Идеи Гастона Башляра (1884–1962) можно считать образцом ранней структуралистской мысли в методологии науки. Это прежде всего эпистемология разрывов. Разрыв мыслится Башляром как «переворачивание перспективы», когда когнитивная система поставлена под вопрос и поэтому нуждается в замене ее новой.

Понятие эпистемологического разрыва вырабатывалось Башляром в споре с «континуалистами культуры», считающими историю непрерывной как процесс развития практики и теории. Такое представление было результатом, как полагал Башляр, переноса на объективную историю непрерывности субъективного рассказа о ее событиях и веры в существование событий в непрерывности времени. Тем самым незаметным образом всей истории приписывались единство и непрерывность. Непрерывность исторического рассказа переносилась на саму историческую реальность.

Эта иллюзия способствовала формированию представления, что имеющиеся лакуны в исторических описаниях связаны лишь с тем, что историку просто не хватило места и времени, чтобы дополнительно «увеличить» любую деталь и вставить в нее новый рассказ с новыми деталями, демонстрируя тем самым непрерывность культуры.

Для Башляра история характеризуется и определяется, напротив, разрывоподобными движениями рационального мышления, сменой научных программ и методов, разрывающих квазинепрерывность научного знания.

Он также резко критикует расхожее представление о влиянии, которое не позволяет понять специфику передачи истин и открытий в современной науке. В то время как знание на основе влияния содержит в себе момент недоосознанного воздействия, у Башляра новые знания осознаются учеными максимальным образом.

Концепция разрывного характера истории знаний у Башляра опирается на представление о прерывности времени, которое, в свою очередь, зависит от прерывности микромира, вскрытой квантовой физикой. Сохранение же устойчивости континуалистской концепции истории объясняется, по Башляру, прежде всего психологическими факторами – традиционными установками, педагогическими привычками и т. п., т. е. когда существует психологическая потребность сводить новое знание к старым элементам, переводить неизвестное на язык знакомых нам понятий.

Противовесом такой привычки выступает творческое движение разума, немыслимое без разрывов, так как сам ум, согласно Башляру, – начало прерывности, в то время как душа – стихия непрерывности.

Вместе с тем характерный для историко-научного структурализма Башляра дисконтинуализм не отрицает значимости категории непрерывности для анализа истории. Связь разрывов и непрерывности нельзя отрицать. И эта связь раскрывается на трех стадиях исторического исследования:

1. В начале исторического исследования знание предстает как смешанная, спутанная непрерывность – как бы аналог первородного хаоса.

2. Анализ историка, ставящего эпистемологические вопросы, обрабатывает этот «хаос» таким образом, что при этом фиксируются четкие линии неорганизованных разрывов.

3. За констатацией разрывов следует их упорядочивание, иерархизация, выстраивание в ряды и последовательности. Благодаря этому возникает результирующая связность, т. е. непрерывность, построенная на базе самих разрывов.

Порядок в разрывах говорит нам о магистральных линиях движения знания, о сквозных проблемах и т. п., т. е. происходит синтез непрерывности и прерывности, хотя ведущая роль при этом принадлежит разрывам. Поэтому историк должен научиться работать с историческими разрывами, включив в свой методологический багаж идею дискретности.