Степень пропагандистского воздействия на массовую аудиторию в современном мире ограничена огромным количеством доступных для реципиента каналов получения информации (телевидение, радио, газеты, интернет-сайты, социальные сети, форумы и т. д.), полностью контролировать которые просто невозможно. В результате усилия пропагандистов сталкиваются с высокой конкуренцией в борьбе за влияние на умы людей, какой еще не было в истории человечества. Сформировавшаяся и устоявшаяся за последние десятилетия структура телевизионного вещания в России сегодня борется прежде всего с интернет-средой – очень неоднородной, подвижной, быстро меняющейся, которая не только более эффективно подстраивается под сиюминутные ожидания и желания своей аудитории, но и, в частности, формирует ее в соответствии с интересами глобального капитала и глобальных корпораций, таких как Youtube и Facebook*[547].
Перераспределение собственности телеканалов в пользу государства или окологосударственных бизнес-структур в начале 2000-х годов неизбежно привело к подчинению программной политики основных федеральных телеканалов идеологическим задачам, определяемым действующей властью[548]. Одновременно телевизионные каналы продолжили существовать в коммерческой парадигме, что заставляет их искать пути для максимального привлечения и удержания зрительского внимания с целью дальнейшей его монетизации[549], которое выражается в использовании современных развлекательных тенденций в презентации политической информации.
Подходя к объяснению происходящих в телевизионном эфире процессов с философской точки зрения, исследователи отмечают значительное влияние постмодернистских тенденций[550]. Как следствие, телевидение превращается в пространство непрекращающейся игры со зрителем, игры со смыслами, образами и принципами. Именно поэтому С. Н. Ильченко относит, в частности, политические ток-шоу к составным элементам «шоу-цивилизации»[551], рассматриваемой им как новый этап в развитии «общества спектакля»[552].
Сочетание всех вышеперечисленных факторов привело к деформации политической информации, превратив ее в развлекательную пропаганду, или, по меткому определению В. Толц и Ю. Тепер, в «агитейнмент» (agitainment), то есть симбиоз агитации (agitaition) и развлечения (entertainment)[553].
Под развлекательной пропагандой мы понимаем такую форму донесения до массовой аудитории необходимых акторам пропагандистских идеологем, в которой сочетаются уже завоевавшие свое место в телевизионном ландшафте мировые практики развлекательного вещания (entertainment, infotainment) с классическими методами телевизионной пропаганды, апробированными еще на советском телевидении.
Инфотейнмент и пропаганда в новостях и информационно-аналитических программах. Тенденция к замещению «классической» серьезной подачи новостной информации на более «легкомысленную» на Западе проявилась еще в 1980-е годы в связи с резким падением рейтингов новостей и возросшей конкуренцией внутри телевизионной индустрии, а именно в связи с развитием кабельных и спутниковых сетей, предлагавших аудитории большой спектр каналов узкой тематической направленности. Именно тогда зародилось явление, которое сегодня получило повсеместное распространение на телевидении – инфотейнмент (infotainment), то есть подача информации в развлекательной парадигме[554], благодаря которой политика, экономика и т. д. превращаются в часть массовой культуры[555]. В Россию в силу многих, в том числе и политических, причин это явление пришло с некоторым опозданием. Проводником инфотейнмента на отечественном телевидении считается телеканал НТВ, а окончательно завоевал свое место на телеэкранах этот стиль подачи новостной информации благодаря Леониду Парфенову и его программе «Намедни», занимавшей в сетке телеканала позицию итоговой информационно-аналитической программы в 2001–2004 гг.[556]
К характерным чертам инфотейнмента отнесем следующие:
• таблоидизация новостей (выделение на первый план скандальной информации, часто криминального характера или чрезвычайных происшествий либо же с участием известных личностей);
• экспрессивная, стилистически окрашенная разговорная лексика ведущих и журналистов, стилистическая игра слов;
• использование эмоциональных синхронов (фрагментов интервью) героев репортажей и экспертов в ущерб их информативности;
• яркий видеоряд, клиповый монтаж, музыкальное сопровождение;
• доминирование формы над содержанием;
• мультижанровость;
• фрагментарность подачи новостей.
