После высадки союзников в Северной Африке, оккупации южной зоны и победы Советской армии под Сталинградом в феврале 1943 года в обществе нарастало недовольство немецкими захватчиками и режимом Виши. Миновал первый этап деятельности Сопротивления, когда главным представлялось выживание, и теперь подпольные организации воспользовались этими настроениями, чтобы расширить свою базу.

Движения южной зоны укрепляли связи со специалистами, занятыми в различных отраслях, что привело летом 1942 года к созданию ВГА. Прекрасным примером действенности такой стратегии служит ВГА-Желдор, организованное Рене Арди, бывшим диспетчером поездов дальнего следования на парижском вокзале Монпарнас и активистом «Борьбы». Именно Арди разработал масштабный план саботажа на железной дороге ввиду высадки союзников во Франции. В мае 1943 года он был арестован при обстоятельствах, о которых мы расскажем далее, и его место занял другой представитель «Борьбы», инженер Жан-Ги Бернар. Под влиянием этого последнего и с одобрения Лондона летом 1943 года план создания единой подпольной организации железнодорожников начал обретать конкретные очертания. В этой связи ВГА-Желдор сблизилось с отделом «Желдор», созданным движением «Борцы за освобождение» в северной зоне, а также с подпольной группой Луи Армана, который служил главным инженером Службы тяги юго-востока страны, то есть был одним из руководителей этого предприятия. Слияния в итоге не произошло, но ВГА-Желдор расширило таким образом сферу своей деятельности, обрело определенную самостоятельность, а с осени 1943 года стало настоящей разведывательной сетью и одной из важнейших технических служб Сопротивления.

Однако при более подробном рассмотрении ВГА и его подразделения – ВГА-Связь, ВГА-Желдор, Супер-ВГА – свидетельствуют не столько о выстраивании новых социальных связей, сколько об использовании прежних контактов, которые отныне движения могли обратить себе на пользу. Понятие «вгадрение», вскоре получившее широкое хождение в среде подполья, обозначало всякую попытку задействовать разного рода специалистов. В самом деле, Сопротивление использовало любую возможность упрочить связи между подпольем и обществом в целом.

Движения внимательно отслеживали события, которые могли представлять для них важность, в частности в рабочей среде. Ведущий активист «Борьбы» Марсель Дельям-Фуше, до войны рабочий-коммунист и профсоюзный деятель, летом 1942 года стал создавать на предприятиях первые группы, занимавшиеся саботажем производства продукции для Германии. К концу года по его инициативе возникла служба «Рабочее действие», призванная координировать подпольную работу в промышленности. Одновременно «Освобождение-Юг», с самого своего возникновения получившее поддержку бывшего генерального секретаря ВКТ Леона Жуо, создавало свои отраслевые ячейки в организации «Французское рабочее движение». В июле 1943 года, с возникновением ДОС, «Рабочее действие» объединило оба эти направления работы, а в октябре 1943-го выпустило первый номер собственной подпольной газеты «Аксьон» (Действие). Компартия, со своей стороны, опиралась на накопленный ею богатый практический опыт, ведя систематическую работу во всех социальных и профессиональных сферах. Эта стратегия, избранная Национальным фронтом борьбы за освобождение и независимость Франции, стала настоящей политической доктриной.

Обращение к гражданскому обществу, однако, сопряжено было с определенными сложностями. Привлекая новых активистов, Сопротивление сталкивалось с риском размывания и даже искажения своей изначальной идентичности. Эта проблема остро встала, в частности, в связи с образованием в ноябре 1942 года Армейской организации Сопротивления, которая состояла из старых кадров Армии перемирия, имела строго иерархическую структуру, ревностно пеклась о своей автономии. Армейская организация Сопротивления встала под знамя генерала Жиро и сотрудничала не со службами «Свободной Франции», а непосредственно с британским УСО. Специфический характер этой организации, на который наложили свой отпечаток вишистское прошлое и поддержка Жиро, затруднил ее признание другими движениями как полноправной составляющей Сопротивления. С другой стороны, в деятельности ВГА не следовало пренебрегать угрозой прихода в подполье приспособленцев или, хуже того, людей, ведущих двойную игру. Организации Сопротивления прекрасно сознавали потенциальную опасность всего этого, но такую цену приходилось платить за их развитие.

Однако решающий поворот произошел на другом фронте – фронте борьбы против принудительного труда.