Историческая ретроспектива развития экологической журналистики в России насчитывает несколько веков. Складывалась она под влиянием самых разнообразных факторов: от политических режимов и идеологий, до экономических и военных курсов страны, от общественных движений до природных и техногенных катастроф. Однако экологическая журналистика не могла бы появиться без экологии как науки, которая, так же как и перечисленные выше факторы, определенным образом формировала особые черты каждого из исторических этапов развития отечественной экожурналистики как отдельного профессионального направления и вида деятельности. В данной главе мы охарактеризуем эти этапы через призму развития экологии и социально-политической ситуации в стране: обозначим функциональное назначение экожурналистики, основные тренды, ключевые персоналии и организации, сыгравшие свою роль в ее развитии.

Одним из важнейших факторов, повлиявших на зарождение и развитие науки об экологии и экологической журналистики, стали масштабные научные экспедиции. Начало процессу исследования природных ландшафтов российских заповедных уголков во второй половине XVIII в. положили русские ученые Императорской Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге. Особо следует выделить вклад С. П. Крашенинникова (1711–1755), который за годы своих путешествий по Сибири и Камчатке подготовил труд «Описание земли Камчатки».

Экспедиция началась в 1733 г. В течение трех лет Крашенинников в составе исследовательской группы занимался изучением Сибири, в частности растений, животных, истории края и его коренных народов. Ученый составил географию региона, а также подготовил словари тунгусского и бурятского языков. В 1735 г. он отправился для изучения теплых источников на реку Онон. В 1736 г. состоялась поездка в Иркутск, где путешественник изучил и описал в своих дневниках Баргузинский острог, слюдяные месторождения на озере Байкал, остров Ольхон. Экспедиция прошла пешком сотни километров от Байкала до верховьев Лены и далее до Якутска.

В июле 1737 г. Крашенинников отделился от основной экспедиции и вместе с переводчиком отправился в полуторамесячный путь через Охотск на Камчатку. В течение трех месяцев ученый исследовал флору и фауну полуострова, приливы и отливы; организовал метеорологические наблюдения, составил списки ламутских родов.

16 октября 1737 г. на паруснике «Фортуна» путешественник двинулся на Камчатку. На подходе к полуострову во время шторма парусник потерпел крушение, и путешественник оказался на берегу без имущества и снаряжения. Из устья реки Большой на выдолбленной вручную лодке он поднялся вверх по реке до Большерецкого острога – в то время центра управления Камчаткой. В течение четырех лет (1737–1741), работая в одиночку, Крашенинников собирал уникальный естественно-исторический материал о полуострове Камчатка, который в ту пору был неизвестен. За это время было пройдено и исследовано 350 тыс. квадратных километров полуострова. В своих отчетах и дневниках ученый описал его растительный и животный мир, природные условия, полезные ископаемые, жизнь и язык коренного населения, историю освоения и заселения Камчатки. Также было составлено описание земель, гор, рек[275].

В 1743 г. С. П. Крашенинников вернулся в Санкт-Петербург, где был признан ученым Санкт-Петербургского университета и возглавил Ботанический сад.

Главным трудом его жизни стало «Описание земли Камчатки»[276]. Первое издание вышло в 1750–1755 гг. в двух томах. Помимо того, что в книгу были включены уникальные научные сведения, Крашенинниковым в ней было положено начало нового жанра очерковых записей о научных путешествиях по России. Книга написана прекрасным литературным языком и с момента выхода вызывала огромный интерес не только у ученых, но и широкой общественности. Так, работу С. П. Крашенинникова отмечали в свое время М. В. Ломоносов, А. П. Сумароков, Г. Р. Державин, А. С. Пушкин. Н. И. Новиков писал о путешественнике: «Он был из числа тех, кои ни знатностью породы, ни благодеянием счастья возвышаются, но самим собою, своими качествами, своими трудами и заслугами прославляют свою породу и вечного воспоминания делают себя достойными»[277]. «Описание земли Камчатки» многократно издавалось как в России, так и за рубежом и было переведено на многие европейские языки. Последняя версия труда Крашенинникова увидела свет в 2019 г.

Колоссальный вклад в развитие экологии как науки и в становление экологической журналистики внес академик П. С. Паллас (1741–1811). Работы Палласа, по мнению В. И. Вернадского, «лежат до сих пор в основании наших знаний о природе и людях России. К ним неизбежно, как к живому источнику, обращается географ и этнограф, зоолог и ботаник, геолог и минералог, статистик, археолог и языковед – раз только он столкнется с вопросами, связанными с природой и народами России»[278].

