должен знать человека и общество»[98].

Пробуждение интереса к естественным наукам в 1860-е годы не было случайным. Его подготовили отмена крепостного права, тесно связанная с развитием промышленного капитала, и усиленный рост промышленности, торговли, железнодорожного строительства. Развитие отечественной науки, выход на общественную арену разночинцев во многом способствовали этому процессу. Писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк вспоминает, что «60-е годы были отмечены даже в самой глухой провинции громадным наплывом новой научно-популярной книги. Это было яркое знамение времени. <…> Это была наивная и счастливая вера в ту науку, которая должна была объяснить все и всему научить»[99].

В этот период начинают свою просветительскую деятельность такие великие русские ученые, как И. М. Сеченов, И. И. Мечников, Д. И. Менделеев. Все более широкое распространение получает пропаганда научных знаний на страницах энциклопедических журналов.

В конце 1850-х – начале 1860-х годов развивается традиционный для русской журналистики тип энциклопедического научно-популярного журнала, и в этом смысле «Общезанимательный вестник» (Санкт-Петербург, 1857–1858) является достаточно характерным изданием конца 1850-х годов.

«Общезанимательный вестник» (редактор – В. В. Рюмин) имел подзаголовок «Журнал литературы, наук, искусств, промышленности и общежития». Такая широта охвата различных тем несет в себе опасность «альманашности», смешивания совершенно различных по характеру материалов. В первых номерах журнала так оно и было. Однако вскоре он уже состоит преимущественно из материалов, довольно глубоко раскрывающих вопросы общественных и естественных наук. Так, например, статья В. П. Попова «Характеристика Грановского как историка» посвящена развитию истории как науки, с античности до середины ХIХ в.; тщательно анализирует различные направления и исторические школы (Т. Б. Маколея, Г. Тьерри, Ф. Гизо, Б. Г. Нибура, Л. Ранке). В разделе «Физиология» помещена переводная статья «Быстрота мысли» за подписью Уэ.

С третьего номера «Общезанимательный вестник» вводит новые разделы, которые становятся постоянными: «Технология», «Наука в семейном кругу», «Хозяйство и домоводство», «Общеполезные сведения». Расширяются разделы «Землеведение» и «Естествоведение», почти до минимума сводятся «Беллетристика» и «Поэзия», то есть журнал получает форму научно-популярного издания. Характерной чертой становится обилие рисунков и чертежей, иллюстрирующих и поясняющих материалы.

Постоянным автором «Общезанимательного вестника» был известный журналист Г. Е. Благосветлов, часто выступавший на его страницах с критическими обзорами и рецензиями. Статьи Благосветлова несли тот публицистический запал, которой порой не хватало журналу. Так, отзыв на публикацию «Записок Вильбуа», помещенный им в № 4 за 1858 год, представляет собой яркую публицистическую статью о задачах исторической науки, ее гражданственности, о ее прошлом и современном состоянии. Таковы по глубине материала и яркости изложения и остальные публикации Благосветлова («Современное направление русской литературы» (№ 1 за 1857 г.), «Последняя комедия Эмиля Ожье» (№ 9 за 1858 г.) и др.).

Количество статей, посвященных общественным и естественным наукам, в издании почти одинаково; журнал носил, как было уже сказано, характер энциклопедический, следуя в этом традициям первых русских научно-популярных изданий. Однако характер публикаций несколько меняется – от описательности к анализу. Кроме того, несомненной заслугой издания являются находки в форме подачи материала. В качестве иллюстративного материала широко применяются не только рисунки, но и чертежи и схемы. Тот или иной вопрос подается иногда в форме разговора или диалога (например, «Об открытии зрительных труб и телескопов»). Простое и доступное изложение сочетается с глубокими теоретическими выкладками.

Несмотря на то что журнал просуществовал недолго (в 1857 г. вышло 20 номеров, в 1858-м – 13), он внес заметный вклад в развитие русской научно-популярной журналистики.

В 1860-е годы произошел резкий перелом в издании естественно-научной литературы. По данным министерства народного просвещения, в 1860 г. вышло в свет 475 художественных изданий, 169 – по естественным наукам, 139 – по богословию. С 1862 г. первое место принадлежит популярным сочинениям по естествознанию. С 1864 г. начинается распространение теории дарвинизма.

Пропаганда науки в тот период велась в чрезвычайно неблагоприятных условиях и стоила героических усилий энтузиастам просвещения народа. Об отношении правительства к делу популяризации знаний говорит следующий факт. В 1866 г. издатель М. О. Вольф, пожаловавшийся министру просвещения Д. А. Толстому на то, что некоторые переводные научно-популярные сочинения плохо расходятся, получит ответ: «Все эти так называемые книги по естествознанию – отрава, яд… Все эти мнимопопулярные сочинения по естествознанию, все эти теории Дарвина только развращают неокрепшие умы». Среди изданий Вольфа был журнал, на который жаловаться, что он плохо расходится, не приходилось. В короткое время он приобретает большое количество подписчиков и читателей. Это был журнал «Вокруг света».

