Общая формула пропаганды сводится к утверждению, что это не что иное, как распространение каких-либо идей, учений, взглядов, знаний, оказывающих идейное воздействие на широкие массы[614]. Как было отмечено ранее, в буквальном переводе с латинского слово propaganda означает «подлежащее распространению». То есть любое публичное теоретическое или эмоциональное обоснование какой-либо позиции можно считать пропагандой. В анализе пропаганды оптимальным оказывается деятельностный подход, позволяющий рассматривать ее как деятельность по формированию у аудитории определенных взглядов. Перефразируя сказанное, остановимся на том, что пропаганда есть идеология в действии. Решающую роль в распространении пропагандистской информации играют СМИ, являющиеся основным инструментом утверждения государственного курса, ретранслятором ценностей доминирующей культуры и социального опыта, проводником ключевых государственных идей.

Политическую пропаганду в философских словарях рассматривают как систематическое воздействие на сознание индивидов, групп, общества в целом для достижения определенного результата в области политического действия. В статье зафиксировано: «В узком смысле под п[ропагандой] понимается лишь политическая или идеологическая п[ропаганда], осуществляемая с целью формирования у масс определенного политического мировоззрения. Политическую п[ропаганду] можно рассматривать как систематическое воздействие на сознание индивидов, групп, общества в целом для достижения определенного результата в области политического действия»[615]. В психологических источниках пропаганда изучается как специфический информационный процесс, направленный на поддержание стереотипов и установок, затрагивающий все стороны познавательного процесса: восприятие, эмоции, мышление и память. Субъекты пропаганды умеют обходить и использовать в своих целях такие защитные психологические барьеры личности, как избирательное внимание, избирательное восприятие, избирательность призыва[616]. В процессе пропаганды выстраиваются такие отношения между коммуникантами, при которых потребитель информации начинает ощущать себя осведомленным, у него возникает желание передавать эту информацию другим.

В «Британской энциклопедии» под пропагандой понимают не просто распространение информации (фактов, аргументов, слухов, полуправды или лжи для влияния на общественное мнение), а более или менее систематические усилия по манипулированию убеждениями, отношениями или действиями других людей посредством символов (слов, жестов, плакатов, монументов, музыки, одежды, отличительных знаков, стилей причесок, рисунков на монетах и почтовых марках и т. д.)[617]. Действия пропагандиста сводятся к тщательному отбору фактов или их искажению для достижения наибольшего эффекта воздействия. В этом смысле его функция по распространению информации отличается, как утверждается в энциклопедии, от действий просветителя.

Манипуляционную основу пропаганды вскрывал в своих работах Ж. Эллюль: «Пропаганда – это набор методов, используемых организованной группой, которая хочет добиться активного или пассивного участия в своих акциях массы индивидов, объединенных с помощью психологических манипуляций и включенных в организацию»[618].

Пропаганда, по мнению исследователей, обеспечивает структуру, фокусирующую внимание, укрепляющую идеологию и формирующую мифы, которая обязывает эти независимые умы принимать соответствующие решения[619].

Обзор научной литературы, предложенный в первых главах настоящей монографии, показал, что основные характеристики пропаганды заимствованы из исторического прошлого. До нашего времени дошли приемы и способы пропагандистского воздействия на аудиторию, показавшие свою эффективность. Так, в 1927 г. американский политолог Г. Д. Лассуэлл опубликовал знаменитую книгу «Техника пропаганды во время мировой войны»[620] (переиздана в 2021 г.), в которой бесстрастно описал и проанализировал масштабные пропагандистские кампании, проводимые всеми основными воюющими сторонами в Первой мировой войне. Нередко пропаганда упреждала масштабные войны.

Уроки мировых войн изучают и современные исследователи. В статье «Пропаганда и информация» И. М. Дзялошинский демонстрирует, как с помощью таких приемов, как «свидетельства очевидцев», гиперболизация и намеренное искажение фактов, реализуется «пропаганда ужасов». В разделе «Пропаганда: возникновение, развитие и дискредитация» автор ссылается на отчет Комитета юристов и историков, возглавлявшийся лордом Брюсом (бывшим послом в США) о поведении немцев на оккупированной территории в Бельгии, в котором утверждалось, что «убийства, похоть и грабеж царили во многих районах Бельгии в масштабах, не сопоставимых с любыми другими войнами между цивилизованными нациями на протяжении последних трех столетий[621]». В современных медиаисточниках также содержатся ссылки на свидетельства в использовании устрашающих слухов в этой показательной кампании: «“Очевидцы” рассказывали прессе о якобы увиденных ими жестокостях немцев, о том, как отрубали ладошки у детей, как германские офицеры и солдаты изнасиловали 20 бельгийских девушек на рыночной площади Льежа, как немецкие солдаты закололи штыками двухлетнего ребенка и отрезали груди у крестьянской девушки в Мейне, как пытали католических священников, подвешивая их к колоколам, как издевались над монашками»[622]. Целью английской пропаганды в Бельгии в период Первой мировой войны, как можно судить по материалам Института международных политических и экономических стратегий, была деморализация населения и ослабление врага.

В Германии в годы Второй мировой войны теорию пропаганды разрабатывали под руководством министра общественного просвещения и пропаганды Йозефа Геббельса. Пропаганда доказала свою состоятельность в достижении экспансионистских целей теми, кто стремится к завоеванию политической власти[623]. Определяющими были технология фильтрации информационных потоков и эмоционализация сообщений, включенных в этот поток. В последнее время в научном дискурсе обсуждается проблема краха идеологии и пропаганды, в значительной мере дискредитированными, как было показано в предыдущих главах, Первой и Второй мировыми войнами[624].

Вместе с тем сложно отрицать значение пропаганды для восстановления разрушенного Второй мировой войной народного хозяйства СССР, формирования ценностей социализма, влияния на тонус и работоспособность населения. В данном случае пропаганду уместно рассматривать как тип духовного воздействия, ориентированный преимущественно на такой метод, как убеждение, целью которого, однако, является привлечение аудитории на сторону того, кто ведет пропаганду, то есть осуществляет контроль над мышлением и поведением[625]. Именно так рассматривают пропаганду в своих работах такие исследователи, как А. Б. Белоусов, Б. С. Бессонов, А. Г. Зорина[626].