Петр Симон Паллас в 1767 г. по приглашению Академии наук приехал в Россию и более 40 лет трудился на благо новой родины. В 1768 г. он был назначен руководителем Академических экспедиций и одновременно руководителем одного из Оренбургских экспедиционных отрядов. Ученый побывал на Южном, Среднем и Северном Урале: выявил различие геологического строения западного и восточного склонов Урала, описал ряд месторождений полезных ископаемых, собрал сведения разного характера о горных заводах. Паллас вел фенологические, флористические, этнографические наблюдения.

В 1786 г. в Петербурге П. С. Паллас опубликовал свои записки «Путешествия по разным местам Российского государства по повелению Санкт-Петербургской Императорской Академии наук». В пяти книгах исследователь приводит массу сведений о природных объектах, населении Южного Урала и Приуралья в пределах соседних с Башкирией регионов: Челябинской области, северной части Оренбургской области, юго-восточного края Удмуртской Республики, западной полосы Республики Татарстан, южной окраины Свердловской области и Пермского края[279].

В качестве иллюстраций к описанию путешествия Паллас использовал собственные рисунки и карты, среди которых следует особо упомянуть «Карту Уральского горнозаводского округа от истока Белой до Сосьвы». Она облегчает возможность проследить маршрут путешествия исследователя. Позднее историки отмечали, что характерная манера повествования и научный подход придают работам Палласа характер, «не зависящий от времени, свободный от случайностей и исторической конкретики»[280].

Однако, несмотря на заслуги ученых петербургской Императорской Академии наук, основателем экологии в России принято считать профессора Московского университета Карла Францевича Рулье (1814–1858). Он первым заметил, что необходимо во время наблюдения за эволюцией живых организмов, развитием и строением животных обращать внимание на изменения их среды обитания. Таким образом, исследователь выделил главный принцип, который лег в основу всех наук о живой природе, – единство живого организма и окружающей среды.

В 1840 г. Рулье пригласили в Московский государственный университет. Через два года он возглавил кафедру зоологии, что позволило ему не только преподавать, но и проводить исследования. По отзывам современников, он был талантливым лектором: его образовательные курсы были наполнены иллюстрациями из собственных исследований и интереснейшими дискуссиями и пробуждали в сердцах слушателей искренний интерес к познанию окружающего мира.

Со своими учениками профессор проводил палеонтологическое и геологическое обследование Подмосковья и внес значительный вклад в изучение ископаемых. Результатом стала книга «О животных Московской губернии», изданная в 1845 г. Рулье изучал также взаимосвязь живых существ с окружающей средой, сезонные явления в живой природе. Им были предложены проекты по акклиматизации в России различных животных и растений, полезных для человека.

Однако Рулье был не только блестящим ученым, но и выдающимся популяризатором науки. «Он читал публичные лекции, на которые собиралось вся московская интеллигенция (так, их высоко оценил в своих воспоминаниях А. И. Герцен). Будущий великий физиолог, первооткрыватель безусловных рефлексов И. М. Сеченов, который посещал их в студенческие годы, писал: “Тогда восторги были обращены в сторону профессора зоологии Рулье, который любил философствовать на лекциях и читал очень красноречиво”»[281]. Ученый воспитал целую плеяду талантливых российских зоологов, в числе его учеников были Н. Н. Кауфман, Н. А. Северцов, А. П. Богданов и др.

Особенно значимым для нас фактом в биографии ученого является то, что он несколько лет возглавлял Московское общество испытателей природы – первую на тот момент общественную экологически ориентированную организацию. Занимая пост секретаря общества, Рулье основал первый в России научный журнал «Вестник естественных наук» (1864–1860), главным редактором которого оставался до последних своих дней. В журнале публиковались статьи по биологии, геологии, химии, физике, медицине. Зарубежные ученые давали журналу высокие оценки: опубликоваться в нем – значило приобрести признание всего научного сообщества.

Однако главным непризнанным достижением К. Ф. Рулье является то, что в 1850-х гг., за несколько лет до Дарвина и Уоллеса, он сформулировал теорию эволюции, достаточно точно описав механизм действия естественного отбора. Теорию и сопутствовавшие ей исследования он описал в 1852 г. в книге «Жизнь животных по отношению ко внешним условиям». Однако перед тем, как отдать ее в издательство, ученый опубликовал основные тезисы теории в статье «О первом появлении растений и животных на земле» в газете «Московские ведомости», что было традиционной процедурой для того времени. Это оказалось роковой ошибкой. Череда доносов, а также личное отношение к теории эволюции министра народного просвещения князя П. А. Ширинского-Шихматова послужили причиной травли «безбожного» профессора.

