«Тутэйшыя» – это неформальное объединение молодых поэтов, писателей, художников и ученых, впервые собравшихся 12 февраля 1987 года с намерением найти и популяризировать новое понимание беларусской культуры[624]. Они называли себя «поколением тутэйших» и «первым беларусским интеллектуальным поколением» (курсив мой. – Т. О.)[625].
В определении себя как «тутэйших» есть знаковый смысл, проливающий свет на прерванность и неконвенциональность беларусской интеллектуальной традиции двадцатого века.
В самом простом смысле понятие «тутэйшыя» («местные») первоначально означало коренных жителей, привязанных к месту своего рождения и жительства. Когда жителей северо-западных губерний Российской империи спрашивали об их этническом или национальном происхождении, они часто называли себя «тутэйшымi», и долгие годы такая идентификация вызывала негативные коннотации, так как указывала на отсутствие определенной национальной идентичности.
В то же время в начале XX века слово «тутэйшыя» стало важным маркером наследия Янки Купалы. Его одноименная и впоследствии запрещенная пьеса, написанная в 1922 году, – одно из самых известных драматургических произведений в беларусской литературе[626].
Когда группа молодых поэтов и писателей в конце 1980-х годов объявила себя «тутэйшымi», она тем самым бросила вызов официальной советской версии беларусскости. Как вспоминает поэт Алесь Аркуш (настоящее имя – Александр Козик / Аляксандр Козік, р. 1960), они заявили:
Беларуси еще нет, поэтому беларусов тоже не существует, есть только местные жители, «тутэйшыя», и мы принадлежим к ним[627].
«Тутэйшыя» просуществовали недолго, но успели интенсивно поработать в разных направлениях. Эта группа воплощала протестное движение национальной интеллигенции нового поколения против старой, закосневшей советской системы последних лет застоя. «Тутэйшыя» влияли на общественную и политическую жизнь БССР, провоцируя яростные дискуссии в СМИ и побуждая к протесту[628]. Лидерами объединения были его председатель Алесь Беляцкий (Алесь Бяляцкі, р. 1962), литературный критик Сергей Дубавец (р. 1959), поэт Анатоль Сыс (1959–2005), писатель и художник Адам Глобус (настоящее имя – Владимир Адамчик / Уладзімір Адамчык, р. 1958). Всего объединение насчитывало шестьдесят-семьдесят участников, в основном писателей, поэтов, литературных критиков и художников.
«Тутэйшыя» начали с экспериментов с разными литературными жанрами: хайку, детективы, комиксы, – тем самым расширяя пространство беларусской литературы и привлекая к ней внимание более широкой аудитории[629]. Также они стремились переместить литературный фокус с деревенской жизни на городскую, восставая против «сельского уклона» беларусской литературы. Единственный одноименный сборник этих произведений вышел в 1989 году[630]. Он был составлен годом ранее, но, как часто бывает с антологиями молодых авторов, публикация затянулась, и к моменту выхода сборника «Тутэйшыя» как объединение уже прекратили свое существование.
Этот сборник включал стихи и прозу примерно сорока авторов, в том числе переводы произведений китайского поэта Ли Бо (авторства Игоря Бобкова) и античных авторов Анакреона и Горация (авторства Алеся Жлутки, р. 1954). Их будто бы причислили к почетным членам объединения или литературным предтечам, что демонстрирует и самоиронию, и стремление включиться в более широкий культурный контекст. В целом данную антологию с ее всевозможными отсылками к разным жанрам, темам и авторам из восточных и западных литератур можно считать интеллектуальным манифестом.
Хотя сборник произведений «Тутэйшых» был официально выпущен в издательстве «Мастацкая літаратура», участники группы продолжали активно публиковаться в самиздате. Других возможностей публиковаться у них почти не было: цензура в БССР все еще была сильна, кроме того, государственные издательства отдавали предпочтение уже признанным авторам.
Среди известных самиздатовских публикаций, отражавших деятельность «Тутэйших», были два альманаха: «Літаратура 1» и «Літаратура 2» под редакцией С. Дубавца, – нелегально изданные в Вильнюсе (тогда столице советской Литвы) в 1989 и 1990 годах. А в 1988–1989 годах в Минске выходил бюллетень объединения под заглавием «Кантроль» («Контроль») – было выпущено два номера[631]. Если альманахи предназначались для литературных опытов молодых авторов, то бюллетень представлял общественную деятельность «Тутэйшых» и информировал о политических событиях в советской Беларуси (см. также таблицу 2 в Приложении). Название «Кантроль» можно интерпретировать по-разному. Возможно, его выбрали, чтобы подчеркнуть тотальный контроль, которому подвергались рядовые граждане Беларуси. В то же время оно могло указывать на то, что старая система (и ее служанка – старая интеллигенция) потеряли контроль и влияние и на смену им приходят новый порядок и новая интеллигенция.
