В. А. Троицкий был уже упомянут как ученик архиеп. Антония (Храповицкого), который развивал его идеи в контексте дискуссии о пророческом служении в церкви. Как и Антоний, он отдавал предпочтение пастырскому служению, в котором видел залог спасения современной церкви. Будучи уже преподавателем Священного Писания Нового Завета в МДА, Троицкий свои идеи выражал в более фундаментальных исследованиях, посвященных экклезиологии, а именно в своей магистерской диссертации «Очерки из истории догмата о Церкви» (1912). Работа была удостоена Макарьевской премии, а после защиты автор был пострижен в монашество с именем Иларион и получил должность инспектора в академии.
Диссертант преследовал апологетическую цель, поэтому многие разделы текста выстроены на критике протестантских концепций[594]. В этом ракурсе он обращается и к понятию харизмы. Об этом заявляется уже в речи перед защитой диссертации «О необходимости историко-догматической апологии девятого члена символа веры» (произнесена в декабре 1912-го, опубликована в феврале следующего года). Представление о личностной и свободной харизме, с которым он спорит, Троицкий излагает таким образом:
Никакого определенного иерархического строя ни Христос, ни апостолы не устанавливали; сама собой образовалась харизматическая организация Церкви. Личная харизма без всякого преемственного рукоположения ставила своего обладателя во главе христианской общины. В полном и нераздельном обладании харизматиков были важнейшие отправления церковной жизни – учительство и дисциплина. Лица иерархические не наследовали никаких апостольских прав и полномочий; они совершали Евхаристию да заведовали церковным хозяйством. Лишь тогда, когда ослабел первоначальный энтузиазм, когда в среду харизматиков начали проникать пороки и недостатки, иерархия получила большее значение, постепенно присвоив себе полномочия харизматиков, этих истинных преемников апостольских[595].
Троицкий ссылается в приведенной цитате на А. Ричля, но, надо полагать, подразумевает и не только его, и не только протестантских богословов. Среди литературы, которую он использовал, Троицкий указывает на работы прот. М. Фивейского и В. Н. Мышцына как на положительный пример построения православной экклезиологии[596]. В качестве своих оппонентов он указывает Р. Зома, А. фон Гарнака и К. Холля, а наряду с ними С. И. Смирнова[597]. Тезис Смирнова о переходе «власти ключей» от епископов к монахам цитируется у Троицкого как одна из протестантских концепций[598]. В протестантской (в широком смысле слова) литературе, по мнению диссертанта, возникает дистанция между апостольским веком и жизнью современной церкви, которую (дистанцию) Троицкий пытается преодолеть:
Свою Церковь в девятом члене Символа веры мы называем Апостольской, а нам говорят, что это – Церковь позднейшая, заменившая собою Церковь Апостольскую после борьбы с ней и после ее осуждения. Церковь Апостольская прекратила свое существование вместе с древними харизматиками, монтанистами, исповедниками[599].
Соответственно, решить эту проблему позволяет вопрос об апостольском преемстве, который Троицкий подробно изучает. Преемство иерархии обуславливает единство церкви вокруг иерархии – как это выражено в учении Киприана Карфагенского: «Посредством епископа каждая отдельная Церковь стоит в неразрывной внешней связи со всей вселенской Церковью»[600]. В самом совершенном виде единство церкви достигается на соборе, который составляют епископы локальных церковных общин. Далее Троицкий отмечает: «В Церкви органом Божественной благодати служит в силу своего апостольского преемства иерархия», а так как «только при посредстве Церкви человек может получить необходимую для его нравственного совершенства Божественную благодатную помощь», то каждый должен быть причастным этому единству[601].
Описывая единство вокруг иерархии, автор настаивает на том, что внешнее единство является лишь условием единства внутреннего, которое он связывает со святостью церкви. Неразработанность у Киприана богословия святости церкви восполняется идеями блж. Августина: «Святость Церкви не зависит от святости иерархических лиц. Церковь свята в своих Таинствах»[602]. Троицкий отмечает, что в концепции Августина есть «мысли о невидимой сущности Церкви», «Церкви святых»[603], т. е. о том самом живом организме, к которому необходимо быть причастным помимо внешнего единства. В связи с этим диссертант заключает: «Церковь, как видимый институт, не обеспечивает непременного спасения, а только содействует ему. Отделение же от Церкви ведет к непременной погибели»[604].
