Одной из первых известных подпольных публикаций, распространявшихся в советской Беларуси, был исторический очерк «По следам одного мифа. Было ли литовское завоевание Беларуси?» («Па слядах аднаго міфа. Ці было літоўскае заваяванне Беларусі?»), написанный в 1967–1968 годах. Ее автором был школьный учитель из Молодечно (Маладзечна) Микола Ермалович (Мікола Ермаловіч, 1921–2000)[733]. Он окончил Беларусский педагогический институт в 1947 году. В 1948–1955 годах преподавал в Молодечненском педагогическом институте[734]. Из-за проблем со здоровьем (крайне слабого зрения) Ермаловичу пришлось уйти на пенсию в возрасте меньше сорока лет. Однако это позволило ему посвятить все свое время изучению беларусской истории и активно заниматься созданием и распространением самиздата.
Так как Ермалович работал самостоятельно, ему как исследователю удалось избежать влияния и догматической советской историографии, и авторитета профессиональных историков из двух ведущих научных учреждений – БГУ и Института истории АН БССР. В то же время его слабым местом было отсутствие формальной квалификации, чем часто пользовались его критики.
Очерк «По следам одного мифа» был впервые опубликован в период перестройки, и тогда же его начали активно обсуждать в Беларуси и за рубежом. Поэтому далее будет рассмотрена не научная концепция этого текста, не его аргументация и степень объективности, но контекст и условия, в которых он возник, а также его рецепция в современной ему литературе.
Эта работа обнаруживает впечатляющую эрудицию автора и обширное знание источников. Ермалович хорошо понимал значимость исторической памяти для беларусского общества и своим исследованием пытался побудить к пересмотру исторической политики в БССР. В «По следам одного мифа» он предложил альтернативную официально принятой концепцию истории Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского, феодального государства, включавшего в себя беларусские земли и существовавшего с XIII по самый конец XVIII столетия. Ермалович настаивал на центральном месте «беларусского фактора» в возникновении и истории княжества, что откровенно противоречило официальной точке зрения[735].
Ядро его концепции состоит из трех главных пунктов. 1) Древние беларусские княжества, прежде всего Полоцкое, находились на высоком уровне развития и пользовались определенной независимостью от Киева. 2) Великое княжество Литовское появилось в результате союза, договора или соглашения с литовскими князьями, добровольного и выгодного обеим сторонам. Это предполагает ответ «нет» на вопрос «было ли литовское завоевание Беларуси?», вынесенный в заглавие очерка. 3) Местоположения исторической и современной Литвы не совпадают[736]. Как доказывал М. Ермалович, ядро исторической Литвы находилось на территории современной Беларуси, а именно в ее западной части, которая включала современную Гродненскую и частично Минскую область[737].
Кроме того, автор возражал против отождествления Великого княжества Литовского с современной Литвой, а на последнем настаивала советская историография. По словам эмигрантского историка Янки Запрудника, советская наука «игнорировала терминологические расхождения между XX веком и средневековьем, игнорируя науку, когда та противоречила идеологии»[738].
Изначально Ермалович не собирался издавать свое исследование подпольно. Напротив, его целью было как можно более широкое распространение новой концепции истории. В 1969 году автор предложил рукопись в журнал «Полымя», но там ее печатать отказались, ссылаясь на несоответствующий профиль издания[739]. Также с очерком ознакомился академик и директор Института искусствоведения, этнографии и фольклора АН БССР Петро Глебка (Пятро Глебка, 1905–1969). Однако от собственной оценки он воздержался, обратившись за ней к авторитетному московскому историку беларусского происхождения Николаю Улащику[740]. В своем письме Ермаловичу от 15 февраля 1969 года Улащик основательно разобрал его работу и дал советы, каким образом ее можно было бы опубликовать. Например, он порекомендовал послать текст в Киев, в «Украинский исторический журнал». Политика последнего могла оказаться более либеральной по сравнению с местными беларусскими изданиями. Но следует отметить также, что «Полымя» был «литературно-художественным и публицистическим общественно-политическим» журналом, собственный исторический журнал так и не появился в советской Беларуси вплоть до самого конца СССР[741]. Другой идеей Улащика было разбить текст на отдельные тематические блоки и попытаться напечатать частями[742].
Столь же хорошо отзывался о статье Ермаловича известный (а также критикуемый за свою концепцию) российский археолог и историк Валентин Седов (1924–2004)[743], идеи которого о балтском субстрате в этногенезе беларусов были восприняты с большим энтузиазмом в кругах беларусской национально-ориентированной интеллигенции[744].