Издание выходило ежемесячно под редакцией П. М. Ольхина и носило подзаголовок «Журнал землеведения, естественных наук, новейших открытий, изобретений и наблюдений». В отличие от «Общезанимательного вестника», в нем совершенно отсутствовали разделы беллетристики, поэзии, литературной критики: издание полностью посвящалось географии, этнографии и биологии. Журнал «Вокруг света» выходил в течение восьми лет – с 1861 по 1868 г., затем его издание возобновилось в 1885 г., но уже как журнала путешествий и приключений, распространявшего географические знания среди молодежи. В 1891 г. он перешел к И. Д. Сытину, который издавал его до 1918 г.

Родоначальник всех последующих изданий «Вокруг света», журнал 1861–1868 гг. несколько отличается более пристальным вниманием к вопросам естествознания; он публикует биографии известных ученых, новости промышленности, то есть является, что вполне в духе времени, более энциклопедичным. Однако описание путешествий уже в те годы становится одним из ведущих жанров издания. Исторические, географические, этнографические знания облекаются в форму увлекательного рассказа, часто с героическими и трагическими подробностями («Гибель Борка при экспедиции во внутренность Австралии в 1861 г.» (1862, т. 2, с. 253262), «Путешествие Дю-Шалью в Гвинее» («Гибель Борка…», 1862, с. 205–209)). Кроме отдельных выпусков, «Вокруг света» издавался в виде собраний всех публикаций за каждый год.

Одной из характерных черт журнала является его стремление привить читателю любовь к природе, ее познанию, воспитать чувство сопричастности человека жизни природы. На страницах первого журнала путешествий информация подается в том числе в юмористическом ключе. Этот прием позволяет выигрышно построить, например, повествование об Австралии: «Австралия, большой материк, открытый позднее других, во многих отношениях представляет совершенно превратный мир, в сравнении с нашею природою и образом жизни. Когда у нас лето, в Австралии зима, а во время нашего вечера там всходит солнце. Животные, которые у нас черны, в Австралии белы, и наоборот, наши белые животные, как, например, лебеди, там черны… Умственный труд в Старом Свете ценится и уважается всего более, а в Австралии имеет второстепенное значение…»[100].

Издание прежде всего уделяет внимание экзотическим регионам: странам, растениям, животному миру, населению и обычаям Африки, Америки, Австралии. Однако публикуются и материалы, посвященные России («Волга и Приволжье. Общий обзор Волги от источников до устья», «Тверь. Углич. Рыбинск» и др.).

Журнал богат иллюстрациями, причем большинство их были цветными. Публикации почти все без подписи авторов, поэтому об авторском составе судить трудно – скорее всего, журнал составлялся в основном из переводных материалов. В год выходило 12 тетрадей с приложением «Природа и землеведение». Журналы, подобные «Вокруг света», получили широкое распространение в ряде стран, но заграничные издания этого типа предпочитали развлекательные путешествия популяризации знаний; путешествия же и приключения в русском журнале являлись лишь литературным приемом для привлечения интереса к мироведению и краеведению.

В конце ХIХ в. научно-популярная журналистика вступает в период все большей специализации: появляются журналы, популяризирующие только отдельные виды наук. 1870-е годы открывают период «медицинских общедоступных журналов»: «Здоровье», позднее «Медицинская библиотека», «Русская медицина» и ряд других.

К этому времени относится и появление первых «журналов природы». Попытки издания подобных журналов предпринимались и в конце 1850-х – начале 1860-х годов. Таковым являлся, например, журнал профессора зоологии, выдающегося биолога-эволюциониста и просветителя К. Ф. Рулье «Вестник естественных наук». Но после смерти Рулье журнал превратился в информационно-научный бюллетень, и читатель отвернулся от него. Однако опыт «Вестника» лучшей поры его существования сыграл немаловажную роль в осуществлении издания журнала «Природа», который, в сущности, и открывает ряд научно-популярных журналов природоведческой тематики. Выходил он с 1873 по 1877 г. в Москве, его редакторами были зоолог, профессор Московского университета С. А. Усов и молодой зоолог-путешественник, охотовед-любитель Л. П. Сабанеев, на средства которого и издавался этот журнал. В год выходило четыре книжки довольно солидного объема – по 15 печатных листов в каждой (с 1874 г. выходило четыре книжки в год объемом в 25 печатных листов каждая). Журнал издавался на дорогой веленевой бумаге, был хорошо иллюстрирован. Некоторые рисунки, заказанные за границей, производят впечатление художественных произведений. В оформлении журнала участвовал известный рисовальщик Н. А. Мартынов. Здесь впервые была употреблена олеография для изображения животных, большая часть рисунков делалась с натуры.

«Природа» представляла собой попытку осуществления издания специализированного научно-популярного журнала, посвященного исключительно вопросам природоведения, и сыграла определенную роль в формировании нового для России типа научно-популярного журнала (до этого, как мы знаем, развивался традиционный в русской журналистике энциклопедический журнал). Возникновение в отечественной журналистике новой – «природоведческой» – линии явилось важной вехой на этом пути.