В годы холодной войны между США и Советским Союзом работала огромная американская пропагандистская машина, реализующая стратегические и тактические задачи во внешнеполитической деятельности государств, формировались СМИ, рассчитанные на разные типы аудитории.

Исследователь медиа М. И. Скуленко мишенью пропаганды считал мировоззрение людей и видел два вектора ее направленности. С одной стороны, это «образование и закрепление тех или иных желательных и полезных представлений, понятий, взглядов, привычек и убеждений», а с другой – «разрушение, подавление и изменение нежелательных представлений, понятий, убеждений»[627].

К середине XX в. появилось огромное количество научных книг и статей, анализирующих психологию, методы и эффекты пропагандистских медийных кампаний. Труды Э. Аронсона, Л. Войтасика, Г. Г. Почепцова, Э. Пратканиса, М. И. Скуленко, Т. Траверс-Хили способствовали появлению и развитию теории пропаганды как особой информационной системы.

В трудах ученых мы находим истоки пропаганды. Риторические конструкции Платона и Аристотеля позволяли сделать речь убедительнее, а предложенная ими система обнаружения логических заблуждений и эмоциональных высказываний демагогов способствовала распознаванию их намерений, а также определению общественных настроений[628]. В современной пропаганде и контрпропаганде используется наследие Конфуция о «правильных» формах речи и письма, имеющих убеждающий характер. В копилке пропагандистов оказываются и наставления В. О. Рузова, автора книги «Наука о материальном обретении», в которой он изложил основы открытой и тайной психологической войны, поведал о приемах, позволяющих расстроить армию врага и завладеть территорией благодаря роспуску слухов о пораженчестве. В древнеиндийском политическом и экономическом трактате «Артхаша́стра» (Arthaśāstra), составителем которого считается Каутилья (Кауталья или Вишнагупта), его герой, Артха-Шастра, главный советник императора Чандрагупты Маурьи (321–297 гг. до н. э.)[629], сравнивал искусство пропаганды с магией.

Следы пропаганды можно обнаружить в историческом прошлом, легендах и мифах, которые поддерживаются современной литературой и публицистикой о героях, их жизни (Махабхараты, Будда, пророк Мухаммед, Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Владимир Ильич Ленин, Иосиф Сталин, Индира Ганди, Джордж Вашингтон, Юлий Цезарь и Ричард III и мн. др.). Наработанные веками приемы пропаганды используются в современной политической коммуникации.

Нельзя не заметить отличий в характере пропаганды современной, развивающейся в плюралистической среде, в условиях рыночной экономики, демократии, конкуренции и Интернета, и пропаганды, действовавшей в условиях государственной и партийной монополии на идеологию, когда существовали специализированные государственные органы по контролю за СМИ, культурой и искусством. Ряд исследователей обращают внимание на то, что в финансировании СМИ и управлении информационной и культурной политикой применяются нетрадиционные схемы, а также видят и другие различия. Так, в СССР приверженцами пропагандируемых ценностей были практически все жители страны. Формулируемые государством цели развития СССР разделялись большинством населения. В современной пропаганде России и стран СНГ виден разрыв между декларируемыми и реальными целями, которых придерживается элита и околоэлитарные круги[630].

Можно согласиться с академиком С. Л. Мидельским, который утверждает, что «социалистический и коммунистический строй и СССР, как его политическое воплощение, задумывались и осуществлялись (при всех оговорках и отступлениях) как модернизационный проект, основанный на объективной науке, с широким использованием техники и технологий. Соответственно, научная и техническая тематика, наряду с тематикой созидательного, производительного труда, были основными направлениями, утверждаемыми советской пропагандой… Современная российская пропаганда начисто лишена модернизационной направленности»[631] и устремлена в прошлое, а не будущее, как справедливо замечает С. Л. Мидельский. Ее задача – укрепить обывателя в убеждении, что прошлое было великолепным и главная цель государства – его «вернуть» и «возродить». Никакой картины собственно будущего не предлагается в принципе.

Есть и еще одно отличие. Пропаганда возрождает идеалы прошлого как Российской империи, так других периодов развития государства, не дифференцируя их. От гражданина требуется верность и жертвенное служение государству. Но не приветствуется «каких-либо самостоятельных политических убеждений, общественной позиции, духовных целей и ценностей»[632]. Декларируемые идеалы оторваны от жизни общества, ориентированного на потребление.

Особенностью советской пропаганды была назидательность и нравоучительность, использование законов логики и преимущественно метода убеждения. Задачей пропаганды было научить человека «как жить и чему следовать».

Современная пропаганда может быть построена на инфотейменте, может заимствовать инструменты рекламы и маркетинга, ориентируясь на информационные потребности «массового человека». Сегодня пропаганда нередко использует прямую, открытую ложь.

Различие видят и в том, что пропаганда в прошлом в репрезентации картины мира противопоставляла «прогрессивные» и «реакционные» силы, а сейчас делит мир на «своих» и «чужих». «“Свои” – это те личности и общественно-политические силы, которые служат идее величия, единства, целостности, уникальности и неповторимости, “особой исторической миссии” Российского государства. Поэтому в пропагандистской картине истории XX века, особенно ярко реализуемой в псевдоисторических телесериалах, одинаково “своими” (т. е. одинаково “хорошими”) являются и самодержавный царский режим – и коммунисты (особенно начиная с 1928 года, когда был взят курс на построение социализма в одной отдельно взятой стране); и белогвардейцы – и бойцы Советской Армии; и клерикалы из РПЦ – и красноармейские комиссары. А “чужими” (т. е. “плохими”) – иностранцы и те, кто пытался воплотить в России “западные ценности” – от “всемирной революции” через “космополитизм” вплоть до “демократии”»[633].

Важно отметить и новые условия конкуренции официальной и альтернативной пропаганды, которую в состоянии вести сетевые медиа, блоги и прочие платформы социальных сетей на основе Интернета или приложений (Twitter и др.). Сегодня «сетевая власть с большим успехом способна бросить вызов гегемонии, основываясь на неиерархичных способах переопределения значений»[634].

Сегодня пропаганду тесно связывают с понятиями «информационная война», «гибридная война»[635], «информационно-психологическая война»[636], «компонент стратегии государства»[637]. Поскольку главной целью пропаганды является управление обществом, основные подходы к ее изучению формируются в рамках политических наук. Как пропаганда, так и контрпропаганда рассматриваются как «многоэлементная политическая технология, ориентированная на управление обществом путем формирования у реципиентов прочных социальных установок и стереотипов, отвечающих интересам коммуникатора»[638].