Таким образом, использование инфотейнмента в информационных и информационно-аналитических проектах позволяет создать привлекательную «упаковку», в том числе и для транслирующихся в них пропагандистских посланий, завоевывая тем самым самую широкую аудиторию и в то же время благодаря иллюзии живости и естественности общения авторов (ведущих и корреспондентов) с аудиторией вызывая ее максимальное доверие. В результате программы новостного и аналитического форматов превращаются в настоящие информационные и информационно-аналитические шоу, тем самым приближая их к развлекательному сегменту вещания.
Одновременно с начала 2000-х годов в телевизионном эфире происходил постепенный дрейф в сторону пропагандистского насыщения общественно-политических форматов, который стал наиболее заметен зимой 2011–2012 гг. после массовых выступлений «рассерженных горожан» в Москве и резкого идеологического поворота действующей российской власти к так называемым консервативным ценностям[557]. Однако окончательный расцвет российской телевизионной политической пропаганды можно отнести к периоду обострения внешнеполитической обстановки вокруг нашей страны начиная с 2014 г., а именно после смены власти на Украине и присоединения Крыма к России[558].
Таблица 3. Трансформация приемов инфотейнмента для реализации пропагандистских целей и задач
Характерные для любого медиа и широко изучаемые в западной научной традиции медиаэффекты, такие как фрейминг (framing), прайминг (priming), установление повестки дня (agenda-setting), находят свое широкое отражение и в современном общественно-политическом телевещании[559]. Одновременно классические методы и приемы телевизионной пропаганды дополняют, видоизменяют и насыщают ставший уже привычным для аудитории стиль инфотейнмента. В табл. 3, приведенной выше, наглядно продемонстрировано, каким образом происходит данный процесс.
Таким образом, мы видим, что искусственная «скандализация», характерная для инфотейнмента, в развлекательной пропаганде имеет одну существенную оговорку. Из повестки новостных и аналитических программ исключается любая компрометирующая информация, способная затронуть интересы или личность определенного круга политических акторов. Данные исключения касаются не только российских политиков или бизнесменов, но и зарубежных. При этом узкий круг «неприкасаемых» может меняться с течением времени и в зависимости от политической конъюнктуры. Наиболее ярко это проявляется по отношению к зарубежным политическим деятелям. Например, можно сравнить лексику и подачу информационных сообщений, связанных с президентом Турции Р. Эрдоганом до и после инцидента со сбитым российским летчиком в конце 2015 г.[560], а также после того, как Эрдоган пошел на примирение с российской стороной. Также в качестве примера можно привести подачу информации об Украине во времена президентства П. Порошенко («украинская хунта», «шоколадный король») и В. Зеленского (когда агрессивные характеристики украинских властей сменились на более мягкие, ироничные, например «бывший комик») в период его предвыборной кампании. Что неизменно в данной парадигме – так это «неприкосновенность» первых лиц российского государства.
Яркая, стилистически окрашенная лексика, характерная для инфотейнмента, дополняется в развлекательной пропаганде оценочной лексикой, позволяющей выстраивать заданную парадигму по принципу «свой – чужой». А игра слов часто уступает место пропагандистским штампам и навешиванию ярлыков.
Кроме того, для развлекательной пропаганды характерно превращение новостной повестки в своеобразную документальную мыльную оперу (docu-soap) с одними и теми же героями и антигероями, появление которых на телеэкране сопровождает зафиксированная коннотация, определяющая место персонажей в мифологическом представлении реальных событий.
Именно искусственная мифологизация действительности становится яркой характерной чертой развлекательной пропаганды, на которую работают и выразительный клиповый монтаж, и музыкальное сопровождение (например, повсеместное распространение оно получило в итоговых информационно-аналитических проектах).
Фрагментарность подачи информации, характерная для инфотейнмента, уступает место комментированию, встраиванию новых фактов и явлений в общий пропагандистский контекст, позволяющий поддерживать в сознании аудитории стройную мифологизированную картину мира. С той же целью определенным образом компонуются материалы выпусков. Один из характерных принципов верстки – использование «антитезы», когда, например, после новости об усилении западных санкционных мер в отношении России демонстрируется материал об успехах российского импортозамещения и т. д.
Пропагандистское ток-шоу. Особое место в развлекательной пропаганде на российском телевидении занимают общественно-политические ток-шоу, превратившиеся в течение 2010-х годов в отдельное явление, которое можно охарактеризовать как пропагандистское ток-шоу.
