В результате напряженных и энергичных переговоров Совет Сопротивления собрался в Париже 27 мая в доме 47 по улице Фур. В нем участвовало восемь представителей движений (Национальный фронт, «Борцы за освобождение», «Борцы Сопротивления», «Освобождение-Север», «Освобождение-Юг», Военная и гражданская организация, «Борьба», «Франтирёр»), шесть от политических партий (ФКП, социалисты, радикалы[128], христианские демократы, Демократический альянс[129], Республиканская федерация[130]) и двое от профсоюзов (ВКТ и ФКХТ).
Событие имело важное символическое значение. Оно служило де Голлю сильным козырем в его противоборстве с генералом Жиро: действительно, постановление, принятое единогласно этим учредительным собранием нового органа объединенного Сопротивления, гласило, что подлинное временное правительство, «отвергающее раз и навсегда, официально и на деле, диктатуру Виши, ее деятелей, ее символы, ее производные», должен возглавить генерал де Голль, тогда как генералу Жиро отводилась роль «командующего возрожденной французской армией». Единственными, кто посчитал нецелесообразным занимать определенную позицию в споре двух генералов, оказались коммунисты, что не помешало in fine[131] единогласно одобрить заявление. Это небольшое осложнение, о котором Мулен в своем отчете о собрании не упомянул, подчеркнуло особое положение компартии, которая намеревалась сохранить независимость и тем самым расширить сферу своего влияния.
С политической точки зрения создание Совета Сопротивления – вскоре получившего название Национальный совет Сопротивления (НСС) – означало, что партии отныне становились его полноправными участниками и, как следствие, роль движений приуменьшалась. Паскаль Копо, представлявший на собрании 27 мая «Освобождение-Юг», 4 июня трезво и без иллюзий обрисовал положение в письме д’Астье, находившемуся в тот момент в Лондоне:
Это объединение, более широкое, чем движения Сопротивления, произойдет в любом случае и обернется против нас, если у нас недостанет скромности согласиться с нашей истинной ролью, впрочем, самой прекрасной – быть бойцами авангарда, которыми иногда жертвуют.
В этих словах выразились чувства гордости и ностальгии, которые испытывали участники движений, но также и понимание необходимости проанализировать ситуацию с точки зрения политики и признать, что, хотя они и в самом деле были первопроходцами, не они одни представляют Сопротивление. Конечно, такое осознание не могло произойти без внутреннего разлада и попыток преодолеть вызванную им обиду.
Читатель заметит, что не все движения Сопротивления были представлены в НСС, в частности, отсутствовала «Лотарингия» (основанная в Нанси в мае 1942 года учителем Марселем Леруа), а главное – «Защита Франции». Последняя определенно расплачивалась за то, что далеко не сразу поддержала де Голля. Однако их отсутствие не ставит под сомнение представительность НСС. Что касается политических партий, дело обстояло сложнее. Коммунисты, социалисты и христианские демократы представляли в подполье силы, которые по степени влиятельности никак нельзя равнять с радикалами Марка Рюкара, Демократическим альянсом Жозефа Ланьеля и Республиканской федерацией Жака Дебю-Бриделя. Но включение в объединение умеренно правых, как нерелигиозных, так и католиков, позволило расширить политический спектр Сопротивления, и именно из тактических соображений их пригласили на совещание его основных участников. На самом деле влияние правых оставалось ничтожным.
Одновременно разрабатывались проекты обустройства страны после освобождения. Эта работа по конструированию будущего особенно активно велась с начала 1943 года. В феврале Экспертный совет, созданный в июле 1942 года, был преобразован в Главный исследовательский совет и расширил свой состав: к четырем основателям – Франсуа де Мантону, Полю Бастиду, Роберу Лакосту и Александру Пароди – присоединились профессор экономики Рене Куртен, государственный советник[132] Мишель Дебре, профессор права Пьер-Анри Тетжен, председатель коллегии адвокатов Жак Шарпантье и промышленник Пьер Лефошё. Начиная с лета эти «девять мудрецов» (Диана де Бельсиз), собиравшиеся поначалу в Лионе, стали проводить свои заседания в Париже. Их труды, размышления о будущем, о новой Франции, которая возникнет после войны, охватывали все области человеческой деятельности, начиная от политической жизни и учреждений вплоть до социальной и экономической организации страны, включая образование, прессу и строительство мирной Европы.
Значительную часть этой работы на будущее взял на себя НСС. Он занялся составлением программы совместных действий, которую предстояло провести в жизнь после освобождения. Особенно активно участвовал в ее разработке, с одобрения Леона Блюма, КСД. В Лондоне национальный комиссар внутренних дел Андре Филип, бывший депутат-социалист[133] от Лиона, предложил членам НСС первый вариант текста, во многом опирающийся на наработки КСД и более прогрессивный, чем «Доклад об экономической политике после войны», составленный Главным исследовательским советом. Летом 1943 года в НСС начались дискуссии об общей программе, с которой согласились бы все представленные в нем организации.
Что означало появление этих проектов, в которых вырисовывались очертания Франции завтрашнего дня? Участники Сопротивления, закладывая основы будущего, искренне ощущали себя представителями французского народа, принужденного к молчанию, и считали себя вправе говорить и действовать от его имени. Они не только выступали его глашатаями, но и дерзновенно задумывались о большем. Речь шла ни много ни мало о том, чтобы обеспечить гражданам не только восстановление основных политических и гражданских прав, но и новые экономические и социальные завоевания.