К травле ученого подключились не только чиновники и полицейские, но и консервативно настроенные журналисты, а также деятели церкви. Редактор «Московских ведомостей» получил строжайший выговор. Книга К. Ф. Рулье была задержана. Ректор и декан МГУ получили предписание о «строгом и неупустительном наблюдении за университетскими лекциями» Рулье. После четырех лет травли и безуспешных попыток отстоять свою правоту ученый скончался от инсульта. Многие из его исследовательских трудов остались неопубликованными. А главная работа жизни оставалась в списках запрещенных книг до 1860-х годов. «Талантливый отечественный ученый… мог опередить Чарльза Дарвина и Альфреда Уоллеса в создании теории эволюции. Он пришел к выводам о роли естественного отбора в образовании видов куда раньше, чем знаменитые британцы. Увы, консерватизм и мракобесие российских чиновников помешали ему опубликовать результаты своих исследований»[282].

Итак, только к середине XIX в. экология как отдельный вид науки сложилась в том смысле, который принято вкладывать в это слово в настоящее время. Профессор из Йенского университета Э. Геккель в книге «Всеобщая морфология организмов» назвал экологию «наукой об отношениях между организмами и окружающей средой»[283].

В конце XIX в. продолжались масштабные географические, ботанические и зоологические экспедиции, осуществлявшие исследовательскую работу в Заполярье, на Кавказе и в Азии. Существенную роль здесь сыграли военные походы русской армии. Интерес к природе проявляли и в университетских кругах. Крупными тиражами стали выходить издания российских путешественников и ученых: «Жизнь животных» А. Э. Брема, «Настольная книга охотника» С. А. Бутурлина, 17-томник «Природа» Л. П. Сабанеева и др.

Путешественник, зоолог, исследователь Азии Л. П. Сабанеев (1844–1898) – один из основоположников отечественной экологической журналистики. Он публиковал не только научные труды, но был также издателем и редактором первой периодики о природе. В 1873 г. начал издавать журнал «Природа», с 1874 по 1877 гг. издавал и редактировал «Журнал охоты». Этот журнал позднее, в 1878 г., Сабанеев объединил с «Журналом Императорского общества охоты». Так на свет появилось новое издание «Природа и Охота»[284]. С 1888 по 1897 г. ученый редактировал «Охотничью газету». Одновременно с журналистской деятельностью Сабанеев активно трудился в первых природоохранных сообществах: был секретарем, а затем и заместителем директора Московского общества испытателей природы, разрабатывал устав Русского охотничьего клуба.

Стоит отметить, что одновременно со взрослой экологической журналистикой в конце XIX – начале XX в. появилась журналистика детская. С 1902 по 1920 г. успешно издавался детский журнал «Светлячок»[285], читательской аудиторией которого были малыши 4–8 лет. Журнал этот имел наибольший тираж среди детских изданий начала XX в. Выходил два раза в месяц. Основными издателями и редакторами журнала были А. А. Федоров-Давыдов и М. Ф. Лидерт[286]. Одна из основных задач издания заключалась в том, чтобы в доступной форме познакомить детей с явлениями природы. Материалы носили информационный, образовательный и развлекательный характер.

В конце XIX в. стали образовываться первые природоохранные сообщества. Их появление можно связать со стремительно развивающейся промышленностью и ее постепенно усиливающимся техногенным воздействием на окружающую среду. Во главе новоявленного общественного движения в защиту памятников природы стояли: братья географ В. П. Семенов-Тян-Шанский и энтомолог А. П. Семенов-Тян-Шанский, ботаники В. И. Талиев и И. П. Бородин, зоологи Д. К. Соловьев и Г. А. Кожевников, лесовод Г. Ф. Морозов, антрополог и географ Д. Н. Анучин. Эти выдающиеся ученые первыми предложили «этико-эстетический подход к охране дикой природы и к заповедному делу»[287], что укладывалось в мировоззрение интеллигенции того времени. Данный факт важен, поскольку именно интеллигенция в основном поддерживала новое экологическое движение и стояла у истоков появления экологически ориентированной журналистики.

В 1890-х годах движение начало реализовывать первые шаги в заповедном деле. Так, в 1892 г. русский геолог и почвовед В. В. Докучаев предложил создать специальные заповедные станции. Идею поддержали соратники ученого. И уже в 1898 г. был открыт первый частный биосферный заповедник «Аскания-Нова».