После смены власти на Украине эфирная сетка российских телеканалов фактически была сломана. Еженедельные шоу стали выходить практически в ежедневном режиме, а количество политических ток-шоу росло в геометрической прогрессии[561]. Постоянно увеличивалось эфирное время, которое они занимали. Политические токшоу можно было встретить практически в каждом эфирном слоте, с утра и до позднего вечера. Вот так, например, выглядела эфирная сетка четырех самых популярных телеканалов России 21 мая 2018 г. (см. следующую страницу).
Из сетки также видно, что шоу привязаны к выпускам новостей либо обрамляют их, что позволяло телеканалам выстраивать единую информационно-пропагандистскую линию. Также необходимо отметить, что все ток-шоу выходили в прямой эфир на так называемую московскую орбиту (то есть для жителей европейской части России) (эта практика вернулась в 2014 г.), хотя до этого общественно-политические разговорные форматы выходили в прямой эфир на Дальний Восток, а затем при необходимости подвергались редактуре. Это было связано, на наш взгляд, как с необходимостью быстрого реагирования на актуальные события, так и с тем, что к данному моменту создатели ток-шоу приобрели необходимый опыт в использовании различных механизмов контроля над происходящей в студии дискуссией, которые позволяли им достигать нужного эффекта без необходимости последующей редактуры.
Традиционно политические ток-шоу рассматриваются исследователями как важный инструмент демократизации общественной жизни[562]. Телевизионные дискуссии позволяют зрителям осмыслить различные аспекты социальных проблем, сформулировать общественный запрос к власти[563], а также имеют, в соответствии с концепцией Ю. Хабермаса[564], потенциал по созданию публичной сферы[565]. И хотя сам Хабермас в более поздних работах признавал ее идеалистичность, а значит, ее можно расценивать не более чем нормативную категорию[566], исследователи считают, что политическое ток-шоу, построенное в форме дискуссии выразителей различных точек зрения на актуальные темы, конструирует публичное пространство (public space), «создавая механизмы спора, в котором взаимодействуют декларация, откровение, мнение и анализ»[567]. Более того, французские теоретики определяют именно правду, истину (truth), которая возникает в результате столкновения в телеэфире различных точек зрения, одним из трех компонентов ток-шоу.
Одновременно исследователи политических дискуссий на телевидении отмечают их важное значение в формировании политического дискурса и диалога по сравнению с прочими телевизионными жанрами[568], воздействие на мнение зрителей[569], а также особую притягательность таких дискуссий для аудитории, поскольку политическая информация подается в форме мягких новостей (soft news), тем самым вовлекая в политическую коммуникацию большое число зрителей, изначально не слишком заинтересованных в данном типе информации[570]. К тому же, согласно M. A. Баум, ток-шоу, в отличие от обычных новостных программ, увеличивают именно эмоциональную вовлеченность аудитории в обсуждаемые проблемы, создавая «эмоциональные маркеры» (emotional tags), то есть формируют прочную взаимосвязь в сознании зрителя между проблемой и теми чувствами, которые он испытал во время просмотра теледискуссии[571].
Вышеперечисленные имманентные свойства политических ток-шоу делают их привлекательными для возможного использования в пропагандистских целях. С одной стороны, используемые либо в рамках широких пропагандистских компаний, либо как один из инструментов государственной системы пропаганды политические ток-шоу, превращаясь в пропагандистские, имеют серьезный потенциал для донесения необходимого заказчикам послания до максимально широкой аудитории. С другой – именно заложенные в сам формат и интуитивно улавливаемые аудиторией демократические принципы при определенных условиях могут создать иллюзию политической коммуникации, имитируя реальный демократический процесс[572].
С нормативной точки зрения ток-шоу как составная часть сферы публичного обсуждения (public deliberation) должно являться площадкой для свободной дискуссии, направленной на выявление обоснованных мнений[573], с равноценным представительством всех заинтересованных сторон, в обстановке корректности и взаимного уважения[574]. Однако даже в условиях самых развитых демократий подобные высокие стандарты публичного обсуждения едва ли реализуемы на практике.
