Историография начала XX в. была основана на представлении о том, что история – это процесс закономерной смены эпох. Со второй половины XX в. в так называемом постмодернизме, апеллирующем к наступившей эпохе «гиперконформизма», уничтожаются отсылки к законам, принципам и априорным схемам истории. История предстает как мягкая, несубстанциональная, межструктурная реальность с доминированием коммуникативного фактора. Новая эпоха ничем не обязана предыдущей и ничего не передаст последующей, поскольку основана на «радикальной прерывности».

Важными объявляются не факты, а связи между ними, воссоздаваемые рассказчиком. Поэтому сколько рассказчиков, столько и «историй». История и реальность разъединяются, история растворяется в информационных потоках, бесконечно умножаясь в отражениях виртуальной реальности. Прогресс критикуется за техногенность, эмансипация – за совмещение индивидуальной свободы и общественного порядка, демократия – за императив совести.

Социальная доктрина постмодернизма обретает свою основу в следующих тезисах: а) общество являет собой «моментальный снимок», противостоящий сфере принципиальной координации (целостности); б) по сути, в обществе отсутствует целеполагание; в) общество утратило системность и целостность; г) в информационном обществе изменилась сущность социализации: девиации (отклонения) важнее, чем классическая «спокойная» социальность.

Основной лейтмотив постмодернизма – освобождение от гнета власти, традиционных ценностных регулятивов, привычных норм, правил и социальных зависимостей.

Социальная парадигма постмодернизма – либеральный плюрализм, означающий переход от эпохи «индивидуалистического атомизма» к «плюралистическому молекуляризму». Особое значение имеют здесь рост толерантности, демассификация, значимость «единицы» (отдельного человека), его права и свободы. Либеральные свободы, отказ от политизированности, уникальность – вот те акценты, которые делают постмодернизм привлекательным для интеллектуалов.