В начале XX в. проблемам охраны природы начинают уделять внимание и на уровне государственной власти. В 1912 г. была создана первая постоянно действующая природоохранная комиссия при Императорском географическом обществе, которая заложила основы охранной системы объектов природного наследия России[288]. Главное управление землеустройства и земледелия Департамента земледелия России также внесло свой вклад в развитие заповедного дела. Было инициировано более полусотни экспедиций с целью создания заповедников на Камчатке, в Печорской тайге, в дельте Волги и Саянах, на Северном Урале и в Прибайкалье. Научная публицистика этого времени стала толчком к появлению экологической журналистики. Первыми журналами на природную тематику стали следующие издания[289]: «Растения и среда», «Полевая геоботаника», «Экология и биоценология». Но они были доступны лишь малому кругу читателей, до массовой аудитории их материалы не доходили.

В 1912 г. стал выходить в свет научно-популярный иллюстрированный журнал «Природа». Журнал был основан группой российских ученых – товариществом «Человек и Вселенная» – на собственные средства. С 1921 г. перешел в ведение Академии наук и стал выходить раз в месяц тиражом 60 тыс. экземпляров. С первых номеров издание стало «трибуной передовых взглядов и борьбы за прогресс науки». Редакторами «Природы» в свое время были выдающиеся ученые: В. А. Вагнер (1912), Л. В. Писаржевский (1912–1913), Л. А. Тарасевич (1913–1927), Н. К. Кольцов (1914–1927), А. Е. Ферсман (1917–1930), А. А. Борисяк (1931–1935), С. И. Вавилов (1936–1951), О. Ю. Шмидт (1952–1956), Д. И. Щербаков (1957–1966)[290]. Журнал существует по сей день, является рецензируемым, входит в Перечень ВАК и систему РИНЦ. В нем в доступной форме публикуются работы по всем разделам естествознания: результаты оригинальных экспериментальных исследований, проблемные и обзорные статьи, научные сообщения и краткие рефераты наиболее примечательных статей из научных журналов мира, рецензии, материалы и документы по истории естественных наук.

В период революционных событий и смены политических режимов экологическое движение продолжало свое дело. В 1916 г.

был создан первый российский государственный биосферный заповедник в Бурятии – Баргузинский заповедник. В 1917 г. В. П. Семенов-Тян-Шанский предложил уникальный проект заповедной сети России. В 1922 г. получила поддержку Народного комиссариата и Академии наук инициатива ведущего теоретика российского заповедного дела Г. А. Кожевникова «О нуждах охраны природы РСФСР»[291]. В 1923 г. Кожевников с группой ученых-единомышленников вошел в состав Комитета по охране памятников природы при Наркомпросе РСФСР, а в 1924 г. стал председателем Временного совета общества.

В 1920–1940-е годы произошел расцвет теоретической экологии. Стали проводиться различные эксперименты в сфере экологии, были выдвинуты новые теории и задачи по изучению популяций и сообществ, переосмыслен опыт, накопленный предшественниками. Были выведены математические законы, которые описывали динамику популяций и групп особей, взаимодействующих между собой. «Экология стала формироваться как единая целая дисциплина, целью которой стало свести воедино разные факты в стройную концепцию»[292]. В середине ХХ в. происходит развитие «экологического знания от узкобиологической отрасли науки до комплексной системы социально-экологических представлений о взаимообусловленном взаимодействии общества и природы»[293]. Деятельность человека стала наносить все больше вреда окружающей среде, и встал вопрос о необходимости защиты природных ресурсов от техногенного влияния.

Таким образом, проблема экологии в широких масштабах вышла на мировой уровень. Соответственно этому в прессе стали фигурировать такие темы, как заповедное дело, развитие природоохранного движения, учение о биосфере В. И. Вернадского[294]. Появляются многочисленные журналы и вестники федерального и регионального уровня: «Охрана природы» (с 1928 г.), «Живая природа» (1926–1929), «Уральский охотник» (1924–1933), «Украинский охотничий вестник» и др. Уровень отечественной экологии, по оценкам западных ученых, был настолько высоким, что в США до сих пор защищаются докторские диссертации по развитию экологической науки на данном этапе. Журналистика периода 1920–30-х годов осваивала новое направление: перевод научного знания в общедоступную информацию[295].

В 1922 г. кооперативное издательство «Молодая гвардия» при ЦК ВЛКСМ стало выпускать целую серию детских и юношеских изданий: журналы «Мурзилка» (с 1924), «Сельская молодежь» (с 1925), «Техника – молодежи» (с 1933), «Юный натуралист» (с 1928), «Молодая гвардия» (с 1922), «Вокруг света» (с 1861), газета «Пионерская правда» (с 1925). «Детская советская публицистика вобрала в себя накопленный опыт дореволюционной журналистики. Публицистические жанры дореволюционной детской публицистики питались фольклорной и литературной традицией, как и советская детская журналистика»[296]. Среди традиционных для того времени тем, помимо жизни советских детей и труда, были также темы природы и новой деревни. В 1928 г., когда издание детских журналов перешло под кураторство Центрального бюро юных пионеров, в некоторых из изданий появились такие рубрики, как, например, «Лесная газета» и «Умный фотограф».

