Столкнувшись с провалом политики так называемой «Смены», провозглашенной в июне 1942 года и основанной на принципе добровольности, вишистский режим решил прибегнуть к методам принуждения, чтобы поставлять работников для германской промышленности. «Закон о целенаправленном использовании рабочей силы», принятый 4 сентября 1942 года, сыграл в этой связи решающую роль, поскольку позволил Виши оправдывать «высшими интересами нации» отправку в Германию более 300 тысяч работников за несколько месяцев. На новые притеснения трудящиеся ответили забастовками (на предприятиях «Сен-При» в департаменте Рона и «Пежо» в Монбельяре, департамент Ду[143]) и демонстрациями (в угольном бассейне Гар и Монлюсоне, департамент Алье[144]).
Начиная с декабря в департаментах Канталь, Луара, Восточные Пиренеи, Ардеш, Ньевр[145] и других, на удаленных заброшенных фермах стали находить укрытие первые «отказники». Так возник маки. 10 ноября 1942 года жандармерия Савойи писала о рабочих, которым угрожал сентябрьский закон: «по их выражению, они „уйдут в маки“» (Рафаэль Спина). В декабре рабочие из Клюза (Савойя) начали скрываться на заброшенных фермах на склонах Альп. Эти первые стихийные порывы не всегда выдерживали испытание суровой зимы, но начало было положено.
В Веркоре[146] активисты «Франтирёра» из Гренобля обустроили «хозяйство-убежище» на ферме Амбель близ ущелья Батай на юге плато, на высоте 1200 м над уровнем моря: с января 1943 года несколько десятков рабочих трудились там на лесопилке и размещались в ригах, переделанных в общежития. Месяцем ранее Пьер Даллоз, активист «Франтирёра» и архитектор по профессии, составил «Заметку о возможности использования Веркора (департаменты Изер и Дром) в военных целях». Обширное плато, по его мнению, представляло собой «естественное укрепление», подступы к которому защищают «крутые известняковые откосы в несколько сотен метров высотой». Документ передал Жану Мулену Ив Фарж, журналист лионской газеты «Прогре», который вместе со своим коллегой Жоржем Альтманом был одним из ведущих организаторов Сопротивления в этом городе. После встречи Даллоза и Фаржа с генералом Делестреном 10 февраля на основе «Заметки» был разработан проект «Горцы». Службы генерала де Голля одобрили этот «первый набросок» плана создания «укрепрайона», который обрел тем самым стратегическое значение, «хотя [проект] оставался еще скромным по своим масштабам и до конца не проработанным» (Жиль Верньон). Для его осуществления Главной делегации были выделены средства. Прибыв в Лондон ранним воскресным утром 14 февраля вместе с Жаном Муленом, Делестрен представил план штабу генерала де Голля и ЦБРО. Все осознали стратегический потенциал идеи и решили проводить ее в жизнь в любом случае, даже если судьба ее зависела от намерений союзников. 25 февраля в 20:45 Би-би-си распространила послание: «Горцы должны продолжать взбираться на вершины». Выполнение плана решили не откладывать в долгий ящик, хотя арест Делестрена и Мулена разорвал «живую связь между этим проектом и структурами „Свободной Франции“» (Жиль Верньон).
Закон от 16 февраля 1943 года, вводивший обязательную трудовую повинность на всей территории страны, стал важным этапом, поскольку в соответствии с ним все молодые французы, достигшие призывного возраста в 1940–1942 годах, должны были отправиться на работу в Германию. Мера вызвала недовольство в обществе, которое подпольная пресса постаралась использовать по максимуму. Так, учащиеся школы часовщиков из Клюза отказались ехать в Германию и нашли убежище в деревнях. В то же время по всей Франции происходили волнения, подобные случившемуся в Роман-сюр-Изере. Однако лишь треть мобилизованных в порядке трудовой повинности, от 200 до 350 тысяч человек, уклонилась от отправки в Германию; до лета 1944 года на немецких предприятиях трудились 650 тысяч французских работников. Большинство отказников скрывались в деревнях и у родственников, только около 20 % из них предпочло «уйти в горы» (Франсуа Марко).
Подпольные организации, поначалу застигнутые врасплох, быстро сориентировались. 1 марта 1943 года газета «Либерасьон» южной зоны вышла под гневной шапкой: «Французская молодежь отвечает: Черта с два! Саботируйте набор рабов на службу Гитлеру!» Но за этим призывом к неповиновению крылось глубокое беспокойство. О нем свидетельствует поток радиограмм, полученных в марте службами «Свободной Франции» от Руководящего комитета ДОС и лидеров движений, а также послания, адресованные Даниэлем Кордье своему шефу Жану Мулену, находившемуся тогда в Англии. Все требовали у Лондона активной и немедленной помощи.
На самом деле подобный прилив новой крови представлял собой серьезный вызов для организаций Сопротивления. Действительно, что делать с этими молодыми отказниками, которые прежде всего искали укрытия? Как вовлекать их в работу движений? Нужно ли выдавать им оружие? В руководстве подполья шли бурные споры. Лондонские службы, которые поначалу противились немедленному переходу к вооруженной борьбе и отдавали приоритет организации ТА, некоторое время относились к нарождающемуся маки более чем сдержанно… в отличие от движений, которые сразу же осознали, какие перспективы открываются перед ними. С января 1943 года Анри Френе, комиссар по военным делам Руководящего комитета ДОС, выступал за создание «редутов» в горных районах, которые служили бы не только убежищами для отказников, но и базами для небольших вооруженных отрядов. Через несколько месяцев, в апреле 1943 года, он создал Национальную службу маки, руководителем которой стал Мишель Бро (Жером), бывший участник сети F2, возглавлявший затем разведку ДОС. Летом заработала Школа командиров маки.