Возможно, Ермалович воспользовался рекомендацией Улащика. В 1969 и 1972 годах он опубликовал тезисы докладов на конференциях, где выдвинул некоторые свои ключевые аргументы. Также ему удалось написать несколько статей для Беларусской советской энциклопедии[745]. Однако попытки опубликовать исследование целиком, в виде монографии окончились неудачей, несмотря на все усилия автора и тех, кто его поддерживал.
Несколькими годами позже за концепцию М. Ермаловича взялись как за националистическую. Эти нападки совпали по времени с разгромом кружков национально-ориентированной интеллигенции в Украине и преследованиями и увольнениями в Беларусской академии наук. 30 октября 1974 года директор Института истории АН БССР Илларион Игнатенко (Іларыен Ігнаценка, 1919–2002) выступил с докладом на совещании работников кафедр социально-экономических наук, где среди прочего заявил, что Ермалович повторяет «националистические теории, которые давно уже отвергнуты советской наукой»[746]. Интересно, что Ермалович попытался бороться. В ряде писем на имя заведующего по науке ЦК КПБ А. Короткевича (также историка по образованию) «учитель-пенсионер» (как автор сам себя называл) жаловался на директора Института истории АН БССР, доказывая свою правоту и безосновательность обвинений в национализме[747].
В то же время «По следам одного мифа» продолжал жить своей жизнью, он распространялся нелегально в течение двадцати лет. За эти годы влияние идей его автора усилилось и распространилось среди интеллигенции.
Несмотря на активные публикации в самиздате (о периодическом листке «Гутаркі» речь еще пойдет ниже), вряд ли можно считать Ермаловича классическим диссидентом. Почти одновременно со статьей «По следам одного мифа» он опубликовал брошюру о связях В. Ленина с Беларусью под названием «Дорогое беларусам имя» (она даже была переведена на английский язык и опубликована в 1980 году)[748]. Также не позднее 1971 года он подготовил к печати еще одну работу (возможно, это была расширенная версия предыдущей) – «Под их флагами идет Беларусь», – посвященную Ленину, Марксу и Энгельсу и их взглядам на «беларусский вопрос»[749]. Нельзя однозначно сказать, были ли эти статьи результатом искреннего интереса Ермаловича и попытками разобраться в национальном вопросе с позиции классиков марксизма-ленинизма или воплощали тактику так называемого «встраивания в партийную систему», о которой много рассказывали Зенон Позняк и Михаил Чарнявский[750]. В ее рамках беларусская интеллигенция могла сотрудничать с партийной бюрократией и даже вступать в партию, чтобы иметь возможность более широкого влияния на культурную политику в БССР.
По словам позднейших критиков концепции М. Ермаловича, он ошибся в некоторых своих утверждениях и использовал в своей работе спорные тезисы. Критические публикации о его концепции стали появляться уже в начале 1990-х годов, одновременно с ростом ее популярности на волне национального возрождения 1988— 1994 годов. Среди критиков были и беларусские, и иностранные историки[751]. Но в истории нонконформистской мысли этот очерк занимает ключевое место – и как источник, и как исторический памятник нонконформизма. В этой работе была представлена оппозиционная советской историографии точка зрения, и она пробудила надежду на национальное возрождение. Кроме того, она катализировала и вдохновила серию более глубоких исследований по истории Великого княжества Литовского в следующем поколении историков.
В то же время Ермалович был не первым и не единственным, кто задумался над созданием альтернативной истории ВКЛ и настаивал на пересмотре дореволюционной истории Беларуси. Например, как показывает Г. Саганович, влияние на его исследования могли оказать работы историка литературы М. Прашковича и историка философии Миколы Алексютовича (1921–1967)[752], хотя проследить точную генеалогию и преемственность альтернативного видения сложно.
При этом отвергнутые официальной историографией новые идеи (в том числе и авторства Ермаловича) постепенно проникали и в официальные публикации. Один из примеров – очерк Владимира Короткевича об истории и современности Беларуси «Земля под белыми крыльями», где писатель осторожно ввел беларусский сюжет в историю Великого княжества Литовского. На обложке его восточнонемецкого издания (1983 года) рядом с фотографией послевоенного Минска была размещена «Погоня» – герб Великого княжества Литовского[753], перепечатанный с Третьего статута ВКЛ 1588 года. В изложении Короткевича литовское «завоевание» протобеларусских территорий выглядело следующим образом:
Дальновидные люди из Беларуси, которые жаждали мира и порядка для раздробленной, обескровленной земли, не ошиблись. Ничего нового литовцы не принесли, кроме жизненно необходимой сильной верховной власти, ничего не поменяли. Наоборот, проводили политику терпимости, оседали на новой земле, женились на славянках, принимали христианство. Уже во втором-третьем поколении старобеларусский язык стал их языком, языком суда, языком государственных актов.