Контрпропаганду как инструмент противодействия разделяют на наступательную и оборонительную. К наступательной относят: негативную рекламу, черный PR, использование слухов, анекдотов, эпиграмм. Формирование у аудитории негативного отношения к определенному объекту происходит с помощью определенных приемов, таких как «проекция негативного образа», «негативная интерпретация», «инсинуация», «общественное порицание», «создание контраста» и др.[639] Во всех классических источниках указывается, что контрпропаганда строится по принципу асимметрии и ее основная цель – «нанесение ударов по противнику/конкуренту на его собственной территории, не оборона от его агрессии, а контрнаступление как стратегия информационно-психологической войны»[640].

К оборонительной пропаганде относят противодействие подрывной пропаганде противника с использованием таких эффективных приемов, как прямое опровержение, игнорирование, отвлекающая пропаганда, уменьшение значимости темы, превентивная пропаганда, смена приоритетности сообщений, контрслухи.

Во внешнеполитической пропаганде чуть ли не основной задачей является дискредитация первых лиц других государств. Например, так выглядит заявление экс-председателя Верховной рады Украины А. В. Порубия: «Мы видим, как на наших глазах падает Белоруссия, Молдавия, где сегодня пророссийское правительство. Такой сценарий нужен для Путина. Для него Приднестровье или Абхазия – это только островки для того, чтобы достичь главной цели: изменить политическую элиту и поставить к власти тех людей в соседних странах, которые будут полностью ему подконтрольны»[641].

Во внутренней пропаганде ряд оппозиционных радиостанций и информационных агентств в Интернете, размещая антигосударственную и антиправительственную информацию, главной мишенью пропагандистских атак определяют первых лиц государств. Ряд политических блогов направляют свои усилия на их дискредитацию. Достаточно обратиться, например, к заголовкам авторских передач, выходивших в 2018–2022 гг. на радиостанции «Эхо Москвы», чтобы понять их идейную направленность: «Невзоровские^* среды на радио “Эхо Москвы”» 01.09.2021 Сталин, Путин); «Евгений Понасенков, «Когда Путин грохнется?», 19.10.2021), «Путинская Россия не имеет права на существование» (Артемий Троицкий^*, 18.02.2019); «Путину тонко намекнули – пора тебе, Дед» (Александр Горный, 14.02.2019); «Как пересесть с иглы либерального одобрения на путинизм?» (Кристина Потупчик, 11.02.2019); «Путин – это наш Доктор Зло» (Артемий Троицкий^*, 01.01.2019); «Итоги года: Путин и пустота» (Григорий Явлинский, 23.12 «Почему ПУТИН – это СТАЛИН» (Артемий Троицкий^*, 14.09.2018); «Путин Путин Путин Путин Путин Путин Путин Путин» (Антон Орех, 03.09.2018) и др.

Подобные высказывания, встроенные в системную пропагандистскую работу, свойственны журналистам и из так называемых лояльных России стран, например Индии. «В этих русских шахматах Путин играет роль ферзя, – утверждает Анурадха Ченой – бывший профессор и декан Школы международных исследований, расположенного в Нью-Дели Университета имени Джавахарлала Неру. – Он продолжает оставаться у власти и имеет поддержку граждан страны как авторитарный популист. В период, когда над миром властвует правый популизм, Путин отказывается быть пассивным наблюдателем и продолжает сопротивление». И далее: «Путин продолжает реализацию своего проекта по укреплению Российского государства, не создает автономные институты, не принимает в расчет разделение властей, сохраняет централизованную федеральную систему, контролирует прессу и поддерживает приближенную к себе капиталистическую клику. Москва вынуждена поддерживать свой огромный военно-промышленный комплекс»[642].

Критические стрелы зарубежной общественности направлены и на российскую элиту. Так, профессор Ирвин Стадин обращает внимание на такую особенность России, как «практически отсутствие политической идеологии»: «Было бы слишком смело предполагать, что российские лидеры и политические элиты “вообще ни во что не верят”, но в то же время они, возможно, из-за молодости Российского государства, чрезвычайно гибки, прагматичны, оппортунистичны и морально дезориентированы. Эту идеологическую гибкость не следует путать с тем, что в последнее время превратилось в сильное патриотическое чувство, составляющее основу борьбы за выживание государства и национальные интересы, а также с политической аргументацией в поддержку этих интересов»[643]. Нельзя не согласиться с мнением профессора, коль скоро оно совпадает с позицией российских политологов, убеждающих в необходимости возрождения общей идеологии.

Медийные тексты пропагандистской направленности, использующие метод убеждения наряду с внушением, эмоциональным заражением, подражанием, реализуют функцию программирования и побуждают аудиторию к действию. Здесь уместно отметить, что важна не сама продвигаемая идея, а ее восприятие аудиторией как естественной и подлинной. Эксперты склоняются к мысли, что пропаганда как тип воздействия на реципиента ориентирована на рассудочный уровень восприятия[644].

В 1990-е годы вместе с крахом марксистско-ленинской идеологии в ученых кругах заговорили о кризисе идеологии в целом. В Конституции Российской Федерации снят вопрос о доминирующей, определяющей идеологии, вместо которой предложен плюрализм теорий.

Вместе с тем историческое развитие мира показало живучесть многих идеологических доктрин и их современных модификаций: сионизма, либерализма, консерватизма, национализма, неонацизма. В ядре каждой идеологии неизменно присутствуют интересы конкретных групп.

Для нашей работы принципиальным является утверждение санкт-петербургских ученых И. Ф. Кефели и Н. А. Комлевой о значении идеологии в жизни государства. По их мнению, идеология «концентрирует и выражает национальный интерес, т. е. выражает цели развития данного социума и способы их достижения. Более того, ценностная мировоззренческая система утверждает экономические, социокультурные приоритеты и, в конечном счете, место данного общества в историческом процессе: в рамках мейнстрима или “на обочине истории”[645]», а кроме того – обосновывает легитимность данной политической системы вообще и данного государства в частности. Как утверждает профессор Н. А. Комлева, «отсутствие официальной идеологии приводит к неопределенности социального развития, хаотизации общественных процессов, а в итоге – к утрате данным обществом такого важного качества, как конкурентоспособность»[646].