На примере двух лидеров «Тутэйших» – Анатоля Сыса и Адама Глобуса – можно проследить как минимум две траектории, существовавших внутри беларусского национального движения с самого его начала.
Яркий и харизматичный Анатоль Сыс – культовая фигура, один из самых признанных беларусских поэтов поколения 1980-х годов. Его поэзия вобрала в себя и переинтерпретировала пафос национального возрождения – свою миссию он видел в народном пробуждении[632]. А. Мак-Миллин характеризует Сыса так:
Истинно патриотический поэт, чьи стихи были глубоко связаны с культурным и духовным наследием его страны, он особенно ярко выражал свою надежду и особенно свое отчаяние при виде того, что казалось ему катастрофическим упадком его любимой родной культуры[633].
В своих стихах Анатоль Сыс протестовал против советского урбанизма и видел будущее беларусской культуры в возвращении к корням, к сельской жизни[634]. Его призывы вернуться к деревенской культуре как фундаменту жизни беларусов были созвучны фольклорному движению начала 1980-х годов. Кроме того, они на новом витке воплощали устремления беларусской интеллигенции начала XX века – как их описывал критик того времени Максим Горецкий:
Наш младобеларусский фундамент – это сознательная интеллигенция, которая выросла из беларусской народной гущи и оттуда же черпает свои жизненные соки[635].
Адам Глобус, в некотором смысле оппонент Сыса, особенно прославился своей новой городской литературой, где большой город сменил сельский ландшафт, который доминировал и в традиции романтического национализма, и в беларусской советской литературе. Его городские стихи и рассказы начали регулярно появляться в печати с 1988 года[636]. Как многие из «Тутэйших», он сочетал роли успешного писателя и художника.
В качестве лидера «Тутэйшых» Адам Глобус объединил единомышленников (Максим Климкович, Мирослав Шайбак, Владимир Степан) для совместной работы по созданию новых областей применения беларусского языка. Они экспериментировали с жанрами хайку и публиковали детективные рассказы, они также осваивали жанр детской литературы, редактируя детский журнал «Бярозка» («Березка»). Не менее примечательной в этих произведениях новой беларусской литературы была установка на деконструкцию национальных мифов. Например, в пьесе М. Климковича и М. Шайбака «Vita Brevis, или Штаны святого Георгия» («Vita Brevis, або Нагавіцы святога Георгія») Франциск Скорина встречается в Вюртемберге с Мартином Лютером. Скорина – культовый национальный персонаж – предстает как шут, плут и ловелас[637]. В то время, когда в среде интеллигенции национальная идея приобрела почти сакральный статус, «Тутэйшым» хватало смелости над ней иронизировать.
Контекст создания таких текстов – тяжелый экономический кризис и обнищание большинства, включая интеллигенцию, которые сопровождали уход от коммунистического режима. Адам Глобус и его сподвижники выживали, также сочиняя и публикуя популярные книги на русском языке. Они успешно продавали их по всему бывшему Советскому Союзу и тем самым финансировали публикацию беларусской интеллектуальной литературы[638].
Хотя участники молодежных нонконформистских движений культурно и политически противопоставляли себя коммунистической партии и государственному Союзу писателей, до некоторой степени они были инкорпорированы в механизм взаимоотношений между государством и интеллектуальной элитой. Чтобы печататься, членам андеграундных групп приходилось обращаться в государственные журналы и издательства. При этом очереди из рукописей, ожидающих публикации, были огромными. Молодые литераторы попадали в замкнутый круг: шансы на публикацию значительно увеличивались после вступления в официальный Союз писателей, но вступить в него было невозможно без публикаций.
В первом номере самиздатовского бюллетеня «Контроль» «Тутэйшыя» иронизировали над издательской политикой в отношении молодежи в БССР:
Пять лет назад (подчеркнуто в оригинале. – Т. О.) А. Минкин сдал в издательство «Юнацтва» книжку стихов для детей[639]. И вот запланированную на 1989 год книжку перебросили еще на три года. <…> В том же издательстве увидела свет книжка тутэйшавца С. Ковалева «Язык». Сергей сдал ее еще во время учебы в университете. Она попала «в струю» и вышла всего через четыре года[640].