Границы церкви очерчиваются церковью видимой, но церковная жизнь возможна только через мистическую связь с церковью невидимой. Троицкому, придававшему такое ключевое значение видимому/внешнему единству церкви, которое выражается в единстве с иерархией, важно было опровергнуть противопоставление харизматической и епископской власти.
Троицкий описывает харизматиков наряду с церковной иерархией, но описывает их отношения в логике подчинения «харизматиков, свободных учителей и проповедников» иерархам (как ранее это делал Заозерский)[605]. Харизматики не имели, с точки зрения Троицкого, определяющего места в церковной жизни:
Харизматики были именно только свободными и добровольными учителями и проповедниками наряду с постоянной иерархической должностью, в состав которой входило и право учительства. Сам по себе дар Духа Святого (χάρισμα) еще не делал его носителя должностным лицом, представителем организации, и должно говорить не о харизматической организации, а только о харизматиках, действовавших при господстве единственной иерархической церковной организации. Притом следует отметить, что в новозаветных книгах χάρισμα – понятие широкое: под него подходят и все вообще служения церковные[606].
Возвращаясь к важности для церковного единства (т. е., собственно говоря, для существования церкви) апостольского преемства, Троицкий в связи с обозначенным им местом для личностной харизмы заявляет, что преемство никогда не принадлежало свободным харизматикам, оно относилось только к епископату:
Дело епископа – охранять и истинное учение от искажения; епископы даже имеют особую харизму истины <…> Преемственный епископат, следовательно, есть признак истинной Церкви, и без иерархии нет Церкви. <…> На таком преемственном поставлении и зиждется иерархический строй Церкви; личная же харизма без поставления не дает права быть законным руководителем Церкви[607].
В таком же духе Троицкий решает проблему «власти ключей», утверждая, что «нигде нет положительных данных, где говорилось бы о „власти ключей“ харизматиков»[608]. Более того, представление о принадлежности этой власти носителям харизмы – сознательный подлог (по факту Троицкий в таком подлоге обвиняет и С. И. Смирнова):
Церковь Христова никогда харизматической организацией не была; «власть ключей» с духовными дарованиями в древней Церкви не связывали; все это измышлено немецкими протестантами спустя 17 веков после исторических событий на основании немногих и очень неясных свидетельств, которые могут быть истолкованы даже в противоположном смысле[609].
Троицкий хочет показать, что апостольское преемство и «власть ключей» принадлежат исключительно епископату. Соответственно, ему принадлежит и харизма. Опираясь на Иринея Лионского, Троицкий писал о харизме епископа, соотнося эту идею с представлениями Киприана Карфагенского (и основывая свои аргументы на статье А. фон Гарнака «Киприан как энтузиаст»[610]). В частности, Троицкий указывает на то, что
ему (Киприану Карфагенскому. – В. Я.) не совсем чужд взгляд на епископа как на харизматика, которого личные качества делают способным к проведению в жизнь Церкви Божественных начал[611].
Указывая на необходимость личного преуспеяния носителя епископского сана, Троицкий тем не менее утверждает, что в рамках концепции «харизматической организации» личностное начало абсолютизируется, а оно должно дополнять посвящение в сан и избрание общины: «Благодатью Святого Духа епископ обладает в силу своего церковного положения, но сам он должен соответствовать своей должности»[612]. Таким образом, Троицкий пишет о необходимом единстве личностного и должностного в лице епископата.
Диссертация В. А. Троицкого «Очерки из истории догмата о Церкви» знаменует, с одной стороны, развитие ранее высказанной им идеи преемства ветхозаветных пророков и новозаветных пастырей. Однако в своей диссертации он оказывается более категоричным в отношении фигуры епископа, который становится единственным законным носителем харизмы и «власти ключей». С другой стороны, в работе Троицкого находят себе место дискуссии как о должностной харизме, так и об особой харизматической власти епископа. Наконец, важно отметить, что Троицкий высказывает тезис о единстве личностного и должностного аспектов в епископском служении, развивая тем самым в контексте дискуссий о харизме тезис своего учителя, архиеп. Антония (Храповицкого).