Возникновение маки-убежищ и их превращение, пусть отчасти, в базы партизанских отрядов вовлекло в орбиту Сопротивления от 30 до 40 тысяч человек. Цифра может показаться скромной и сама по себе таковой и была. Но для движений с теми ограниченными силами, которыми они располагали в начале 1943 года, эти люди служили значительным подспорьем. В одном только департаменте Верхняя Савойя насчитывалось пять тысяч отказников.

Чтобы укрывать, кормить и защищать этих начинающих партизан, организациям Сопротивления катастрофически не хватало ресурсов. Поэтому приходилось обращаться за помощью к местным жителям, прежде всего к крестьянам, без которых, как быстро выяснилось, невозможно было обеспечить новобранцев кровом и пропитанием. Солидарность и взаимопомощь становились делом всей сельской Франции: к служащим муниципалитетов – мэрам, муниципальным советникам, секретарям – обращались за фальшивыми документами и продуктовыми карточками, к врачам и фельдшерам – за лекарствами и поддельными справками. Деревенские священники и учителя нередко помогали разместить отказников у надежных людей. Порой удавалось даже заручиться содействием местных жандармов, которые предупреждали лесных жителей о предстоящих полицейских операциях.

Постепенно вокруг маки складывался целый круг сочувствующих и добровольных помощников. В июне 1943 года два инспектора Общей разведки составили доклад о маки в Бассюреле, в горном массиве Эгуаль (Севенны), и сделали вывод:

Мы можем заключить, что почти все население региона решительно настроено против обязательной трудовой повинности и готово всеми силами помогать молодым уклонистам, которые ищут убежища в этом краю. <…> Молодых людей подкармливают на фермах и обеспечивают работой. Почти все население – на их стороне.

Село нередко становилось «местом убежища и защиты» (Жан-Мари Гийон), и потому понятно стремление руководителей Национальной службы маки сохранять и поддерживать связи с ним. 25 мая 1943 года в двух первых циркулярах, адресованных командирам маки, она настоятельно подчеркивала необходимость проявлять уважение к местным жителям «не только потому, что существование маки зависит от его хороших отношений с населением, но и потому, что участники маки – лучшие люди края». От этих взаимоотношений зависело само выживание отказников в окружении враждебной природы, как подчеркивал Мишель Бро после войны: «Маки могут уцелеть, только если их никогда не застигнут врасплох».

Подведем итог: помимо весомого подспорья, которое представляли собою отказники, главное заключалось в том, что Сопротивление вышло за свои изначальные рамки и стало распространяться на сельскую Францию. Для крестьян, до сих пор равнодушно, если не враждебно относившихся к его деятельности, оно переставало быть отвлеченным понятием и становилось зримой реальностью. Конечно, это «окрестьянивание Сопротивления» (Жан-Мари Гийон) не везде происходило одинаково. Неудивительно, что первые маки-убежища возникли в наиболее труднодоступных районах, расположенных, как правило, в горах центра и юга страны: в Центральном массиве, Юре, Альпах и их предгорьях, Маврских горах[147], на горе Ванту[148], в Лангедоке-Руссильоне и Пиренеях, а также в местах, поросших густыми лесами, например в Арденнах. В других регионах – Нормандии, Бретани, Парижском регионе, на равнинах Пикардии или Артуа[149] – из-за особенностей рельефа местности, преобладания крупного землевладения и присутствия большего количества немецких войск маки в первые месяцы 1943 года практически не существовало.