Классический беларусский возрожденец делает все возможное, что способствует беларусскому движению.

На протяжении последних веков беларусские интеллектуальные элиты существовали на границах между разными традициями и испытывали влияние разных культурных и национальных проектов – польского, русского, украинского, еврейского и литовского, – а зачастую и участвовали в них. Философ Валентин Акудович (Валянцін Акудовіч, р. 1954) пишет, что на раннем этапе формирования маргинальность (существование на пограничье) была одной из значимых характеристик беларусской интеллигенции. Он отмечает, что местная интеллигенция изначально образовалась в основном из активистов, которые начинали свою деятельность в других национальных проектах, но, не достигнув там желаемой славы и признания, вернулись к своим этническим корням[484]. Опыт возврата и выбора между разными национальными проектами, как и существование на границах между разными сообществами, с одной стороны, подрывали гомогенность национальной идентичности. Однако, с другой стороны, своего рода побочным эффектом стало усвоение разных культурных традиций и их инкорпорация в беларусское интеллектуальное движение.

Маргинальность в таком понимании оставалась неотъемлемым свойством беларусской интеллигенции на протяжении всего XX века. Ее представители не отказывались от участия в создании альтернативных национальных и наднациональных (прежде всего русского и советского) культурных проектов. Но все же впервые за долгое время именно беларусская культура стала для них одновременно и точкой отправления, и пунктом прибытия.

В этой главе рассматриваются индивидуальные биографии. Я прослеживаю разные личные истории и интеллектуальные влияния и помещаю литературные произведения в тот контекст, в котором они создавались. Как будет показано ниже, этот контекст был один и тот же: все авторы жили и работали в БССР в период позднего социализма с его относительной экономической стабильностью и потерей веры в социалистические идеалы. И все же здесь существовали серьезные различия. Одни из протагонистов данного исследования имели привилегии, награды, высокие тиражи и множество переводов на другие языки, тогда как другие подвергались нападкам в официальной печати, за ними внимательно присматривали, их не печатали либо подвергали цензуре. По иронии судьбы это могли быть одни и те же люди. Нонконформизм проявлялся по-разному – и как открытое сопротивление системе, и как попытка расширить ее границы изнутри.