Сформировавшиеся в 1920-е годы путем гражданских инициатив экологическое движение в условиях хозяйственной и политической централизации страны постепенно было сведено на нет[297], поскольку индустриализация вычеркнула природоохранные мероприятия из списка приоритетов страны. Со временем экологические проблемы стали изучаться только в рамках социализма. В годы «первых советских пятилеток природоохранительные идеи совершенно сходят на нет, подтверждением тому служит, например, переименование журнала “Охрана природы” в “Природа и социалистическое хозяйство”, а журнал “Юный натуралист” чуть было не стал “Юным колхозником”»[298]. В это время проблемы окружающей среды уже стали волновать отечественных журналистов. Так, например, журнал «Юный натуралист», который выходил ежемесячно и был ориентирован на школьников, увлекающихся природой, биологией и экологией, очень часто затрагивал проблемы окружающей среды. Основан журнал в июле 1928 г. С 1941 по 1956 г. не издавался. В некоторые годы тираж журнала достигал почти 4 млн экземпляров. Издание ставило своей целью воспитать у подрастающего поколения любовь к Родине и патриотизм.

1940–50-е годы стали периодом становления в СССР антропоцентрической идеологии порабощения природы. В 1948 г. главный идеолог «лысенковщины» И. Презент заявил о том, что «охранять природу от советского человека нелепо»[299]. Этот лозунг дал начало новому идеологическому направлению работы советских СМИ, в освещении социально-политических отношений в системе «общество – природа». Курс был взят на тиражирование стереотипа «советский человек – покоритель природы». Государство делало все, чтобы этот лозунг воплотить в жизнь: была разрушена уникальная система заповедников, а на их месте начато строительство вредных промышленных производств; закрылось финансирование научно-исследовательских проектов; были репрессированы руководители экологического движения. «Весь послевоенный период, начиная с 1948 г., был насыщен большими и малыми столкновениями между официозной партийной наукой и истинными учеными, наполнен дискуссиями, многие из которых закончились трагически для их участников»[300]. Руководство СССР, по мнению Е. А. Щербининой[301], хотело показать всему миру ведущую социалистическую державу только с положительных сторон, поэтому все материалы, касающиеся экологической обстановки в стране, подвергались жесткой цензуре. Все объективные данные о состоянии окружающей среды Советского Союза были предназначены только для служебного пользования.

Данный исторический период можно считать точкой отсчета формирования «пользовательского менталитета», суть которого в «паразитирующей» функции человека в отношении природы. Природа оказалась в самом низу ценностной иерархии: в обществе благодаря антиэкологической пропаганде стали распространяться «доминантно-покорительные модели поведения»[302], природоохранные меры стали восприниматься как тормоз прогресса. Экологическая информация была закрыта для журналистов. Все журналистские материалы подвергались жесткой многоуровневой партийной цензуре, по причине чего до середины 1980-х годов экологическая ситуация в стране со страниц газет выглядела исключительно позитивной.

Однако возникший в 1960-е годы интерес мировой общественности к проблемам экологии не мог не повлиять на политические и информационные процессы внутри СССР. Так, в 1962 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию «Экономическое развитие и охрана природы», главной целью которой стало развитие интереса у общества к проблемам охраны окружающей среды. Советские СМИ были вынуждены вновь вернуться к экологической теме. Пресса преподносила факты с точки зрения антикапиталистической политики государства: «В капиталистическом мире именно социально-политический строй является первопричиной экологически кризисных ситуаций, хищнического обращения с минерально-энергетическими ресурсами»[303].

Именно в это время санкции в отношении экологов ослабели, обозначился рост озабоченности экологическими проблемами среди массовой общественности. На местах стали формироваться группы эко-активистов. Точкой отсчета данного процесса исследователи называют событие, оказавшее серьезное техногенное влияние на окружающую природную среду – строительство целлюлозно-бумажного комбината на озере Байкал в 1965–1970 гг.

Помимо групп экоактивистов при естественно-научных и технических факультетах университетов и институтов страны стали появляться дружины по охране природы. Первая подобная дружина была создана в 1960 г. на биологическом факультете МГУ им. М. В Ломоносова. В 1972 г. около 30 дружин объединились в Движение дружин по охране природы (ДДОП). Основная деятельность ДДОП сводилась к борьбе с браконьерством, массовыми вырубками елей в предновогодний период и сбором дикорастущих растений, к организации новых природоохранных объектов и работе с властью на местах по вопросам охраны отдельных видов животных и растений. Помимо этого, движение дружин осуществляло программы экологического образования школьников, экологической пропаганды населения, экологического туризма. К 1980 г. движение включало в себя более ста дружин по всей стране. О. Н. Яницкий считает, что на этом первоначальном этапе становления экологического движения в России главной «порождающей средой» стало общественное мнение, а основным каналом выражения общественного протеста, несмотря на цензуру, – центральная пресса[304].

