Во Франции доктрина неравенства рас, которая стала логическим следствием полемики начала XVIII в. между «германистами» и «романистами», получила свое переосмысление и концептуальное оформление в последней трети XIX в. в рамках идеологии эволюционизма.

Гюстав Лебон (1841–1931) был одним из самых умелых популяризаторов эволюционного расизма. Его книги переводились на многие языки, а работа «Психология народов и масс» (1895) оказала большое влияние как на академическую среду, так и на политическую и военную сферы.

Лебон придерживался мысли, что историческое развитие осуществляется исходя из иррациональных посылок, т. е. на основании факторов бессознательного, производных от «расовой» или «национальной» души, которая замкнута в соответствующей ей биолого-культурной природе. Таким образом, мы имеем дело с антропологической реальностью, в которой неравенство проистекает из-за неустранимого различия между «расами» и «народами».

На этом основании Лебон предлагает психологическую классификацию (иерархию) рас с неравными умственными и цивилизационными способностями:

1. Примитивные расы – те, у которых не обнаруживается ни одного следа культуры, это близкие к периоду развития животного мира.

2. Низшие расы – стоящие по развитию выше примитивных рас, и они представлены преимущественно неграми. У примитивных и низших рас отмечается большая или меньшая неспособность к логическому мышлению, отсутствие критического ума, неспособность предвидеть отдаленные последствия своих действий, так как они не способны подавить свои рефлекторные импульсы.

3. Средние расы – китайцы, монголы и семитские народы, которые уже смогли создать высокие типы цивилизации.

4. Высшие расы, среди которых особенно следует упомянуть индоевропейские народы, – это те, благодаря которым современная цивилизация находится на высоком уровне своего развития.

Критерием цивилизационного превосходства Лебон делает научно-технический прогресс, великие открытия в искусстве, науке и промышленности. Но в этом тезисе налицо ложная посылка: поскольку цивилизации отличаются друг от друга, стоят на разных уровнях, следовательно, они неравны. Разница определенного исторического состояния проецируется на природу народов, их «характер», и делается вывод о том, что способности у различных народов неодинаковы: «…Если различные элементы, из которых образуется цивилизация, являются верным выражением души создавшего их народа, то некоторые из них воспроизводят душу этого народа гораздо лучше, чем другие. Но так как природа этих элементов разнообразится от одного народа к другому, от одной эпохи к другой, то очевидно, что невозможно найти среди них хотя бы один, которым можно было бы пользоваться как общим мерилом для различных цивилизаций»[17].

Разделенность и несовместимость человеческих рас обуславливают войны, которые расы ведут между собой на протяжении столетий. История только подтверждает, что народы всегда враждовали между собой и что с начала мира право самого сильного было единственным вершителем их судеб. Таким образом, «раса» составляет «невидимый субстрат истории». Она олицетворяет скрытые силы, направляющие ход истории.

Вместе с тем Лебон отмечает ошибочность претензии какой-то одной современной нации править миром, потому что цивилизованные народы исторически уже перестали принадлежать к чистым расам. В Европе отныне существуют лишь исторические расы, поэтому, например, у немцев нет права на гегемонию, так как оно имеется у всех европейских народов в целом.

Таким образом, Лебон вводит понятие исторических рас, отличных от естественных рас. Этим понятием он обозначает расы, созданные случайно, в результате завоеваний, переселений народов, политических действий и пр. Исторические расы сформировались благодаря смешению индивидов с разным происхождением. И значительное число исторических рас в Европе еще продолжает формироваться.

У цивилизованных народов, исторических рас, не встречаются более естественные расы. «Чистота» расы встречается теперь только в дикости. Но это вовсе не означает, что необходимо ехать к настоящим дикарям, потому что наиболее низкие слои европейского общества аналогичны примитивным существам. Тем самым Лебон порывает с аристократическим расизмом, так как в каждом народе уже имеется огромное число «низших элементов», не умеющих приспособиться к цивилизации, чересчур для них высокой. И внутри одной и той же расы неравенство только нарастает, и оно является тем значительнее, чем выше стоит эта раса. Отсюда делался вывод, что народы идут не к равенству, а ко все большему неравенству.

Раса для Лебона является ключом к истории, а расовый детерминизм – главным фактором, объясняющим социальное развитие. Психологические законы развития народов позволяют объяснять ход истории и социальную эволюцию. Причем Лебон настаивает на иррациональной причинности, определяющей историю мира, которая действует как судьба: «раса» несет в себе то, что должно произойти, она содержит в себе неизбежность. Отсюда теория истории выступает как герменевтика судьбы. Только в книгах можно увидеть, что историей правит рациональное, в то время как сами психологические силы стоят выше любого рассудка. На народы рассудок воздействует в малой степени, и они управляются преимущественно свойствами их рас, т. е. наследственной совокупностью чувств, потребностей, привычек, традиций, надежд, составляющих основы души наций. Эта национальная душа дает народам долговременную устойчивость против превратностей и случайностей. Скрытый порядок хода истории может быть понят, только если познана неизменная душа расы.

Таким образом, история как знание прошлого, основанное на принципе расового детерминизма, представляет собой изложение результатов, порождаемых психологической конституцией рас.