Можно было бы критиковать ученых за безапелляционность высказывания, однако нельзя не заметить тот контекст, в котором они высказывают свою позицию. В научном дискурсе все громче звучат голоса об опасности разрушения современного публичного пространства, отсутствии цементирующего начала, единой основы, а также о слабом присутствии идеологических конструктов, ценностной мировоззренческой системы государства, нацеленной на защиту граждан от внешних воздействий.

Для современной пропаганды остается принципиальным замечание Ж. Эллюля о том, что пропагандистская деятельность может быть только тотальной. «Пропаганда может быть всеобщей. Пропагандист должен использовать все технические средства, которые находятся в его распоряжении – пресса, радио, телевидение, фильмы, встречи, деловые контакты. Современная пропаганда должна использовать все СМИ»[647]. Иными словами, это означает необходимость использования разных информационных каналов, средств и форм пропаганды.

По мнению специалистов, настоящая пропаганда не может быть спорадической, бессистемной, а потому должна опираться на научные данные социологии, психологии, теории массовых коммуникаций. Это, в свою очередь, предусматривает установление регламентов, стандартов, использование проверенных на успешность алгоритмов в подаче информации (по Эллюлю – набор точных и протестированных правил[648]). Несмотря на тотальный характер распространяемых идей, пропаганда предполагает адресность, обращенность к конкретным сегментам аудитории и к каждому, а значит, включает разные шаблоны, языковые и семиотические средства воздействия[649].

Теоретики социализма (Г. В. Плеханов) и коммунизма (В. И. Ленин), наряду с функцией организации, выделяли функцию пропаганды и агитации. В брошюре «Что делать?»[650] Ленин еще в 1902 г. важным орудием в политической борьбе назвал агитпроп, объединив в это понятие три функции печати – пропаганду, агитацию, организацию. Он предлагал рассматривать пропаганду как распространение идей и аргументов в образованной среде, а агитацию как использование политических лозунгов для управления необразованными массами. Функция организации использовалась в целях объединения людей и выполнениями каких-либо политических действий[651]. В подразделениях коммунистической партии существовали отделы агитпропа.

В годы Отечественной войны выпускался малоформатный (карманный) «Блокнот агитатора», массовый журнал Главного политического управления Советской Армии и ВМФ, в задачу которого входила «пропаганда революционных, боевых и трудовых традиций советского народа и его Вооруженных Сил, разъяснение требований военной присяги и уставов, обобщение опыта армейских и флотских агитаторов»[652].

Пропаганда основывается на законах психики и опирается всегда на стереотипы и архетипы людей, которые, по К. Г. Юнгу, являются «тенденцией к образованию таких представлений мотива – представлений, которые могут значительно колебаться в деталях, не теряя при этом базовой схемы»[653]. Иными словами, архетип – это «первообраз, изначальная модель, укорененная в коллективном бессознательном человечества, нации, рода и актуализирующаяся в индивидуальной (творческой) деятельности индивида»[654]. Современные информационные войны могут вести и без вмешательства силовых структур. В предыдущих разделах подробно представлены аспекты этой проблемы.

В исследовательской литературе нет недостатка в научно-методологических работах, фиксирующих различные параметры политической пропаганды, реализующей государственную информационную политику[655]. Так, например, К. И. Ширяева и В. М. Амиров, определяя государственную пропаганду, отождествляют ее с «политической технологией, направленной на обеспечение поддержки (одобрения) обществом определенного типа государственности в пределах конкретной страны путем формирования системы социальных установок и стереотипов»[656].

Современные исследования медиа в цифровой среде подтверждают: общие принципы, стратегии и тактики политической пропаганды, выработанные около ста лет тому назад, остаются неизменными. Меняются лишь каналы и техники доставки, под которые модифицируется послание[657]. Делается прогноз: через одно-два поколения цифровые платформы вообще могут стать главной ареной пропагандистской борьбы[658]. Ядром политической пропаганды является определенная идеология.

Пропагандисты подчеркивают ту часть информации, которая поддерживает их позицию, и затемняют или скрывают ту часть, которая им не нужна. Обманчивые заявления и даже ложь могут использоваться для создания желаемого эффекта в обществе.

Исследователи, разделяя функции лоббизма, рекламы и миссионерской деятельности, тем не менее называют их формами пропаганды в случае, когда публичные тексты отвечают нескольким условиям:

• наличие осознанной попытки манипулировать мнением других людей;

• в сообщении представлена лишь одна из сторон конфликта; таким образом, создается впечатление, что оно является безоговорочной истиной;

• намерение, которое содержится в сообщении, тщательно замаскировано, чтобы слушатели не воспринимали его как пропаганду; чтобы пропаганда была эффективной, пропагандист должен обдумать свою цель, объект пропаганды, правдоподобие информации и средства передачи сообщения[659].

Исследователь В. Ф. Абдулова не без основания считает, что существующие подходы к изучению и определению пропаганды «имеют своей конечной целью выяснение ее роли в управлении обществом и, следовательно, носят политологический характер, акцентируя внимание на отдельных гранях данного явления»[660]. Сущностным содержанием пропагандистского воздействия независимо от его методов является проведение операций над стереотипами, которые закрепляются, поддерживаются либо изменяются в общественном сознании.

В современном научном дискурсе появляются статьи молодых исследователей, пытающихся переосмыслить роль пропаганды в коммуникационном процессе. В журнале «Молодой ученый» практически в каждом номере анализируется современный опыт использования пропагандистских технологий, целью которых является вовлечение аудитории в созидательные или деструктивные проекты[661].

Как показывают многочисленные исследования, государственная пропаганда России оказывается не слишком гибкой, плохо используется в превентивных акциях и профилактике массовых деструктивных действий, с запозданием реагирует на информационные атаки ряда европейских массмедиа, формирующих у национальной аудитории представление о Российской Федерации как отсталом и опасном государстве. Польский журналист Г. Михалик под рубрикой «Русские скоро кончатся» публикует свои откровения: «цивилизованному миру» не по пути с той деградирующей Россией, которую он увидел. Простые россияне, по его мнению, – «это серый люд, который живет в виртуальной реальности, где злая Гейропа, укры и все остальные противостоят мистическому третьему Риму, который следует защищать до последней капли крови»[662].

Yle (Yleisradio Oy) – финская национальная телерадиовещательная компания также негативно оценивает будущее России. Идея о том, что Россия попала в демографическую спираль смерти, довольно прочна и долговечна. «Россия гибнет и быстро превращается в общество, где господствуют мусульмане»[663].