Журнал представляет интерес по ряду причин. Во-первых, здесь помещаются исключительно оригинальные статьи, имеющие несомненную научную ценность, в то же время многие из них являют собой прекрасные образцы научно-популярного изложения. Во-вторых, издание интересно своим авторским составом.

Оно осуществлялось видными учеными и с этой точки зрения продолжало традиции первых русских научно-популярных журналов. Почти все авторы «Природы» внесли значительный вклад в развитие отечественной науки; кроме того, им было свойственно стремление к научно-просветительской деятельности, популяризации новейших научных открытий. Исключительно «профессорским», ученым авторским составом, думается, можно объяснить многие достоинства и недостатки этого издания (например, появление сугубо специальных статей).

Исходя из заявления редакции журнала к выходу первой книжки об «известной, не доведенной до крайности, популярности»[101], можно говорить о том, что с самого начала издания читательская аудитория журнала ограничивалась кругом людей в достаточной степени образованных, но неспециалистов (хотя ряд публикаций «Природы» носил явно выраженный специальный характер). Усов, ученик и сотрудник Рулье по «Вестнику естественных наук», будучи редактором «Природы», очень тщательно отбирал материал для журнала, предпочитая сухость, но научную достоверность изложения красотам слога компилятивных статей, далеких как от науки, так и от истинной идейной популяризации.

Таким образом, в программу «Природы» входило просвещение интеллигенции, занимающейся самообразованием и интересующейся вопросами естественных наук. Наибольшее внимание уделялось вопросам зоологии (это и понятно, коль скоро издателями и редакторами журнала были ученые-зоологи). Четкого деления на разделы в журнале не было, материал размещался по принципу научной ценности и объема статей, но с 1874 г. появляется отдел «Смесь», который, впрочем, тоже носил своеобразный характер. Здесь помещались статьи такого же рода, как и все остальные, только меньшего объема и без подписей. Тематика их в основном была зоологическая.

В большинстве случаев статьи, посвященные зоологии, составляют около двух третей всего количества публикуемых. В последний год выхода издания произошел сдвиг в сторону увеличения количества публикаций по физике. По сравнению с первым годом существования журнала, в его последующих номерах уменьшились объемы помещаемых статей, возросло их общее количество, темы стали значительно разнообразнее (появились даже статьи, освещающие проблемы современной промышленной химии и металлургии). Практически не было материалов по медицине (за все годы издания не больше пяти статей, правда, очень объемных), зато были богато представлены ботаника, география и этнография – и не только количественно. Авторами были известные русские путешественники: здесь начал публиковаться исследователь Центральной Азии Н. М. Пржевальский; статьи о Средней Азии писал для журнала зоолог-новатор Н. А. Северцов; очерки из жизни папуасов помещал Н. Н. Миклухо-Маклай.

Практически все публикации «Природы» были оригинальными и содержали в себе новейшую информацию. Статьи Усова, Сабанеева, Маевского и др. были изложены доступным, живым языком. Как одну из форм подачи материала журнал часто использовал публикацию лекций профессоров для широкой аудитории – так называемые публичные лекции («Публичные лекции по астрономии» профессора Ф. А. Бредихина (1873, кн. 1), «О вулканах» – речь профессора Фогта (1875, кн. 1), «Лучеиспускание» – публичная лекция профессора Дж. Тиндаля (1877, кн. 3) и др.). На страницах «Природы» велась пропаганда дарвинизма, помещались переводные статьи Т. Гексли (английский естествоиспытатель, друг и последователь Ч. Дарвина. Написал целый ряд крупных работ по биологии, сравнительной анатомии, палеонтологии и антропологии), Э. Геккеля (немецкий естествоиспытатель, видный последователь Ч. Дарвина), духом теории Дарвина были проникнуты статьи русских зоологов, учеников и последователей Дарвина К. Ф. Рулье, А. П. Богданова, Н. А. Северцова, С. А. Усова.

К. Ф. Рулье оставил после себя целую группу преданных ему учеников и сотрудников, которые в дальнейшем развивали взгляды своего учителя. Одним из учеников и идейных наследников Рулье был С. А. Усов (1827–1886), на формирование которого как ученого Рулье оказал огромное влияние.

Почвой для близкого знакомства Рулье и Усова мог послужить еженедельный журнал «Вестник естественных наук», который Рулье начал издавать в 1854 г. В 1856 г. Усов поместил в «Вестнике» большую статью «Рыбоводство», излагавшую новейшие сведения об искусственном разведении рыб по русским и иностранным источникам. С этой статьи и началась деятельность Усова как талантливого популяризатора. Поле смерти Рулье в 1858 г. Усов заменил его на посту редактора журнала.

Кроме журнала Усов принял активное участие в другом большом предприятии, унаследованном от Рулье, – Комитете акклиматизации, по инициативе которого был основан в Москве в начале 1860-х годов первый в России зоологический сад, чьим первым директором и стал Усов. По своему мировоззрению Усов был биологом-просветителем; он считал, что зоосад необходим как научное, учебное и просветительское заведение. Он открыл в зоосаде библиотеку из пожертвованных им же книг, организовал объяснительные беседы с посетителями и публичные лекции. Он и сам читал лекции на тему классификации млекопитающих. Однако у него нашлись враги, и Усов был вынужден оставить должность, которую на протяжении десяти лет исполнял безвозмездно.

