Уже летом 1940 года к северу от демаркационной линии оккупанты создали под эгидой военного командования (Militär Befehlshaber in Frankreich – МБФ) свой аппарат, отвечавший за поддержание порядка, контрразведку и военно-полевые суды. Он сразу же начал действовать беспощадно, чтобы предотвратить любые проявления протеста. Режим террора поэтапно ужесточался, причем особенно этот процесс ускорился в 1941 году, с началом вооруженного сопротивления оккупантам.
В борьбе с подпольем участвовали две организации. Главную роль играл абвер, разведывательная служба вермахта; его подотдел III-F под руководством подполковника Оскара Райле, 50-летнего профессионального полицейского, специально занимался противодействием неприятельской разведке, ее агентам и сетям во Франции. Полиция – Фельджандармерия и Тайная полевая полиция (Geheime Feldpolizei) – обеспечивала поддержание порядка и вела следствие в отношении участников Сопротивления.
В том, что касалось репрессий, МБФ приняло два основополагающих решения. Во-первых, из прагматических соображений оно взяло на себя задачу «надзора»: основная работа в оккупированной зоне поручалась французской полиции, которая располагала бо́льшими кадровыми возможностями и лучше знала ситуацию на местах, однако немцы поставили ее под свой строгий контроль. Во-вторых, немецкое командование отдало предпочтение «соблюдению видимости законности» (Гаэль Эйсманн), используя главным образом военно-полевые суды. Однако начало вооруженной борьбы против оккупантов вызвало резкий рост внесудебных расправ, осуществлявшихся в соответствии с нацистской идеологией: так, с сентября 1941-го по май 1942 года было расстреляно 480 заложников, в большинстве своем евреев и коммунистов.
Процедура «Ночь и туман» (Nacht und Nebel), введенная в действие в декабре 1941 года[159], способствовала дальнейшему ужесточению репрессий. Она предписывала судьям военных трибуналов выносить смертные приговоры за ряд деяний в течение недели после ареста тех, кто в них подозревался, либо передавать их дела в ведение военной или гражданской юстиции рейха. Таким образом, она автоматически вызвала рост числа казней. Кроме того, в целях дальнейшего устрашения процедура предусматривала похищения и исчезновения «в ночи и тумане» людей, отправленных в Германию, об участи которых родным никогда не сообщалось. Массовые депортации заменили собой казни: их жертвами за первые пять месяцев 1942 года стали 8500 человек, опять же в основном евреи и коммунисты.
В 1942 году немецкий репрессивный аппарат во Франции претерпел изменения. В Германии в 1939 году основные структуры полиции и служба безопасности нацистской партии (СД – Sicherheitsdienst) были объединены в ЗиПо-СД (Sicherheitspolizei und Sicherheitsdienst), подчиненное, в свою очередь, Главному управлению имперской безопасности под руководством Гиммлера. До лета 1942 года участие ЗиПо-СД в борьбе с французским Сопротивлением было довольно ограниченным. Но в марте 1942 года Гитлер решил назначить в МБФ непосредственного представителя Гиммлера, отвечавшего за все вопросы полиции, репрессий и «сохранения арийской расы». Этот пост занял генерал СС Карл Оберг, ставший Höherer SS-und Polizeiführer[160]. Таким образом, 1 июня 1942 года МБФ уступило полицейские функции ЗиПо-СД, в состав которого вошли основные кадры Тайной полевой полиции. Отныне абвер стал бороться с Сопротивлением совместно с ЗиПо-СД, нарастившим свою численность до 2400 человек. Сотрудничество этих служб сделало репрессии более эффективными.
Подобные изменения потребовали времени, переходный период продолжался как минимум до осени 1942 года. А пока военно-полевые суды МБФ, еще не передавшие свои полномочия военным трибуналам СС, продолжали беспощадную борьбу с подпольем: каждый месяц вплоть до января 1942 года перед ними представали до ста человек по обвинению в хранении оружия, сношениях с неприятелем и – все чаще – в шпионаже и вооруженной борьбе, за которые по немецким законам предусматривалась лишь смертная казнь. Число приговоров к высшей мере наказания продолжало расти и в период с июня 1942-го до января 1943 года достигло 57 % от общего числа.
Оберг, хотя и отдал 11 августа и 21 сентября 1942 года распоряжения о массовых казнях заложников, предпочитал полицейскую работу, стремясь выявить и схватить тех, кто на самом деле устраивал акции против оккупантов. Продолжал он осуществлять и надзорные функции, все более активно вмешиваясь в деятельность французского репрессивного аппарата.