Борьба за озеро Байкал открыла новый этап в становлении не только экологического движения, но и экологической журналистики – журналистики бесстрашной и в некотором роде оппозиционной. Советские журналисты на страницах газет и журналов несколько десятков лет вели ожесточенную борьбу за спасение Байкала. Еще в феврале 1959 г. «Литературная газета» писала, что «славное море» должно стать заповедной зоной. Ситуация особенно обострилась после того, как началось строительство Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, вредные сбросы которого могли погубить уникальные воды озера и окрестные леса. Тревогу за судьбу Байкала на страницах прессы выражали ученые и писатели – А. А. Трофимчук, В. Г. Распутин и др. Информационная волна, поднятая СМИ, действительно принесла свои результаты: в апреле 1987 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о кардинальных мерах по защите бассейна озера от загрязнений, о перепрофилировании Байкальского целлюлозно-бумажного комбината и развитии на берегах Байкала баз отдыха и туризма[305].

В период с 1960 по 1980 г. во многих произведениях советской литературы (отрывки из которых традиционно публиковались в газетах и журналах для массовой аудитории) отношение к природе, восприятие ее являлись мерилом нравственности человека. Все глубже и глубже стали осмысляться отношения человека и окружающей его природной среды. Так, в повестях «Царь-рыба» В. П. Астафьева, «Весенние перевертыши» В. Ф. Тендрякова, «Белый пароход» Ч. Т. Айтматова, романе «Не стреляйте в белых лебедей» Б. Л. Васильева именно в отношении к природе прежде всего реализуются нравственные идеалы, формирующие личность. Философское осмысление проблемы «человек и природа» ярко показано в романе Ч. Т. Айтматова «Плаха». Человек, по мнению писателя, – часть гармоничной природы. Когда он перестает ощущать себя этой частью, начинает мыслить себя царем, победителем природы, нарушается гармония, а это ведет к катастрофе[306]. Писатели деревенской прозы все как один выражали мысль о том, что люди, способные «выпотрошить земной шар, как тыкву», воплощают не только нравственное, но и социальное зло.

Преодоление ведомственных барьеров в борьбе за чистоту окружающей среды требовало огромнейших усилий. «Пример тому не только защита Байкала, но и борьба за Ладожское озеро, за такие заповедные места, как толстовская Ясная Поляна, некрасовская Карабиха, Щелыково, где расположен музей-заповедник великого драматурга А. Н. Островского»[307]. 6 апреля 1987 г. в газете «Правда» появился материал под названием «У крайнего предела» В. Герасимова. Корреспондент с тревогой сообщал, что предприятия Минлесбумпрома вопреки всем выступлениям газет и письмам-протестам читателей продолжают сбрасывать в Ладожское озеро загрязненные стоки. «Мне выпала честь, – приводит В. Герасимов слова полковника В. Солода, – в годы блокады защищать легендарную Дорогу жизни артиллеристом-зенитчиком. Даже в те дни солдаты и командиры заботились о чистоте ладожской воды, и любой неряха, кто сливал в озеро отработанные масла или пытался вымыть в нем машину, подвергался не только нравственному осуждению, но и дисциплинарному наказанию, хотя особых приказов на этот счет и не было»[308]. Материал «Правды» вызвал общественный резонанс и последовали меры. Политбюро ЦК КПСС не только приняло решение о перепрофилировании Приозерского целлюлозно-бумажного завода, но и предложило соответствующим организациям подготовить долговременную комплексную программу решения экологических проблем в стране.

Незамедлительные меры были также приняты по следам материала «Ереван в беде», опубликованного собственным корреспондентом З. Балояном в «Литературной газете»: Совет Министров СССР принял решение о переразмещении и перепрофилировании ряда промышленных предприятий, расположенных в армянской столице. Бескомпромиссная упреждающая публицистика значительно усиливала позитивное влияние СМИ. Одним из самых ярких примеров действенности упреждающей публицистики является приостановка и закрытие проекта о переброске северных рек на юг, в Каспий. Осуществление этого проекта грозило затоплением огромной территории Западной Сибири и потребовало бы гигантских бессмысленных денежных затрат. Информационная борьба журналистов и здесь увенчалась успехом: на XXVII съезде партии было принято решение о прекращении работ по переброске северных рек. Тогда по следам этих событий в журнале «Новый мир» его редактор С. П. Залыгин писал: «Отказавшись от надуманных, в узковедомственных интересах проектов переброски речного стока, или, как еще говорят у нас, “проектов поворота рек”, государство наше осуществило поворот в сторону общественного мнения. Поворот столько же необходимый, сколько и необратимый».