Усов продолжает и научную работу. Его диссертация на степень магистра «Зубр» написана научно и в то же время интересно и в популярном стиле – особый талант, которым Усов обладал в высокой степени и который накладывал на все его сочинения яркий отпечаток. Докторская диссертация Усова представляла собой первую на русском языке большую работу по истории биологии.

Он много занимался и переводом научно-популярных сочинений. В их числе одна из самых удачных популяризаций теории Дарвина – книга Ф. Ролле «Учение Дарвина о происхождении видов». Перевод Усова (1865) был первым на русском языке популярным изложением теории Дарвина, вышедшим отдельной книгой.

Таким образом, к тому времени, когда к С. А. Усову с предложением основать совместно естественно-научный популярный журнал обратился молодой зоолог-путешественник Л. П. Сабанеев, тот уже обладал завидным опытом в научно-популярной литературе и журнальном деле. Ближайшими его сотрудниками стали ботаник А. Н. Петунников и географ Д. Н. Анучин.

Участие Н. А. Северцова (1827–1885) в журнале «Природа» также неслучайно. Он, как и Усов, был учеником Рулье, причем самым выдающимся: основоположник русской зоогеографии Северцов более 20 лет путешествовал по Средней Азии. Вместе с Рулье Северцов явился основателем новой отрасли биологической науки, лишь в наше время получившей должное развитие, – экологии.

Ряд материалов помещает в своем журнале и Л. П. Сабанеев: «Зауральские озера. Лето, осень и зима на озерах» (1874, кн. 1), «Соболь и соболиный промысел» (1874, кн. 2), монографии о тетереве (1875, кн. 3), рябчике (1876, кн. 4), волке (1877, кн. 2).

Имя Сабанеева неразрывно связано с историей изучения уральской природы. В течение трех лет он исследует этот тогда еще практически неведомый край, а по возвращении печатает в «Природе» и других изданиях целый ряд сочинений, в которых всесторонне обрисовал Урал.

После двух лет работы в журнале С. А. Усов уходит из «Природы». Однако «Природа» продолжала публиковать статьи своих постоянных авторов, в число которых вошел и И. И. Мечников. Количество публикаций по физике возрастает, по биологии – уменьшается.

Что касается характеристики жанровых и языковых особенностей публикаций, помещенных в журнале, то, как уже было сказано выше, она определялась тем кругом читателей, на который было рассчитано издание. Основными жанрами «Природы» являлись научно-популярная статья, публичная лекция, иногда – географический очерк. Короткие заметки «Смеси» выдержаны в сугубо научном стиле. Вообще, здесь преобладала стилистика научной речи, некоторые публикации из-за сухости изложения представляли определенную трудность для понимания.

Хотя журнал «Природа» заслужил всеобщее одобрение и своим внешним видом, и богатым содержанием, подписчиков он имел недостаточно. Пожалуй, во многом издание было слишком сложным для обычной читающей публики. Статьи были чересчур длинны для научно-популярного издания, а книжки выходили редко, что мешало журналу оперативно откликаться на события. В 1877 г. вследствие недостаточного числа подписчиков Сабанеев прекратил издание «Природы» на третьей книге и осуществил свой план слияния дух изданий – «Природы» и «Журнала охоты». «Журнал охоты» выходил шесть раз в год, а с 1875 г. – ежемесячно, Сабанеев печатался в нем гораздо чаще, чем в «Природе». Новое издание – «Природа и охота» – оказалось успешным (охотников в России всегда было достаточно), и Сабанеев редактировал его в течение 20 лет – до своей смерти в 1898 г.

Наследниками «Природы» стали, с одной стороны, еженедельник «Природа и люди», и с другой – «Журнал охоты», которые играют роль распространителя новейших научных знаний среди ученых смежных областей наук. И это показывает, что журнал сочетал в себе две линии изложения научного материала: сугубо научную и научно-популярную в современном понимании этого слова.

В развитии научно-популярной журналистики «Природа» сыграла существенную роль. Важным было то, что в популярной форме излагались новейшие данные, наблюдения, открытия, сделанные самими авторами-учеными, часто без предварительной публикации, как это обычно делается, в научном журнале. Таким образом, эти научные данные первым узнавал читатель популярного издания. До появления еженедельника П. П. Сойкина «Природа и люди», представлявшего собой уже сформировавшийся тип научно-популярного издания, только французский журнал La nature и «Природа» Сабанеева занимались вопросами природоведения.

В 1878 г. известный в Петербурге владелец картографических заведений А. А. Ильин предпринял издание журнала «Природа и люди», однако из-за однообразия материала и монотонности изложения он успеха не имел и под таким названием выходил всего год. С января 1879 г. он сливается с журналом «Всемирный путешественник», который в декабре 1880 г. прекращает свое существование.