Для осуществления контрпропаганды, усиления и нейтрализации информационно-пропагандистского воздействия и опровержений дезинформации Российское государство использует принадлежащие ему информационные ресурсы. В государственную медиахолдинговую компанию ВГТРК входят телеканалы «Россия 1», «Россия-К», «Россия 24», «Карусель», «РТР-планета», «ТВЦ Москва» и радиостанции «Радио России», «Радио Маяк», «Вести ФМ», «Культура», интернет-радиостанция «Юность»; «Вести. Ru» (круглосуточный информационный портал с оперативными новостями, многие из которых дополнены эксклюзивными видео от корреспондентов ВГТРК, работающих по всей России и за рубежом), Vestifinance.ru и др., издания медиагруппы МИА «Россия сегодня» (телеканал RT, информационное агентство «РИА Новости», агентство экономической информации «ПРАЙМ», агентство спортивной информации «Р-Спорт», мультимедийное радио Sputnik), иновещание на страны СНГ, Европы, США. Официальными печатными органами Правительства Российской Федерации являются «Российская газета», а также издание Федерального собрания – «Парламентская газета»[664], ряд изданий в регионах. Вместе с тем на мировом медиапространстве государству становится все тяжелее вести контрпропагандистскую работу. Так, вследствие мощного давления на информационные ресурсы страны со стороны США и западных стран значительно свернула свою деятельность медиакомпания Russia Today.

Серьезная борьба за информационные ресурсы разворачивается на Украине, где по указу президента Владимира Зеленского закрыли популярные телеканалы[665]. У телеканалов ZIK, NewsOne и «112 канал» аннулированы лицензии, введен запрет на пользование украинскими радиочастотами, прекращено предоставление услуг по ретрансляции программ. Захват, монополизация пропагандистских инициатив, утверждение морального превосходства с помощью силы и запретов – новые формы пропагандистской борьбы.

Вместе с тем пропаганду используют не только государственные структуры, но и различные политические организации. Правительства, политические партии, общественные движения создают свои собственные информационные ресурсы, охватывающие целевые аудитории. Партии в России, например, имеют официальные сайты: КРПФ (https://kprf.ru/), «Справедливая Россия» (https://spravedlivo.ru/), ЛДПР (https://ldpr.ru), «Единая Россия» (https://er.ru/), «Яблоко» (https://www.yabloko.ru/); выпускают специализированные общепартийные издания (газеты «Правда», «Справедливая Россия») и региональные печатные издания, например «Голос народа» (КПРФ, Курск), а также сетевые медиа («Справедливая Россия», «Домовой Совет»). Партии работают на разных интернет-площадках, наиболее популярной из которых является YouTube. Этим каналом активно пользуются партия «Справедливая Россия», Коммунистическая партия Российской Федерации. Число подписчиков на каналах основных политических партий: «Единая Россия» – 3,93 тысячи; КПРФ – 133 тысячи; ЛДПР – 148 тысяч; «Справедливая Россия» – 6,82 тысячи. КПРФ, например, не отказывается работать в социальной сети «ВКонтакте», хотя здесь ее подписчиков меньше – 88 тысяч. Все прочие партии пользуются такими ресурсами, как Telegram.

О растущем значении идеологии говорит тот факт, что с начала 2021 г. возобновил издание журнал «Коммунист», основанный в 1924 г. (до 1952 г. назывался «Большевик»). Журнал неоднократно закрывался. Не выходил в период с 2017 по 2020 г.[666] В обновленном журнале анонсируются статьи с говорящими названиями «Идеология будущего Путина» и «Наше будущее – коммунизм»[667].

Партии создают общероссийские общественные организации, ориентированные на продвижение социалистических идей. Например, под эгидой КПРФ еще в 1994 г. было создано ООО «Российские ученые социалистической ориентации»[668], объединившее многих исследователей, работающих в 76 регионах. Ученые решают идеологические задачи:

• «изучение исторического опыта, современного общества, творческое осмысление и развитие теории социализма;

• ведение просветительской работы посредством печатной и устной пропаганды коммунистической идеологии в массах, формирование социалистического мировоззрения, просвещение и сплочение граждан на борьбу за народовластие и социальную справедливость, за социалистическое переустройство общества с учетом опыта и уроков истории социализма и реалий сегодняшнего дня»[669].

На сайте организации можно найти информацию о научных трудах ученых социалистической направленности. За время существования организации российские ученые социалистической ориентации издали в столице и в регионах России значительное количество научных трудов: десятки коллективных сборников научных трудов, авторских книг и брошюр; опубликовали в газетах и журналах сотни статей по актуальным проблемам теории и практики социализма, рабочего и коммунистического движения, об историческом опыте социалистического строительства в СССР и уроках истории, причинах и последствиях его временного поражения в СССР и в ряде других стран[670].

Лидеры партий России проявляют внимание к проблеме адаптации идеологии к условиям нового времени и изменению содержания пропаганды. Три партии – «Справедливая Россия», «За правду» и «Патриоты России» – 21 февраля 2021 г. подписали объединительный манифест новой партии. В документе сформулированы 12 принципов, объединяющих социал-демократическую и патриотическую идеологию, благодаря которым партия рассчитывает занять второе место на выборах в Госдуму[671].

О ренессансе пропаганды свидетельствуют обострившиеся в глобальном информационном поле политические конфликты. Не случайно в сентябре 2018 г. в США была утверждена новая Национальная киберстратегия (National Cyber Strategy of the United States of America). Разные типы государственных режимов приводят в действие информационно-коммуникационные войска, стоящие на страже национальных и транснациональных интересов. В геополитической борьбе за «информационный суверенитет» медиа используются как инструмент конструирования негативных образов, орудие разрушения противостоящих государству систем, а также способ запугивания аудитории[672].

Глобальное политическое медийное поле подвергается реструктуализации, поскольку конфликты разрушают публичное пространство коммуникации, а у властных структур усиливается желание его контролировать.

Контрпропаганда в новых условиях становится наилучшим средством усиления и нейтрализации информационно-пропагандистского воздействия.