В 1988 году «Тутэйшыя» присоединились к официальному Союзу писателей и получили статус литературного объединения под официальным названием «Таварыства маладых літаратараў» («Общество молодых литераторов», ТМЛ). Хотя эта аффилиация удовлетворяла не всех участников, она позволила им публиковать тексты, что в противном случае не было бы разрешено, и дала возможность действовать официально. Один из членов «Тутэйшых» Алесь Аркуш вспоминает, что им казалось разумным присоединиться к официальной писательской организации, потому что никто не мог вообразить распада Советского Союза и провозглашения независимости Беларуси[641].
Протесты «Тутэйшых» против советской реальности были также протестом против ее создателей и певцов. Они восстали против «отцов» – прежних поколений беларусских советских писателей, которых считали прислужниками партийной идеологии, пожертвовавшими своей беларусскостью ради профессиональных или материальных благ[642]. Чеслав Милош в своих мемуарах «Родная Европа» размышлял, что нигде, кроме Восточной Европы, художники, писатели и ученые не занимали в обществе такого привилегированного положения[643]. Коммунистическая партия использовала эту иерархию в своих интересах. Такие привилегии позволяли интеллектуалам младшего поколения обвинять своих старших коллег в коллаборационизме.
Эти обвинения не были ни вполне справедливыми, ни объективными. Известно, что среди литераторов старшего поколения было достаточно тех, кто заботился прежде всего о языке и литературе, а также о качестве собственного труда, а не о материальных благах. И тем не менее это противопоставление морального и материального по-своему воплотило в себе дух времени. Например, в работе О. Бембеля «Родной язык и морально-эстетический прогресс» многие из его респондентов связывают упадок беларусского языка и культуры со стремлением общества к материальным благам или «мещанству»[644]. Важно, что эти обвинения не относились исключительно к межпоколенческим взаимоотношениям в среде позднесоветской интеллигенции. Аналогичным образом поэты революционных поэтических групп «Маладняк» и «Узвышша» в конце 1920-х годов размежевались с национал-коммунистами[645]. «Тутэйшыя» воспринимали Союз писателей и его членов как бастион «внутренней» русификации и советизации, и это противостояние воспроизводилось и в период независимости[646].
В восьмидесятых годах XX века языковой вопрос снова стал для интеллигенции важнейшим маркером, демонстрирующим ее «инаковость» по отношению и к власти, и к народу. Смена языка была перформативной акцией, которая как ничто другое декларировала разрыв с советской традицией. Участник «Тутэйшых» философ и поэт Игорь Бобков позже объяснял:
Белорусская литература всегда находилась на баррикадах… Дело в том, что выбор белорусского языка для творчества – это выбор, нагруженный культурно и этично. Практически все наши литераторы, начиная с «тутэйшых», начинали писать на русском и выбрали топос белорусскоязычного литератора именно с этической перспективы: если я не согласен с тем, что этот язык умирает, что я могу сделать?[647]
Участники «Майстроўні» использовали беларусский язык, чтобы выделиться в своей среде, но это все еще был язык их дедов («дзядоў»), язык деревни, тех мест, где жили коренные жители и было распространено их наречие. «Тутэйшыя» и их последователи воссоздавали беларусский язык заново, возвращая его в повседневную жизнь. Перед ними стояла задача не только законсервировать традицию, но и создавать новые идеи и понятия, переводить современную литературу и философские работы, привлекать городского читателя. Кроме того, «Тутэйшым» приходилось создавать новую дискурсивную реальность как «интеллектуальный контекст» для своих текстов[648].
В 1986 году молодые лингвисты Сергей Шупа (Сяргей Шупа) и Левон Барщевский (Лявон Баршчэўскі) основали переводческую мастерскую «Бабілён» («Вавилон») для популяризации европейской литературы в беларусских переводах[649]. Через год был основан новый государственный журнал «Крынiца» («Родник»), и благодаря его редактору Владимиру Некляеву (Уладзімір Някляеў) «Тутэйшыя» получили возможность публиковать там и свои собственные, и переводные тексты[650]. Благодаря как политике редакции, воспользовавшейся гласностью, так и деятельности молодых авторов, «Крынiца» превратилась во влиятельный культурный и литературный журнал.
В 1988 году Отдел агитации и пропаганды Минского горкома партии в секретном докладе сообщал, что в Минске существует 566 неформальных молодежных объединений[651], и многие из них консолидировали представителей нового поколения беларусской интеллигенции.