В конце ХIХ – начале ХХ в. в России возникает целый ряд «журналов природы» по типу издания Сабанеева: «Природа и люди» (1889–1918), «Природа и жизнь» (1902–1904), «Природа» (выходит с 1912 г.) и др. Таким образом, журнал Сабанеева был одним из первых в этом ряду и уже по этой причине заслуживает внимания.

В середине 1880-х годов произошел некоторый перелом в издательском деле, связанный с наметившимся промышленным подъемом и вызванным им оживлением общественной жизни. Выпуск книг и журналов начал неуклонно расти. Продолжались капиталистические преобразования в издательском и книготорговом деле: появились новые крупные предприятия, акционерные общества. В эти годы широко развернули свою деятельность крупнейшие издательские фирмы России – И. Д. Сытина, А. Ф. Маркса, Ф. Ф. Павленкова, А. С. Суворина, братьев М. В. и С. В. Сабашниковых, П. П. Сойкина.

Петр Петрович Сойкин (1862–1938) внес огромный вклад в дело распространения просвещения. В 1885 г. он основывает в Петербурге издательство. За свою долгую жизнь Сойкин выпустил более 80 млн книг, 32 наименования журналов, семь наименований газет. По выпуску книг он уступал только крупнейшему русскому издателю И. Д. Сытину, а по выпуску журналов и газет не имел себе равных. В книгах и журналах, издаваемых им, печатались В. М. Бехтерев, К. Э. Циолковский, И. В. Мичурин, А. С. Грин, А. Е Ферсман, А. Ф. Кони, Е. В. Тарле, Н. А. Семашко, Н. И. Вавилов, Н. Я. Марр, Н. А. Рубакин, М. М. Пришвин, Д. И. Менделеев.

Конечно, Сойкин был прежде всего успешный предприниматель, чья деятельность развернулась в 1880–1890-е годы – период бурного развития капитализма в России. Но в то же время он преследовал и благородную цель распространения просвещения.

«Первенцем» Сойкина был журнал «Природа и люди» (до 1889 г. издательство выполняло заказы «со стороны»). Журнал появился в 1889 г. и сразу же приобрел огромную популярность. Первые номера журнала так быстро разошлись, что пришлось их выпустить вторым и даже третьим изданием. В течение всего первого года существования еженедельника его редакция состояла из двух человек – П. П. Сойкина и В. С. Груздева. Основатели журнала не могли быть его официальными редакторами – для официального признания их в должности редакторов требовалось высшее образование. Сойкин высшего образования не имел, а Груздев был еще студентом. Поэтому формально в первые годы издания журнала редактором числился старший брат В. С. Груздева – С. С. Груздев, врач, только что окончивший академию. Через год к нему присоединился младший из талантливой плеяды Груздевых – Ф. С. Груздев.

Журнал «Природа и люди» издавался в течение 28 лет. За это время вышло 1470 номеров по 16 страниц в каждом. География подписки была обширная: Владикавказ, Томск, Петербург, Ереван, Верхнеднепровск, Белгород, Соликамск, Умань, Севастополь. Были подписчики и за рубежом.

Программа издания была гораздо шире, чем у его предшественников, в частности «Природы» Сабанеева. В номере от 13 сентября 1890 г. редакция, обращаясь к читателям с объявлением о годовой подписке (подписной год журнала «Природа и люди» считался с 1 ноября), определила характер еженедельника и его содержание:

«Близко первое ноября… Еще два месяца – минет ровно год с тех пор, как мы, задавшись трудною задачею общедоступной популяризации всех отраслей естествознания, выпустили первый номер журнала… Давно известно, что издавать популярно-научный журнал, притом такой, который был бы одинаково доступен и интересен и для взрослых, и для детей, и для ученых, и для неученых, гораздо труднее, чем журнал ученый. Особенно трудно это в России, где хорошие популяризаторы наперечет… Зато, с одной стороны, блестящий успех подписки, почти втрое превысивший первоначальные скромные ожидания редакции и вызвавший перепечатку первых номеров вторым изданием, свидетельствует, что мы вполне верно угадали потребность нашей публики в дешевом по цене, популярном, но в то же время серьезном и правдивом издании, посвященном науке и природе… Дух, направление и программа журнала “Природа и люди” в будущем году останутся те же, что и в нынешнем, но по всем частям издания будут произведены коренные улучшения»[102].

Еженедельник состоял из пяти разделов: историко-биографического, беллетристического, географо-этнографического, естественно-научного и, наконец, текущих известий и «Смеси». По широте охвата материала он был, пожалуй, ближе к журналу «Вокруг света», чем к «Природе», однако, в отличие от первого, больше уделял внимания естественно-историческому материалу и беллетристике, которую «Вокруг света» не публиковал вообще. Но и литературные материалы подбирались только те, что содержали в себе и научную информацию:

«Между тем мы помещаем в своем журнале романы, повести и рассказы с крайне тщательным выбором, мы даем место лишь таким, которые, при увлекательной фабуле, имеют в то же время строго научную и вполне серьезную и правильную подкладку. Наш роман “В неведомых мирах”, например, заключает, без преувеличения, все, что известно о Луне современным астрономам. Роман “Под волнами океана” вполне верно знакомит читателя с жизнью моря и его обитателей»[103].

