Во Франции у Мулена не было преемника. Никто не мог немедленно подхватить все нити, которые он держал в руках. Не имел он и заместителя. Клод Бушине-Серрёль (Софи), прибывший 16 июня в район Макона, встречался с ним 18-го и 19-го, а затем вновь коротко пересекся 21-го, но лишь в общих чертах представлял себе внутреннюю жизнь подполья. Он приехал во Францию без четко поставленных задач, чтобы помочь Мулену, и неожиданно оказался один на передовом посту. Однако на протяжении двух месяцев из Лондона не поступило никаких точных указаний, касавшихся насущных проблем Делегации и руководства НСС. Это удивительное молчание объяснялось тем, что партия, которая разыгрывалась в Алжире между генералами де Голлем и Жиро летом 1943 года, поглощала все внимание служб «Сражающейся Франции». Так что Бушине-Серрёль оказался предоставлен сам себе в тот момент, когда движения попытались отвоевать себе определенную самостоятельность. Вынужденный действовать по обстоятельствам, он сосредоточился на работе Главной делегации, не поняв, что решающую роль в восстановлении баланса сил, который нарушила гибель Мулена, играл НСС. 30 августа председателем этого органа был избран Жорж Бидо, который, не посчитавшись с мнением движений, не довольствовался чисто представительскими функциями и утвердился в качестве высшей инстанции. Правда, движения попытались противопоставить ему собственную руководящую структуру. 12 июля они образовали Центральный совет движений, в который вошли пятеро представителей от Координационного совета северной зоны и трое от ДОС. Целью этой инициативы было оттеснить на задний план подпольные партии и профсоюзы, однако авторитет НСС позволил ему удушить этот проект еще в зародыше. Центральный совет кое-как прозябал, пока в феврале 1944 года окончательно не прекратил существование.

Что касается Делегации, то Бушине-Серрёль получил наконец весомое подкрепление с приездом 16 августа во Францию своего друга Жака Бингена. Тому пришлось немало побороться, чтобы убедить ЦБРО поручить ему эту миссию. И это при том, что он не добивался «места в аппарате генерала или поста посла в Вашингтоне», с горечью отмечал Бинген. Бушине-Серрёль временно исполнял обязанности делегата в северной зоне, в то время как Бинген взял на себя южную. На самом деле неопределенность сохранялась до сентября. 2-го числа вместо Мулена главным делегатом был назначен Эмиль Боллар, с 1934 года занимавший пост префекта департамента Рона и в 1940 году смещенный вишистами с должности. Выбор на него пал как на бывшего высокопоставленного государственного чиновника. Броссолет, недовольный тем, что его обошли при назначении, добился, чтобы ему поручили ввести нового главного делегата в курс дела. Обладая богатым опытом, он был уверен, что на месте сможет утвердить свой авторитет. Со своей стороны, Бушине-Серрёль, прибыв в Париж 19 сентября, быстро понял, что на самом деле исполняет обязанности серого кардинала при Болларе, который прекрасно сознавал свою неопытность в подпольной работе. В результате очень быстро возникло соперничество между Броссолетом и тандемом Бингена и Бушине-Серрёля. В начале ноября было решено отозвать этого последнего в Лондон; хотя он смог уехать лишь в марте 1944 года, он перестал быть заметной фигурой на шахматной доске Сопротивления внутри страны.

Даже если не углубляться в перипетии этой междоусобной борьбы, становится понятно, что гибель Мулена изменила соотношение сил, достигнутое в период с января 1942-го по июнь 1943 года. В особенности перемены затронули ТА. На юге движения, решительно ставшие на путь объединения, назначили руководить ее штабом, которому подчинялись шесть регионов, генерала Пьера Дежюсьё (Понкарраля), кадрового военного и выходца из «Борьбы». На севере же организационная работа застопорилась. Создание региональных штабов, решение о котором было принято еще весной, фактически приостановилось. В июне возник Военный совет, призванный координировать деятельность всех движений северной зоны, но региональные лидеры не признавали авторитета полковника Туни, возглавившего новый орган. Это различие между двумя зонами имело серьезные последствия.

