Работу «Родной язык и морально-эстетический прогресс» («Родная мова і маральна-эстэтычны прагрэс») написал Олег Бембель (Алег Бембель, р. 1939), будучи аспирантом Института философии АН БССР, – изначально это была его кандидатская диссертация. Сектор эстетики и социальной психологии был первым и единственным в советской Беларуси местом, где изучение беларусской философской мысли стало возможным как таковое. Начиная с 1960-х годов и благодаря усилиям таких историков философии, как Семен Падокшин (Сямен Падокшын, 1931–2004), Альфред Майхрович (Альфрэд Майхровіч, 1937–2004), Владимир Конан (Уладзімір Конан, 1934–2011) и другие, в этой среде рождались альтернативные идеи об истории беларусской мысли. Там, в Институте философии, у Бембеля появилась возможность задать вопрос о корреляции между родным языком и морально-эстетическим развитием общества.

Исследование Олега Бембеля включало результаты опроса, который автор провел для оценки распространения и использования беларусского языка. «Что мы думаем о тебе, беларусский язык?» – спрашивал автор у литераторов, ученых, спортсменов, школьников и работников сферы обслуживания. Опрос проводился в 1979–1981 годах, и тогда же была написана теоретическая часть с размышлениями автора. Несмотря на одобрительное послесловие к диссертации Бембеля, написанное Владимиром Короткевичем (а возможно, что именно из-за него), официальное издание этого исследования не было разрешено в БССР.

Работа Олега Бембеля также интересна своей авторской структурой и стилем[851]. Теоретические размышления перемежаются в ней мыслями персонажей и замечаниями автора, цитатами из литературных произведений и, наконец, комментариями Владимира Короткевича.

Как и Алексей Кавко, автор отталкивается от принципов советской национальной политики. В своем исследовании он ставит под вопрос две основных (и связанных между собой) установки, которые в то время доминируют и часто принимаются как аксиомы в советском обществе, и стремится понять их правомерность относительно беларусской действительности.

Во-первых, это постулат о неизбежном снижении роли национальных (локальных) языков в высокотехнологичном обществе: «Сейчас век техники, прогресса. Известно, что нужен язык, который бы знали все национальности и народности. Таким языком стал русский»[852].

Во-вторых, – хорошо известный тезис о «слиянии наций» и формировании «советского народа» как новой исторической общности[853]. Несмотря на то что наступление коммунизма, провозглашенное Хрущевым за двадцать лет до того, откладывалось, слияние языков, как показывают ответы респондентов, все еще воспринималось как возможная и, более того, достаточно близкая перспектива[854].

В части, обозначенной как «автоинтервью», автор на примерах из произведений Яна Барщевского (Ян Баршчэўскі, 1809–1851) и Александра Пушкина размышляет о соотношении национального и интернационального компонентов творчества и стремится доказать, что первый не обязательно мешает второму.

В своих поисках автор субъективен: он начинает с цитат из беларусских классиков о единстве нации и языка и с размышлений о языке как условии существования народа и человека, что задает предопределенную позицию, исходя из которой он интервьюирует собеседника. По сути, он не столько ставит исследовательский вопрос, сколько стремится доказать центральную роль родного языка для этического и эстетического развития человека и общества.

Собранные Бембелем ответы по-своему цензурированы: позитивных ответов больше, чем негативных (что, скорее всего, также связано с выбором респондентов), а те, кто высказываются о беларусском языке критически и сомневается в его «сакральности», выставляются по меньшей мере плохо образованными мещанами:

Вот если ты за свою книгу получишь деньги и купишь мне шубу – тогда я буду идти с чувством собственного достоинства и говорить: да, беларуская мова – это действительно ценность!..[855]

Тем не менее ответы и первых, и вторых ценны, по выражению Короткевича, в своей «сегодняшнести»[856]. Бембелю удалось уловить настроения беларусского общества – прежде всего, интеллигенции – в последние годы брежневского застоя, его озабоченность состоянием беларусского языка и одновременно его презрение к самому себе.

В середине 1980-х Юрий Туронок и Алексей Кавко помогли контрабандой переправить на Запад исследование Олега Бембеля. После публикации за границей его исключили из партии и уволили с должности, которую он занимал в созданном к этому времени отделе философии литературы и эстетики в Институте философии АН БССР (существовал в 1984–1986 годах)[857], а сам отдел расформировали[858].

Беларусские неподцензурные издания эпохи позднего социализма были немногочисленными и доступными небольшой аудитории, при этом они отличались большим разнообразием взглядов и точек зрения авторов. Авторы самиздатовских публикаций воспринимали современность по-разному: как времена уничтожения традиционного сельского образа жизни, экологического кризиса, порабощения индивида советским обществом или как время банкротства ленинских идей. Их объединяла постановка острых вопросов, несогласие с одним или несколькими аспектами функционирования советского строя и то, что официальная публикация в БССР была невозможна вплоть до начала перестройки. Несмотря на всю несхожесть этих текстов, они пронизаны общей темой – в них тем или иным образом поднимается «беларусский вопрос», выказывается недовольство советской национальной политикой и протест против подчиненного статуса беларусского языка, сохранение которого воспринималось как первейшая обязанность национальной интеллигенции.