В обращении «К нашим читателям» редакция справедливо отмечает, что русский читатель гораздо более осведомлен об успехах зарубежной науки, чем о достижениях русских ученых, которым научно-популярные журналы уделяют недостаточное внимание. Поэтому историко-биографический отдел необходимо пополнить отечественными именами:

«Такие ученые, как Ломоносов, Брандты, Менделеев, Мечников, такие изобретатели, как самоучка Кулибин, Якоби, Бабаев, такие отважные “землепроходцы”, как Челюскин, Атласов, Поярков, Беринг, Пахтусов, Крузенштерн, Беллинсгаузен, Миклухо-Маклай, Пржевальский, могут составить славу и гордость любой страны, а между тем – увы! На родине-то они менее всего и известны, хотя жизнь их не менее занимательна, не менее любопытна, чем жизнь любого ученого, путешественника или изобретателя Западной Европы»[104].

Нужно сказать, что это программное заявление редакции еженедельника было осуществлено и на практике: на протяжении всего существования журнала ведущее место отводилось в нем биографиям отечественных ученых, достижениям отечественной науки.

Видя главную задачу своего еженедельника в распространении научных знаний, Сойкин сумел проявить подлинную прозорливость. Он привлекал внимание читателя не только к современной науке и технике, но учил его заглядывать в будущее. В четвертом номере за 1896 г. была напечатана положительная рецензия на научную работу К. Э. Циолковского «Тяготение как источник мировой энергии». Еженедельник Сойкина неуклонно поддерживал идеи гениального ученого, которые в то время многие воспринимали как утопические. В 1914 г. «Природа и люди» (№ 36) поместит научно-фантастический рассказ Циолковского «Без тяжести» – собственно, и сам жанр научно-фантастического рассказа начинался на страницах еженедельника. В 1918 г. он опубликует научно-фантастическую повесть Циолковского «Вне Земли».

Основное внимание журнал уделял естественно-научному материалу. По количеству публикаций этот раздел наиболее обширный с самого начала существования издания. Приведем для наглядности следующие цифры (раздел текущих известий и смеси, заполняемый короткими заметками, здесь не учитывается). За 1889–1890 гг. журнал «Природа и люди» опубликовал следующее количество материалов:

• историко-биографический раздел – 18;

• раздел беллетристики – 19;

• географо-этнографический раздел – 37;

• естественно-научный раздел – 108.

В том числе:

• зоология и биология – 51;

• научные статьи разного содержания – 18;

• астрономия, космография и метеорология – 12;

• физика и химия – 8;

• ботаника – 7;

• минералогия, геология, почвоведение – 6;

• медицина, гигиена и антропология – 6;

Поскольку журнал был рассчитан на массовую аудиторию, то по этим данным можно судить и о вопросах, интересовавших читающую публику. Это, прежде всего, зоология и биология, затем астрономия и метеорология, физика и химия.

Что касается жанровой характеристики, то естественно-научный материал был представлен в основном научно-популярными статьями, подававшимися в более живой форме, чем в журнале «Природа». Но в целом они были достаточно традиционны.

Для того чтобы распространять научные знания в массовой аудитории, необходимо сначала подготовить эти знания для восприятия их не занимающимися наукой людьми. Просто «передавать» научные знания без соответствующей переработки нельзя. Главное в популяризации – объяснить сложное доступным языком, спуститься в изложении с высокого научного уровня до более понятного широкому кругу читателей. В известной мере здесь неизбежно упрощение и даже огрубление: раз ставится задача изложить сложное просто, упрощения не миновать (в нашем примере автор простого материала сознательно свел всю классификацию носорогов по видам, довольно, кстати, обширную, к обобщенной характеристике). Но, естественно, упрощение не должно превращаться в вульгаризацию. Популяризатор на самом деле поднимает читателей с обыденного уровня на научный (для раскрытия сущности популяризации выделяют два уровня знаний: научный и «обыденный», или теоретический и эмпирический).

Такая переработка научного знания для его передачи аудитории касается и форм изложения, языка и стиля. Стилистика научной речи присутствует и в публикациях еженедельника «Природа и люди», особенно в материалах, касающихся физики, химии, астрономии, но уже не в той степени, как у его предшественника. Правда, сравнивая язык двух изданий, следует учитывать и разный уровень образованности аудиторий, на которые были ориентированы журналы. В то же время в русле развития научно-популярной журналистики вообще такое сравнение представляется достаточно правомерным. Чем шире круг читателей, чем более неопределенны, расплывчаты его границы, тем труднее популяризатору, тем большей переработке должен подвергаться научный материал.

Следующий по значению раздел еженедельника Сойкина – географо-этнографический – включает публикации об Африке, Северной Америке, Индии, Европе (Англии, Испании); большое внимание уделяется России. В этом разделе родился жанр этнографического и географического очерка (очерки Ф. Константинова «Киргизский край и его обитателя», «Письменность у разных народов», «Погребальные обычаи у разных народов», «Якуты»; Ф. Унжина (псевдоним Ф. С. Груздева) «В низовьях Волги» и др.).