В недавно опубликованном Госдепартаментом США докладе «Основы российской экосистемы дезинформации и пропаганды» предлагается своя концепция «российской пропаганды»[673]. Под это определение подводятся российские СМИ с государственным финансированием. В докладе говорится: «Российская экосистема дезинформации и пропаганды – это совокупность официальных, подручных и не атрибутированных коммуникационных каналов и платформ, которые Россия использует для создания и усиления ложных историй. Эта экосистема состоит из пяти основных опор: официальные правительственные коммуникации, финансируемое государством глобальное вещание, культивация подручных ресурсов, использование соцсетей в качестве оружия и дезинформация с помощью деятельности в киберпространстве. Кремль несет прямую ответственность за культивирование этой тактики и платформ – это часть его программы по использованию информации в качестве оружия»[674].

По заявлению Госдепа, «российской дезинформации» противопоставлены организованные усилия, которым напрямую намерены помогать США: «Экосистема дезинформации и пропаганды, которую продолжает культивировать Россия, не остается без оппонентов. Этому противостоит процветающее сообщество по противостоянию дезинформации, которое включает правительства, организации гражданского общества, ученых, прессу, частный сектор и граждан по всему миру, которые отказываются терпеть эту тактику»[675], – говорится в 77-страничном Докладе об основах российской пропаганды, в котором, однако, не представлены финансовые схемы, факты дезинформации, а есть лишь высказывания отдельных политических фигурантов. Госдепартамент США предлагает данный доклад в качестве вклада в эти совместные усилия и запрашивает 138 миллионов долларов бюджетных средств в 2021 г. для подавления любых альтернативных источников и «противодействия дезинформации и пропаганде со стороны России»[676]. Гибридные атаки на Россию со стороны США только усиливаются.

Развернувшаяся на фоне пандемии ковид-война (или ее разновидность – вакцинная война) усилила политическое противостояние западных стран, США, Китая, России[677]. Вакцинную войну называют первым грандиозным геополитическим сражением XXI в. Как показывает анализ массива дискурсов о COVID-19, вакцинация в них рассматривается как разновидность войны, разворачивающейся на двух уровнях – межгосударственном и внутреннем. Огромные масштабы приобретали попытки скомпрометировать производителей российских вакцин, а бездоказательные обвинения об их вредности шли от авторитетных изданий и мировых агентств – Reuters, же Deutsche Welle^*, Teh Bell^*, журнала Der Spiegel. Министерство иностранных дел Российской Федерации, в свою очередь, неоднократно опровергало обвинения России в дезинформации[678]. Министр иностранных дел РФ С. Лавров вынужден публично комментировать безосновательные заявления Евросоюза о дезинформации, связанной с сообщениями о коронавирусе, со стороны Москвы и Пекина.

Министерство иностранных дел и другие официальные службы Российской Федерации не раз были вынуждены опровергать дезинформацию западных и американских медиа. «Грубое вмешательство США во внутренние дела России – такой же доказанный факт, как и “раскрутка” фейков и призывов к несанкционированным акциям подконтрольными Вашингтону интернет-платформами», – говорится в сообщении «Коммерсанта»[679].

Россия принимает контрмеры. Так, Министерство юстиции Российской Федерации включило в список иностранных агентов, наряду с другими СМИ, «Голос Америки»^* и радио «Свобода/Свободная Европа»^*. Организация, которая с 1994 г. называлась Совет управляющих по вопросам вещания (Beasley Broadcast Group), была переименована в 2018 г. в Агентство США по глобальным СМИ (U. S. Agency for Global Media). В его рамках производятся телепрограммы, но почти исключительно для интернет-вещания. Агентство целиком финансируется из бюджета США, в 2017 г. его расходы составили 748 миллионов долларов[680]. Пропагандистская концепция вещания базируется на антироссийских настроениях.

В цифровую эпоху медиа стали использовать сетевые площадки для политической пропаганды[681]. «Современные ведущие технологически развитые акторы осуществляют информационную агрессию в национальные пространства стран-мишеней. В результате подобной интервенции осуществляется перекодировка традиционных ценностно-смысловых пространств, происходит подрыв доверия к действующим государственным органам власти и национальным элитам»[682]. Цель информационной агрессии западных стран и США – дестабилизация национальных политических режимов (Украина, Белоруссия, арабский мир).

Используя современные технологии работы с большими данными, авторы статьи «Дезинформация и СМИ: случай России и Украины»[683] выявили «армии троллей», с обеих сторон наполнивших социальные сети и интернет-сайты СМИ, обнаружили в пропагандистских материалах как пророссийскую риторику, так и антироссийскую. Твиттер-аккаунты создавались таким образом, чтобы у потребителей оставалось ощущение присутствия реальных пользователей. Выводы сделаны авторами упомянутой статьи на основе изучения публикаций на платформах Google Analytics и «Яндекс. Метрики», «Яндекс. Верификации», сервера Nginx. Так, с помощью инструментов с открытым исходным кодом интернет-исследователь А. Лоуренс собрал и визуализировал данные о почти 20 500 прокремлевских аккаунтах в Твиттере, выявив массовые попытки манипулирования информацией в Рунете[684]. Выполняя поиск в Твиттере по таким фразам, как «кремлевские боты», «пророссийские тролли» и «путинские марионетки», А. Лоуренс обнаружил, что несколько пользователей делились скриншотами предполагаемой активности ботов. Некоторые также использовали хештег Kremlinbots (Кремлеботы), чтобы сообщать о наблюдениях. Автор собрал сети учетных записей, основанные на использовании некоторых из сообщенных ключевых фраз, которые помогают раскрыть более крупные сообщества или в некоторых случаях обнаружить просто список пользователей, показанный на скриншоте.

Все сообщества были разделены на группы, обозначенные литерами A, B, C и D. Это подтверждает идею о том, что боты были созданы общим агентством, расположенным в Москве. В сообществах обсуждались темы, похожие на существующие в сети: либо откровенная пророссийская полемика, либо более тонкая дезинформация под видом законной украинской журналистики. Основной поток информации исходил из центрального агентства. Общая направленность и тональность обсуждений информации прослеживалась на таких ресурсах, как antiliberalism.com, dnepropetrovsknews.com и maidanreload.com. Чтобы связать адрес электронной почты с реальной личностью, исследователям потребовалось менее минуты поиска. В группе в российской социальной сети «ВКонтакте» был назван «хозяин» ресурсов, некий Никита Подгорный. Проблема неожиданно получила широкое обсуждение в научном сообществе[685].

Исследования последних лет показывают, что современные технические средства позволяют вычислять пропагандистские онлайнкампании, точки возбуждения информации, включенной в единую идеологическую систему.