Еще одной чертой экологической прозы и журналистики 1960–1970-х годов является ее романтизированность. В советских СМИ развиваются темы научных экспедиций и путешествий, главными героями которых становятся геологи, этнологи, зоологи и другие представители естественных наук. Активно используются художественно-публицистические жанры: выходят в свет очерки и зарисовки, описывающие природные ландшафты, флору и фауну Сибири, Камчатки и других живописных регионов страны. Одним из первых, кто начал писать о природе на страницах газет, был писатель, журналист, путешественник В. М. Песков, который сегодня считается патриархом отечественной экологической журналистики.

Василий Михайлович Песков[309] (1930–2013) родился в селе в Воронежской области в семье машиниста и крестьянки. После окончания школы стал киномехаником. С детства увлекался природой: любил фотографировать, сочинять. В 1953 г. начал работать в воронежской газете «Молодой коммунар» сначала фотографом, а после успешной публикации первого очерка «Апрель с лесу» – штатным корреспондентом. Карьера молодого журналиста стремительно развивалась. В 1956 г. он стал обозревателем газеты «Комсомольская правда» в Москве, являясь постоянным автором рубрики «Окно в природу». Любимым жанром Пескова стал очерк. Свой первый сборник очерков «Записки фоторепортера» он выпустил в 1960 г. В 1963 г. был издан сборник «Шаги по росе», за который писатель получил Ленинскую премию. Параллельно с писательской карьерой Песков продолжал совершенствоваться на поприще журналистики. С 1975 по 1990 г. он был ведущим телевизионной передачи «В мире животных».

За свою творческую жизнь В. М. Песков опубликовал и переиздал десятки книг о природе: «Край света» (1967), «Земля за океаном» (1975, 1977, 2007), «Речка моего детства» (1978, 1993), «Птицы на проводах» (1982), «Таежный тупик» (1983), «Аляска больше, чем вы думаете» (1994) «Странствия» (1991, 1999, 2006), «Окно в природу» (2001, 2010) и др. Журналист до последнего дня писал о природе. За вклад в отечественную журналистику Василий Михайлович награжден Орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2003); за персональный вклад в развитие СМИ – Премией Правительства РФ в области СМИ (2013). Имя Василия Пескова, выдающегося журналиста-эколога, было присвоено Воронежскому заповеднику.

В 1970-х годах в советской печати становится популярна тема приумножения растительного мира страны. По словам Л. А. Кохановой, печать начала демонстрировать свои организационные функции в природоохранных мероприятиях с целью помощи научному поиску[310]. Журналисты в это время активно освещают ход экспедиций и проводят среди читателей конкурсы на участие в них, ведут переписку со школьниками, задействуют в работе над материалами представителей науки, привлекают к научным проектам внимание массовой аудитории. В данном случае показателен пример поддержки со стороны печати инициативы И. Мичурина в сборе необходимых материалов для селекционных опытов.

В 1970-е годы пресса собирала вокруг себя большое количество неравнодушных молодых активистов, мобилизуя их посредством журналистских материалов. Таким образом, можно сделать вывод, что функция природоохранного образования, присущая экологической журналистике, имеет давнюю традицию и опыт реализации в отечественных СМИ.

В 1980-е годы остро стала ощущаться проблема доступа к экологической информации. Одной из главных целей государственной информационной политики в сфере экологии было тщательное замалчивание экологических проблем и катастроф. Средства массовой информации описывали СССР исключительно как благополучный регион, в котором нет места серьезным экологическим проблемам. «Шаг за шагом стала формироваться главная ось противостояния: общественное мнение против ведомственного, то есть фактически – общественный интерес против корпоративного. <…> По сути, это был прообраз конфликта между государством и гражданским обществом»[311]. Инициатором и ведущей силой конфликта было научное сообщество. Среди основных сред, порождавших экологических активистов, были университеты и научные институты, творческие союзы и СМИ. А «гнездами» движения по-прежнему оставались дружины. Как и во времена царской России, роль интеллигенции в формировании экологического движения была первостепенной. Особое значение здесь играл обмен знаниями, информацией, профессиональными навыками и человеческими ресурсами, а также альтруизм. Активисты пытались реализовать интеллектуальный потенциал, что позже стало основным двигателем экологической субполитики в России.