Часто используемый в научно-популярной литературе жанр биографического очерка или рассказа несет в себе возможность показать не только само открытие или довести до сведения читателя какой-либо научный факт, но и дать общую картину развития науки, ее проблем, процесса их решения; представить жизнь ученого как повседневный, тяжкий труд, который может не увенчаться успехом. Жанр представляет широкие возможности для введения большого количества научной информации, и эти возможности полностью использовались в публикациях историко-биографического раздела журнала «Природа и люди». Рассказывая о жизни «отца химии» А. Л. Лавуазье, автор А. Попов, в сущности, излагает основы современной химии. Сравнительно небольшая по размеру (три журнальных страницы), эта биография очень информативна.

Литературный материал еженедельника тоже подбирался с расчетом на познавательный интерес читателя. Журнал публиковал романы Л. Буссенара (были насыщены большим количеством географического и естественно-исторического материала) и рассказы К. Фламмариона (французский астроном, известен как автор научно-популярных книг по астрономии), произведения Жюля Верна, Майн Рида и др. Здесь научная информация была облечена в захватывающую остросюжетную форму.

Наконец, отдел текущих известий и «Смеси» тоже заслуживает внимания. В нем публикуются полезные советы и рецепты («Экономическое мыло для рук», «Средство против ожогов», «Средство против икоты»); так называемые научные развлечения (как вырастить голубую гортензию, развести под водой костер и др.) – в современных журналах эта рубрика называется, как правило, «Маленькие хитрости»; хроника открытий и изобретений; небольшие материалы из области естествознания («Смесь из мелочи» – под такой рубрикой публиковал их еженедельник). Для этой «Смеси» подбирались материалы интересные, забавные и в то же время достоверные. Например, заметка такого рода: «Английский журнал “Британская медицинская ассоциация” приводит странный отчет, выведенный из наблюдений над людьми, пьющими спиртные напитки и совершенно не пьющими их. Оказывается, что люди, совсем не пьющие водки, живут всего меньше (в среднем 51 г. 22 дня), а больше всего живут (в среднем 63 года 13 дней) люди, пьющие умеренно. Вывод очень удивительный, но только на первый взгляд. В самом деле, кто из нас совсем не пьет спиртных напитков? Только те люди, которые и без того дышат, что называется, на ладан. Поэтому заключать на основании приведенных данных, что алкоголизм благодетельно действует на организм, было бы абсурдом»[105].

Неверно было бы утверждать, что еженедельник никогда не публиковал недостоверных материалов. Редакция к этому стремилась, но журнал для широкой аудитории не мог не отдать дани модным «научным» увлечениям того времени, например спиритизму был посвящен целый роман, помещенный в нескольких номерах. От таких явлений не избавлены и современные научно-популярные журналы.

Таково в общих чертах «лицо» первого русского научно-популярного еженедельника «Природа и люди». Говорить об этом журнале – значит говорить о подлинной школе русских популяризаторов естественно-научных знаний, которую создал еженедельник: С. П. Глазенап, Я. И. Перельман, А. М. Никольский, Д. О. Святский, И. А. Клейбер, Э. Ю. Петри, В. С. Груздев, Ф. С. Груздев, Е. А. Предтеченский – вот далеко не полный перечень известных деятелей науки, постоянно сотрудничавших в нем.

Талантливый популяризатор Ф. С. Груздев (1867–1913) в течение первого года существования журнала поместил в нем более 30 очерков и статей. С 1890 г. и до конца жизни он был бессменным секретарем редакции. Ф. С. Груздев (печатался под многочисленными псевдонимами: Богданов, Волгин, Костромитин, Унжин и др.) явился родоначальником жанра естественно-научного популярного очерка, увидевшего свет на страницах журнала «Природа и люди» и постепенно утвердившего свои права и в других журналах. Школу журнала «Природа и люди» прошел замечательный популяризатор, зачинатель советской научно-популярной литературы Яков Исидорович Перельман, бывший после смерти Груздева ответственным секретарем редакции.

Еженедельник Сойкина был одним из самых популярных и любимых изданий того времени. Очень многие ученые впоследствии с благодарностью признавались, что выросли на «Природе и людях», что этот журнал, в котором спустя десятилетия они сами, уже признанные ученые, делились своими знаниями и опытом с новым подрастающим поколением, «некогда удовлетворял их юношескую любознательность и будил жажду к знанию»[106].

Во второй половине XIX в. русская научно-популярная литература располагала уже богатым жанровым арсеналом. Научно-популярная литература – понятие чрезвычайно широкое, сюда входят биографии, описания путешествий, произведения об основах науки и ее проблемах. На страницах первых русских журналов – «Примечаний к “Ведомостям”» и «Ежемесячных сочинений» – появляются популярные статьи по науке.

К началу ХIХ в. прочно утверждаются такие жанры научно-популярной литературы, как описание путешествий, информационные статьи и заметки о науке и биографии. Эти формы подачи материала долго остаются основными, и лишь во второй половине XIX в. формируется жанр научно-популярного очерка – этнографического, исторического, географического и т. д. Научной информацией насыщаются художественные произведения: рассказы и даже романы – возникает так называемая научно-художественная литература.