Пример такой кампании описан в статье бразильских исследователей в декабре 2020 г.[686] Авторы проследили цепочки дезинформации – фейковые новости и кликбейты, связанные с разливом нефти в 2019 г. у побережья северо-востока Бразилии. Анализируя видеоролики на YouTube о разливе нефти, они обнаружили связь между интенсивным использованием дезинформации в цифровых медиа и социальной запрограммированностью поведения людей в окружающей среде. На основе поиска по хештегам #oleononordeste, #vazamentopetroleo и #greenpixe они нашли 591 видео на YouTube. Полученные таким образом данные позволили предположить, что большая часть корпуса текстов (80,37 %) состоит из дезинформации, из которых 65,82 % (389 видео) – это кликбейт, а 14,55 % (86 видео) – фейковые новости. На видео с дезинформацией на YouTube говорилось об 1,42 млн тонн CO₂-экв., что эквивалентно сжиганию 3,30 барреля нефти. Вывод, к которому пришли авторы статьи: цепочки дезинформации в медиа не только способствовали увеличению загрязнения и углеродного следа, но и «подрыву публичных дебатов об экологических катастрофах в пользу частных интересов (фальшивая политика)»[687].

Особого рассмотрения заслуживает проблема современной тотальной пропаганды, преследующей цель не только всеохватного управления населением. Стратегически государства, такие, например, как Северная Корея, Китай и Иран, нацелены на подобное управление населением. В этих странах повсеместно и повседневно контролируются СМИ, а правительственная пропаганда доминирует, формируя общественное сознание.

В ряде стран (США, Россия) растет интерес к опыту Китая, обеспечивающего с помощью пропаганды идеологическую и культурную безопасность государства. О серьезности проблемы говорит тот факт, что проблему цифрового авторитаризма рассматривают на уровне работы Палаты представителей Постоянного комитета по разведке США[688]. Китай называют полем грандиозного эксперимента[689], где осуществляется тотальный контроль за передвижениями каждого человека. В научном дискурсе тщательно изучается проблема контроля за личностью, которая соотносится с правами человека. Проблема правомерности использования технических средств распознавания лиц в режиме реального времени расширяется до глобального вопроса, обсуждаемого в серьезных научных медиаисследованиях, о роли «“технологического авторитаризма”, обеспечивающего суверенитет киберпространства от возникающих угроз и защиту не только физического пространства, но и безграничного пространства идей»[690]. Тем не менее, несмотря на критику информационной политики Китая со стороны западных администраций, китайские руководители не собираются маскировать смысл пропаганды, а, напротив, подчеркивают ее значение в организации масс для реализации декларируемых, часто амбициозных, планов. В докладах первых лиц государства слово «пропаганда» является едва ли не ключевым.

Стремительное развитие социальных сетей создает беспрецедентные условия для пропагандистов всех мастей. Компьютерные технологии позволяют собирать в больших объемах личные данные о потребителях (возраст, пол, семейное положение, истории болезни, истории занятости и другую финансовую информацию, личные и профессиональные интересы, политическую принадлежность и мнения, и даже ежеминутно обновляемое географическое местоположение).

Для контрпропагандистской работы используются системы слежения за сайтами с радикальным контентом. Например, программа «Демон лаплас» с помощью кластерного анализа может «установить общий уровень межнациональных и межконфессиональных отношений в отдельно взятом регионе и зафиксировать точки роста ненависти и вражды по признаку принадлежности к той или иной религии или национальности. Данный блок программы способен находить потенциальных получателей пропаганды, “групп смерти” или экстремистских сообществ среди несовершеннолетних подростков»[691]. Для начала поиска экстремистских публикаций аналитику достаточно ввести в настройки программы город, среди жителей которого необходимо найти распространителей запрещенной пропаганды. Система осуществит сбор данных и отфильтрует результаты по целому ряду критериев, начиная от возраста и места учебы пользователей, заканчивая информацией о количестве экстремистских публикаций в одном аккаунте[692].

По запросу можно получить список аккаунтов, распространяющих запрещенные публикации, аудио- и видеоконтент, отсеивая пользователей из всех прочих городов, кроме того, который интересует аналитика. Результаты поиска выдаются в виде таблицы, содержащей информацию о владельце аккаунта с запрещенными роликами, его контактные данные и даже личные фотографии.

Развитие современных технологий позволяет измерять как саму аудиторию (охват, демографические и прочие характеристики), так и результаты пропагандистских усилий, их эффективность/неэффективность). Для формирования сознания аудитории, перепрограммирования установок используются данные опросов и мониторингов, позволяющих выяснять желания, привычки, интересы потребности социумов.

Таким образом, объектом коммуникационного действия пропаганды является система жизненных координат реципиента, от которого требуется надлежащее видение социальной реальности. Пропаганда действует через институты образования, культуры, армию, религиозные сообщества, политические организации. В пропаганде переплетаются концептуальные и технологические элементы, направленные на формирование у реципиентов единства ценностей и убеждений, общей однозначной картины видения мира[693].

Разумеется, изменившийся мир требует обновления ориентиров и ценностей, объединяющих людей и связующих их действия, системы увлекающих массы идей, имеющих духовные и социальные основания. Политическая идеология при этом обладает не абсолютной, а относительной самостоятельностью: она создается субъектами политического процесса, применяется ими, проявляется в их деятельности. Автор статьи «Идеологическая функция средств массовой информации» отмечает важность объединяющей роль идеологии в государстве[694].

Конечно, ни одна идеология не может обнять всего многообразия желаний и интересов многочисленных групп общества. Противники общей идеологии предупреждают об опасности чрезмерной концентрации идеологий, которые в политической коммуникации могут превратиться в доктринерство. Другие настаивают на необходимости законодательного закрепления исторически сложившейся системы ценностей, приоритетов и целей, составляющих основу государственной идеологии. Подвергаются критике взгляды неолибералов, отрицающих актуальность повышения регулирующей роли государства в различных сферах общественной жизни. Но нельзя не согласиться с тем, что огосударствленная идеология опирается на национальные интересы и нормы общества. Однако очевидны и недостатки общей идеологии – догматичность, авторитаризм, апологетичность, в ряде случаев спекулятивность[695].

