Крупнейший французский культурный антрополог Клод Леви-Стросс (1908–2009), будучи структуралистом, прежде всего интересовался отличиями, потому что благодаря им осуществляется отбор элементов, между которыми формируются связи, а идентичность мыслима лишь между совокупностями связей, т. е. как раз между структурами. История в этом случае привлекает к себе внимание Леви-Стросса тем, что она является генератором различий, так как под историей он понимает и культурное различие и появление различий в одной и той же культуре.

Но, как и антропологу, историку необходимо учиться выявлять не связанные между собой совокупности, т. е. иметь дело не с категориями взаимосвязанности и казуальности, а с гомологиями и изоморфностью.

Объединяющим все общества, повсюду и в любую эпоху, по Леви-Строссу, является «человеческий ум», способность к самообъ-яснению. Леви-Стросс считает, что общества располагают двумя основными возможностями самообъяснения:

1. Самообъяснение через приведение мира в порядок посредством «законченных групп». Под этим подразумевается порядок, который устанавливается в человеческом мире через помещение его в ситуацию гомологии с природой: мир людей постоянно ищет референта в природе, где он и находит принцип и образ этого порядка. Время, история здесь исключаются, так как они будут нарушать постоянную и неизменную связь этих двух гомологических рядов (структуру). Жизнь для такого мышления (неприрученного мышления), конечно, полна удивительными событиями, но они оказываются интегрированными в систему наличествующих представлений, чтобы сократить угрозу беспорядка, которую несет с собой событие.

2. Самообъяснение путем введения хронологии. Здесь общество определяет себя через историю, т. е. возможность понимания человеческого мира обеспечивается разделением временного континуума на отрезки. История возникает тогда, когда некоторые внешние элементы всё же изменяют систему, т. е. история всегда является знаком нарушения равновесия системы, вмешательства в нее. Историческое мышление делает ставку на то, что в последовательности событий есть некий смысл, что заставляет его предположить (каузальный континуум). Хронологическая кодировка позволяет представить время не как естественное (время биологических ритмов, смены времен года, космическое время) – неприрученное время, а как время организованное и окультуренное. В этом случае событие берет верх над структурой, потому что оно оказывается тем, что устанавливает традицию, наполняет ее содержанием. И тогда история оказывается основным средством, утверждающим единство и идентичность общества, т. е. становится структурой, вызывающей событие.

На основании отмеченных двух основных возможностей само-объяснения Леви-Стросс различает два типа общества, в которых по-разному видится история:

1. «Холодные» общества стремятся с помощью специально создаваемых институтов автоматически уничтожить влияние, которое могли бы иметь исторические факторы на их равновесие и устойчивость. Такие общества считаются обладателями некой мудрости, которая заставляет сопротивляться любому допускаемому историей изменению их структуры. «Холодные» культуры живут не в забвении чего-то, а в такой памяти, которая позволяет препятствовать вторжению истории.

2. «Горячие» общества, наоборот, характеризуются жадной потребностью в изменении, для них история превращается в движущую силу их развития[18].

Для Леви-Стросса различение «холодного» и «горячего» коррелирует с различением первобытного и цивилизованного, бесписьменного и литературного, безначального и организованного в государство. «Холодное» и «горячее» – это идеально-типические полюсы процесса цивилизации, который с необходимостью ведет от «холодного» к «горячему».

Вместе с тем у двух этих объяснений и типов общества имеется точка пересечения, позволяющая применять к примитивным обществам исторический подход, если это позволят документы, и выявлять структурные инварианты в историческом опыте.

В такой ситуации Леви-Стросс предлагает культивировать открытость и терпимость по отношению к обществам, отличающимся от западной культуры, так как все культуры равно заслуживают уважения и каждая в своем роде совершенна.

Цивилизации, называемые первобытными, отличаются от других не умственным устройством, но лишь тем, что никакое умственное устройство не обязано раскрывать свои ресурсы в определенный момент и использовать их так, а не иначе. Поэтому является произволом превращать историческую случайность, означающую лишь то, что она произошла в данном месте и в данное время, в доказательство, подтверждающее отныне повсеместную, всевременную востребованность эволюции.

Тем самым структурная антропология позволила увидеть историю как состоящую из множества времен, из рядов со своей собственной генеалогией и заставила признать, что если некоторые общества (те, что мы называем примитивными) – кроме исключительных обстоятельств – становятся объектом исторического анализа, то это не должно приводить к тому, чтобы располагать их до нашей истории или же выводить некую эволюцию, завершением которой будут выступать наши общества.