Лишь на заре перестройки, когда страну потрясла череда экологических катастроф (Чернобыльская трагедия, загрязнение Байкала, гибель Аральского моря) СМИ стали открыто говорить о реальной экологической ситуации в стране. По словам М. В. Шкондина, одновременно с проявлением общественного интереса к правдивой экологической информации в стране начали формироваться социально-политические условия, при которых потребности аудитории могли быть удовлетворены[312].

Рождением специализированной экологической журналистики в СССР можно считать появление в 1981 г. журнала «Природа и человек». Однако и это издание в условиях цензуры могло говорить лишь об отдельных относительно мелких проблемах, не задевая существующей системы природопользования.

Переломным моментом можно назвать 1986 г., когда беспрецедентная по своему масштабу и последствиям авария на Чернобыльской АЭС заставила мировую общественность поставить экологию в один ряд с другими глобальными проблемами человечества. С этого момента начинается новый этап – открытие экологической информации на государственном уровне, чему положил начало доклад советских экспертов о последствиях чернобыльской аварии на заседании МАГАТЭ в Лондоне[313]. Профессиональное стремление журналистов к сенсациям оказало тогда существенное влияние на расширение гласности экоинформации в Советском Союзе. Аварии, катастрофы, низкая эффективность природоохранных мер стимулировали появление потребности мониторинга экологической ситуации гражданским обществом. Эта потребность способствовала активизации экологического движения, что, в свою очередь, обусловило корректировку функций экологической журналистики и появление на рубеже 1990-х годов специализированных экологических СМИ как в центре, так и на периферии. По словам исследователя отечественной экожурналистики Л. А. Кохановой, в это время областные, краевые и республиканские государственные комитеты по охране природы совместно с экологическими организациями учреждают свои периодические издания и бюллетени[314].

«Сейчас на планете, – писал журналист В. Белов в “Новом мире” в 1988 г., – уже более 4 млрд га пустынь. Пустыня с помощью человека расширяется со скоростью 4 га в минуту. Безжалостно и стремительно вырубаются леса Африки, Южной Америки, русского Северо-Запада и Сибири, а ведь Земля хоть и велика, но и у нее есть предел»[315]. Действенным средством в борьбе за окружающую среду стала предфактумная (предупреждающая) публицистика, занимавшая все более значительное место на страницах газет и журналов того времени. Благодаря своевременным настойчивым выступлениям журналистов удалось отклонить проект строительства Нижнеобской ГЭС и не допустить затопления более 100 тыс. квадратных километров территории, на которой добывались миллионы тонн нефти.

Небывалую активизацию экологического движения в конце 1980-х годов вызвали приведшие к ослаблению политические реформы М. С. Горбачева. Экологическое движение в России в этот период характеризуется массовым появлением природоохранных формирований, которые различались как по организации (фонды, ассоциации, клубы, комитеты, союзы, объединения и т. д.), так и по направлению деятельности (экологическое образование и воспитание, пропаганда экологических знаний, научно-техническая и практическая природоохранная деятельность, организация клубных движений по естественно-научным направлениям, общественный контроль за соблюдений природоохранного законодательства и т. д.).

В 1988 г. появилось крупнейшее объединение неправительственных экологических организаций – Социально-экологический союз – и запустила свои первые проекты в России международная природоохранная организация Всемирный фонд дикой природы (WWF). В связи с изменениями политического и экономического контекстов, распадом Советского Союза, экономическими и рыночными реформами 1990-х годов экологическое движение начинает постепенно политизироваться и видоизменяться. В 1991 г. появляется Лига зеленых партий, которая в этом же году переименовывается в Российскую партию зеленых. В 1992 г. создается Экологическая партия России. В 1993 г. о своем появлении заявляет Конструктивно-экологическое движение России «КЕДР», которое в 1994 г. также преобразуется в политическую партию. В это же время в России официально начинают свою деятельность иностранные экологические организации (с 1992 г. GreenPeace, а с 1994 г. – WWF), которые внесли и продолжают вносить колоссальный вклад в развитие отечественной экспертной экологической журналистики.

Масштабность экологического движения 1990-х годов явилась результатом повышения уровня информированности и социальной активности людей, что в свою очередь стало стимулом активного развития форматов экологической коммуникации, в том числе и экологической журналистики. Экопроблематика все чаще появлялась в журналистских материалах, становилась предвыборной платформой для отдельных депутатов, фракций и партий. В ситуации радикальных изменений в социально-политической и экономической жизни страны общественность испытывала потребность в анализе происходящего, что послужило причиной появления аналитических жанров в экологической журналистике. Развитие экологического направления в журналистике выявило спрос на специально подготовленных журналистов и авторов из экспертного сообщества, от которых аудитория ожидала научно-обоснованных предложений по решению экологических проблем.