Таким образом, развитие форм популярного изложения научного материала идет по линии все возрастающей его «беллетризации», яркий пример тому – еженедельник «Природа и люди», подававший материал почти исключительно в художественной форме. Конечно, только одна доступность, красочность, «беллетризированность» не делают материал научно-популярным.

Следует учитывать то обстоятельство, что формирование стиля научно-популярного изложения шло не внутри жанра, а в русле развития русского литературного языка вообще, и в этом смысле выделение его как самостоятельного функционального стиля достаточно условно. Применительно к публикациям научно-популярных журналов прошлого века это, скорее, некая смесь элементов научного и публицистического стилей, а также стилей художественной литературы.

Признаки научного стиля легко различимы в языке научно-популярных материалов. В них легко обнаружить термины. Но термин, стилистически нейтральный в научной литературе, используется здесь оценочно, эмоционально окрашивается благодаря соседству с экспрессивными словами. Существуют два пути изложения научного материала: замена научной лексики общелитературной или разъяснение значения ее языковых единиц. Научно-популярные журналы XIX в. использовали оба эти пути, но все же гораздо чаще прибегали к научным терминам, не заменяя, а разъясняя их. При этом использовались различные средства введения специальных слов.

Одно из них – краткое объяснение термина, данное в скобках: «Цикады… снабжены прозрачными жилковатыми элитрами (верхними крыльями)»[107].

Второе – термин вводится попутно: «Зрительный нерв, выходя из головного мозга, проходит к задней части глазного яблока, разветвляется здесь и образует нервную сеть, или, как ее называют, ретину…»[108].

В научно-популярных статьях журнала «Природа и люди» терминам часто дается определение: «Вода, считавшаяся прежде простым телом, оказалась сложным… Этот путь исследования с помощью соединения простых тел называется сложением (синтезом)»[109]. В данном примере используется и попутное введение термина.

Журнал «Природа» пользуется преимущественно включением определения в текст: «…тут, собственно, начинается настоящее восхождение, потому что эта верхняя часть вулкана состоит из ляппили, или, что одно и то же, из кусочков измельченной лавы, величиною с горошину и до ореха; из них насыпан весь конус, склоны которого составляют с горизонтом угол в 30–35 градусов…»[110]

Несмотря на то что «Природа» – журнал, рассчитанный на образованного читателя и, следовательно, научно-популярный материал подается в более сложной форме, чем, скажем, в журналах Сойкина, способы введения специальных слов здесь разнообразны (очевидно, это связано с тем, что журнал публикует в основном те статьи, где содержатся новые научные данные, и введение новых терминов просто необходимо. «Природа и люди», как правило, использует литературную замену научной лексики). В то же время по степени художественности изложения «Природа» значительно уступает последующим научно-популярным изданиям, хотя некоторые публикации поражают красочностью описаний, конкретностью и образностью разъяснений. В ходе формирования языка и стиля в русской журналистике выработались и традиционные черты композиции научно-популярных статей и очерков.

Таким образом, основные особенности популярного изложения сформировались уже к середине века, хотя некоторые жанры возникают и позже (научно-популярный очерк, научно-фантастический рассказ и др.). Конечно, язык современной научно-популярной литературы отличается от языка журналов Ольхина, Сабанеева и даже Сойкина, но, в сущности, отличается в той мере, которую диктует процесс развития языка вообще. Этот язык приобрел более яркие характерные черты, благодаря которым читатель безошибочно определяет научно-популярный текст. В него прочно вошел как один из элементов разговорный стиль, разбавив «засушливость» научной речи и сложность ее конструкций, что было свойственно стилю популярного изложения XIX в. Однако лучшие образцы научно-популярной литературы для читателя этого столетия остаются лучшими и для нас, читателей века двадцать первого.

Подводя итог всему изложенному, можно прийти к следующим выводам:

• в первой половине ХIХ в. научно-популярная журналистика функционировала в основном в виде отделов общественно-политических и литературных журналов. Язык популярного изложения усложняется. Формируются жанры научно-популярной статьи, заметки, биографии, описания путешествий;

• в 1850-х годах развивается форма энциклопедического научно-популярного издания. Начинается специализация научно-популярных журналов по отраслям знания («Вестник естественных наук» К. Ф. Рулье); к 1870-м годам утверждается форма естественно-научного популярного журнала. «Природа» Л. П. Сабанеева не только популяризирует отдельные достижения науки, но и прививает материалистический взгляд на мир. Облегчается форма изложения, привлекается богатый иллюстративный материал. На страницах первого географического журнала «Вокруг света» формируется жанр географического очерка;

• в конце ХIХ в. научно-популярное изложение «беллетризируется» в журнале «Природа и люди». Усиливается образность и художественность изложения. Широко используется жанр биографии для подачи научного материала. Происходит четкое распределение публикаций по темам. Возрастает занимательность изложения, возникает научно-художественный вид научно-популярной литературы и как разновидность – научная фантастика. Стремительно расширяется аудитория. Таким образом, можно сказать, что возникает научно-популярный журнал в современном понимании.