Одновременно, летом 1943 года, высшее руководство объединенного Сопротивления переместилось из Лиона в Париж. В своих воспоминаниях Бушине-Серрёль отмечал, что «все предрасполагало к этому: столица со своими обширными предместьями и разветвленной системой метро представляла собой самый большой маки Франции. Наши друзья с юга прежде не бывали там, а значит, их не могли опознать, кроме того, в городе сходились все железнодорожные пути страны».

В Лондоне сотрудники УСО пришли к убеждению: многочисленные аресты руководителей Сопротивления свидетельствуют о том, что немцы глубоко внедрили своих агентов в голлистские организации. Из этого британцы заключили, что врагу известно все о движениях и он лишь ожидает благоприятного момента, чтобы захлопнуть ловушку. В этих условиях, хотя в последующие месяцы Сопротивление продемонстрировало свою способность держать удар, а британских агентов также постигла череда провалов, – летние аресты усилили недоверие УСО к «Сражающейся Франции», которую оно давно критиковало за излишнюю централизацию. И Управление все больше склонялось к тому, чтобы отдавать приоритет своим собственным сетям в деле проведения диверсий, призванных содействовать высадке союзников во Франции.

Со своей стороны, ЦБРО в августе решило пересмотреть свою работу и, с одобрения УСО, вернулось к изначальной идее децентрализованной организации, с тем чтобы лучше обеспечить ее безопасность. Каждая зона тогда делилась на шесть регионов. Принцип новой системы заключался в том, чтобы назначить в них региональных военных делегатов. Дабы подпольщики внутри страны не почувствовали себя ущемленными, такой делегат должен был выступать в качестве не командующего, а «посла», то есть связного со «Сражающейся Францией». Каждому региональному военному делегату придавались оперативный помощник и ответственный за радиосвязь, которые обеспечивали ему непосредственный контакт с лондонским штабом, а значит, фактическую независимость от созданных во Франции штабов. В сентябре одновременно с Броссолетом во Францию отправились несколько региональных военных делегатов: Раймон Фассен, один из старых кадров ЦБРО, на север (регион А), Андре Булош в Париж (П), Валантен Абей и Жан Каммерер на запад (М), Поль Лейстеншнейдер на юго-восток (Р2), а Морис Буржес-Монури и Шарль Гайяр в район Лиона (Р1). Их задачи сильно различались в южной зоне, где они могли опереться на хорошо организованные к тому времени региональные штабы, и в северной, где им пришлось начинать почти с нуля.

Несмотря на недовольство УСО, ЦБРО также отправило во Францию в сентябре двух военных делегатов зон, которым поручалась координация деятельности региональных военных делегатов: полковника Пьера Маршаля, выпускника Политехнической школы, известного в Лондоне под именем Морино, – на север страны под псевдонимом Гусар, а майора Луи Манжена – на юг с позывным Ворчун. Британцы категорически возражали против того, чтобы деятельность на территории всей страны координировал один агент. Судьба, однако, распорядилась иначе: десантированный во Францию 13 сентября Гусар был арестован десять дней спустя и покончил с собой, что вынудило Манжена немедленно взять на себя обязанности национального военного делегата.

Произошло и другое важное изменение, не связанное с гибелью Мулена, но также имевшее серьезные последствия: в движениях южной зоны и некоммунистическом Сопротивлении сменилось руководство. С отъездом в июне в Лондон, а затем в Алжир Анри Френе, за которым в октябре последовал Эммануэль д’Астье, и заменой их у руля движений Клодом Бурде и Паскалем Копо открылась новая страница в истории Сопротивления. Жан-Пьер Леви, лидер «Франтирёра», также подолгу отсутствовал: с середины апреля до 25 июля 1943 года ему пришлось оставаться в Лондоне из-за ранения, полученного во время тренировки с парашютом. После возвращения во Францию он был арестован в Париже 16 октября и восемь месяцев провел в заключении, пока его не освободила группа бойцов ДОС.