Продуктивными можно считать рассуждения авторов, заменивших в своей книге слово «пропаганда» на выражение «новое просвещение». Отмечая опасность неконтролируемого развития и «неэтичного использования технологий», авторы – аналитики и члены Римского клуба – увидели необходимость фундаментальной трансформации мышления, результатом которой должно стать «целостное мировоззрение» – гуманистическое, но свободное от антропоцентризма, способное к развитию, но ценящее устойчивость и заботящееся о будущем. Правда, подобный баланс, признают авторы книги, «всего лишь одна из особенностей нового просвещения»[696].

В основу государственной идеологии России стали закладываться такие социальные основы «нового просвещения», как суверенитет страны, независимость института президентства, статус русского языка, укрепление законности и правопорядка, борьба с преступностью, соблюдение гарантии прав свобод граждан, развитие многообразия форм собственности, многопартийность, о чем свидетельствуют принятые в октябре 2022 г. на народном референдуме поправки к Конституции Российской Федерации. Для продвижения предлагаются следующие основополагающие идеи.

«Мы – россияне. Воспитание гражданского самосознания и интеграции общества.

Мир единый. Пробуждение интереса к происходящему в мире. Осознание того, что нельзя быть абсолютно не зависящим от мировых процессов.

Каждая культура уникальна. Воспитание толерантности.

Оружие – не выход. Нацеленность на мирное решение конфликтов.

Экология – забота каждого. Забота об окружающей среде.

Политика – дело каждого. Сознательное отношение к политике и преодоление деполитизированности общества.

Права человека – достояние государства. Примат личности над государственным аппаратом»[697].

Сторонники табуирования понятия «пропаганда» считают, что в случае использования этого термина необходимо, «во-первых, четко идентифицировать места “локализации” пропаганды (так, как это делают в прессе, указывая, что тот или иной материал дается “на правах рекламы”. Во-вторых… избегать присущей нашему времени фетишизации и увлечения PR, рекламой, а теперь и пропагандой, считая, что стоит создавать вокруг них предостерегающую атмосферу, выставлять маркеры типа тех, которые предупреждают об опасном для жизни высоком напряжении»[698].

В медиалогии все чаще звучат призывы отказаться не только от применения пропагандистских методов, но и от использования самого термина «пропаганда» – предлагается заменить его термином «стратегические коммуникации»; более того, пропаганда открыто противопоставляется связям с общественностью. Несмотря на очевидное сходство целей, это все-таки два разных инструмента. Здесь мы больше склоняемся к мнению, высказанному исследователем И. Б. Орловым, утверждающим, что «вне зависимости от выбранной формулировки, неоспоримым является то обстоятельство, что формирование ценностных установок – сложный процесс, связанный с преодолением комплекса стереотипов, национальных и психологических предубеждений. В силу этого методологически корректным представляется использование общекультурного определения пропагандистской деятельности, позволяющее, наряду с принципом обратной связи, адекватно оценить объемы и эффективность форм и методов прямой и косвенной пропаганды»[699].

Не менее значимым в научном дискурсе являются размышления Д. С. Лучкина о сущности пропаганды, в которой он видел «действенное оружие вести другого в мир многих, создавая ему “приемлемую” жизненную картину мира. Современная пропаганда отличается тем, что при помощи мифологем либо рациональных предложений, их знаковой и агрессивной экспрессии говорит человеку не “кто он”, а “кто он в отношении другого”»[700]. Исследователь пытается повести водораздел между понятиями пропаганда, реклама и PR. Наряду с PR и рекламой, пропаганду и агитацию вслед за Д. С. Лучкиным отдельные аналитики называют коммуникативными технологиями политического менеджмента, общим у всех обозначенных явлений является ориентация на управление процессами массовой коммуникации в интересах заказчика.

Политологи А. Н. Баранов и П. Б. Паршин называют пропаганду социальным институтом, своего рода «квантом» пропагандисткой кампании; сравнивают пропаганду с агитацией, разнообразными средствами маркетингового продвижения товара – рекламой, брендингом, связями с общественностью, а также с аргументацией и риторикой, со спин-докторингом, управлением слухами[701]. Сравнивая пропаганду и рекламу, исследователи отмечают схожие черты, характерные для обеих коммуникативных технологий (навязчивость, грубость и примитивность, повторяемость и систематичность)[702].

Таким образом, наш обзор литературы показал, что пропаганда является сложным феноменом, выступая как: 1) особая информационная система; 2) искусство магии; 2) многоэлементная политическая технология, ориентированная на управление обществом; 3) инструмент воздействия на аудиторию; 4) «управление коллективными аттитюдами (установками) посредством манипулирования значимыми символами»; 5) способ формирования общественного сознания; 6) набор методов воздействия; 7) жанр речи.

В целом все определения пропаганды можно считать вполне рабочими, поскольку они позволяют рассматривать разные стороны и свойства феномена. Для нас во всех определениях главным является то, что пропаганда остается неотъемлемой функцией общественно-политических средств массовой информации, системно воздействующей на сознание и поведение людей, формой политической коммуникации, задача которой состоит в том, чтобы распространять среди аудитории СМИ определенную идеологию. Элементы процесса пропаганды: ее субъект (социальная группа, интересы которой выражает пропаганда), содержание, формы и методы, средства или каналы пропаганды (радио, телевидение, печать, система лекционной пропаганды и т. д.), объект (аудитория или социальные общности, на которые направлена пропаганда). Основой гуманитарной пропаганды должны стать диалог, безопасность, развитие.

Рассмотрев теоретические подходы (социологические, психологические, лингвистические и др.) к определению пропаганды, обратимся к формулам ее законодательного закрепления. Обозначим наиболее опасные (нередко латентные) формы современной радикальной идеологии, внедряемой в массы с помощью пропагандистских инструментов, акцентировав внимание на государственной системе противодействия этим явлениям.

В задачи нахождения маркировок радикальных пропагандистских текстов, системно распространяемых по разным каналам, входит определение: 1) субъекта пропаганды; 2) адресата пропаганды; 3) совокупности относительно простых непротиворечивых тезисов (описание желаемой ситуации – положения дел) и аргументов; 4) противопоставленных оценок желаемой ситуации и ее негативных альтернатив; 5) повторяющейся реализации в дискурсе указанной совокупности тезисов или ее фрагментов с идентичной или несколько модифицированной аргументацией; 6) множества текстов за определенный период времени (период пропагандистской кампании); 7) практической возможности распространения информации среди множества лиц – адресатов пропаганды.