Исследователи обращают внимание на различные проявления тенденции к развлекательности, ставшей характерной приметой телевизионных дискуссий последних десятилетий во всем мире. Среди них – театрализация и искусственная драматизация студийного действия[575], сенсационность и скандализация[576], личная и общественная неучтивость (personal and public incivility)[577], воинственность[578] и агрессия, крайним проявлением которых становится появление на телеэкранах настоящих конфронтационных зрелищ (spectacles of confrontation)[579]. Большое внимание также уделяется персонализации, которая рассматривается в двух проявлениях: как смещение фокуса внимания аудитории на личности политиков, их личную жизнь с их политических взглядов и действий[580] и как механизм театрализации политической коммуникации, особенно на телевидении[581], выражающийся, в частности, в стилистике поведения телеведущих, их амплуа[582].
Таким образом, как составная часть развлекательной пропаганды, пропагандистское ток-шоу использует все существующие механизмы деформации публичной сферы, тем самым превращая политическую дискуссию в яркий спектакль с априори заданным результатом. Речь, конечно же, идет не о традиционном театре с прописанными заранее репликами актеров (что невозможно ввиду документальности происходящего на экране). Ток-шоу в данном случае предстает в виде «театра импровизации», в котором все «актеры» осознают предписанные им рамки роли и импровизируют в силу своих способностей и вдохновения. Главная цель этой «постановки» – виртуальная победа нужной пропагандисту точки зрения в сознании зрителя. Именно эта победа становится доказательством интеллектуального и морального превосходства продвигаемой идеологии. Ведь цель любой пропаганды – это стремление «усилить или модифицировать мировоззрение аудитории (либо и то и другое одновременно)»[583].
К ключевым характеристикам российских пропагандистских ток-шоу отнесем следующие:
1. Политический дискурс шоу полностью совпадает с пропагандистскими установками власти. Это выражается, в частности, в постановке темы дискуссии, а также в выводах, которые высказывают в течение программы ее ведущие.
2. При подготовке сценария ток-шоу используется селективный подход к отбору информации. Телезрителям демонстрируют только те факты и мнения, которые выгодны пропагандистам и соответствуют продвигаемым ими идеологемам.
3. Ведущие программ ангажированы и стоят строго на прокремлевских позициях. Несмотря на различия в стилистике ведения и амплуа (на российском экране можно встретить и «ярых борцов за правое дело» (А. Норкин), и «типичных представителей народа» (А. Кузичев, А. Шейнин), и «экспертов» (В. Соловьев)), их главным пропагандистским инструментом является дискредитация оппонентов Кремля.
4. Основной принцип при отборе гостей программы – создание иллюзии равнозначного представительства различных мнений. При этом гости, высказывающие отличную от нормативной (для пропагандистов) точки зрения, подвергаются всеобщему порицанию и высмеиванию, в том числе и ведущими. А порой таких «антигероев» с позором изгоняют из студии, тем самым формируя в сознании аудитории не просто негативную коннотацию между мнением и реакцией на него, но и закрепляя роль изгоев для носителей оппозиционной идеологии. Кроме того, на роль «антигероев» в такие шоу приглашают одних и тех же участников, чья репутация вызывает большие сомнения[584].
5. Создатели ток-шоу стремятся к максимальной театрализации эфирного действия, порой превращая его в настоящий аттракцион, при этом зачастую используют визуальные эффекты исключительно для дискредитации оппонентов[585].
6. Реакция публики в студии и телевизионной аудитории моделируется таким образом, чтобы создать эффект поддержки ими пропагандистского дискурса. Для этого используются и аплодисменты в «нужные» моменты, поддерживающие представителя «правильной» позиции, и неодобрительный гул для «неправильных» гостей (например, в программе «Место встречи» на НТВ), и с высокой долей вероятности смоделированные твиты телезрителей (как в программе «Время покажет», Первый канал)[586].
В результате глобальной задачей подобных пропагандистских ток-шоу становится не только внедрение в сознание аудитории нужных пропагандистских штампов, но и демонстрация силы государства и его способности к социальному и политическому контролю[587], а также создание необходимого климата мнений, активирующего «спираль молчания»[588]. А необходимым условием успешности программ становится их безальтернативность (то есть отсутствие в эфире шоу с альтернативным посылом) и максимально частая повторяемость в телеэфире одних и тех же тем и идеологических шаблонов[589].