Они, немногие, растворились в славянском море повсюду, куда пришли. <…> Как болгары принесли склавинам и антам только название будущего государства, так и литовцы, «Литва» – «Великое княжество Литовское»[754].
Ил. 15. Немецкоязычное издание эссе В. Короткевича «Земля под белыми крыльями», 1983 год. Фото Т. Островской
Владимир Короткевич не первый раз смело вступал в дискуссию о наследии Великого княжества Литовского, выходя далеко за границы общепринятых трактовок, – в правящих кругах он имел репутацию «беларусского националиста». Подобное происходит, например, в романе «Христос приземлился в Гродно» (обсуждался в предыдущей главе). Один из персонажей романа – Богдан Роскоша, обедневший шляхтич, который впоследствии сыграет роль апостола Фомы, и протагонист самого автора – рассказывает о споре со своим феодалом Тадеем Квястгайлой (явно литовцем):
– …Вы из лесов жемойских пришли. Вы письма не знали, а Роскоши – коренные здешние. <…>
– Брешешь. Мы вас завоевали.
– Это мы вас завоевали, – говорю. – На чьем языке разговариваешь, дикарь?!
Ему нечем отвечать[755].
В начале 1988 года в тогда еще довольно консервативном журнале «Полымя» беларусская история Великого княжества уже обсуждается открыто. Романист Кастусь Тарасов (Кастусь Тарасаў) в статье, посвященной исторической беларусской прозе, пишет о новом повороте в историографии:
…Некогда Литва была не там, где сегодня, а то, что сегодня называется Литвой, ранее называлось Аукштотой и Жмудью, что «Литвин» – никак не литовец, а беларус, что Вильня настолько же была столицей для Беларуси во времена Великого княжества Литовского, насколько считалась столицей и у литовцев[756].
Еще раньше, в 1987 году, сам М. Ермалович начинает активно печататься в «Маладосці» Его статьи неизменно притягивают внимание и вызывают дискуссии, в которые вовлекаются и консервативные авторы. Так, дискуссия о месте исторической Литве продолжалась и в других республиканских периодических изданиях, в том числе в «Звязде», главном печатном органе ЦК КПБ[757].
Несмотря на неизбежную редукцию и упрощение тезисов Ермаловича, их неоднократное цитирование доказывает, что с его концепцией познакомилось большинство беларусской интеллигенции. Более того, ссылки на нее демонстрируют, что альтернативные исторические интерпретации циркулировали в среде интеллигенции и были готовы выйти на поверхность задолго до того, как официальные цензурные ограничения были сняты.
Ил. 16. Фрагмент письма М. Ермаловича (с рукописными правками), адресованного заведующему отдела науки и учебных заведений ЦК КПБ А. Короткевичу (29 февраля 1976 года). Источник: БГАМЛИ. Ф. 444. О. 1. Д. 126. Л. 19
Очерк Ермаловича «По следам одного мифа» опубликовали в виде книги уже в 1989 году. В то время она привлекла немалую читательскую аудиторию[758]. Тираж первого издания составлял 6000 экземпляров, а второе вышло тиражом 11 000. Все они были быстро распроданы. Учитывая упадок официального книгоиздания в 1990–1991 годах и элементарный дефицит бумаги, эти цифры впечатляют[759].
Стоит отметить, что не только книги Миколы Ермаловича были популярны в конце 1980-х – первой половине 1990-х годов, но и сам автор получил широкое общественное признание. В 1990 году он был награжден медалью Франциска Скорины. В 1992-м стал лауреатом Государственной премии Республики Беларусь (Дзяржаўная прэмія Рэспублікі Беларусь). В этот период Ермалович был уже известной публичной фигурой и участвовал во множестве образовательных и культурных мероприятий. Например, в 1992 году он произнес речь на открытии музея и памятника Адаму Мицкевичу в Новогрудке, организованном Министерством культуры Беларуси.[760] Так исследования Ермаловича внесли свой вклад в реинтерпретацию беларусской истории. С конца 1980-х годов Великое княжество Литовское и Вильня/Вильнюс как его столица были (снова) включены в историю Беларуси.