Именно там, где позиции «Сражающейся Франции» были наиболее слабы, произошли самые важные события осени 1942 года. Англо-американская высадка в Алжире и Марокко поставила организацию в затруднительное положение.

В Северной Африке также существовали группы Сопротивления. Однако ситуация там заметно отличалась от метрополии. Эти группы пребывали в большей изоляции и не поддерживали тесных связей между собой. Единственным «голлистским» движением в Алжире была «Борьба», руководимая Рене Капитаном, профессором права в местном университете. Но в конечном итоге самой решительной оказалась группа, которая с конца 1940-го до весны 1942 года неуклонно наращивала свои ряды, привлекая без разбора военных и гражданских, голлистов, монархистов и сторонников Национальной революции, ни для кого не делая исключения. Наиболее видными участниками ее были промышленник Роже Каркассонн из Орана, профессор медицины Анри Абулькер и его сын Жозе из города Алжир и монархист Анри д’Астье де Ла-Вижери, брат Эммануэля. Анри д’Астье с 1940 года руководил «Франко-бельгийским каналом», военной разведывательной сетью, действовавшей в Париже и на севере Франции, и в начале 1941 года был арестован немцами. Ему удалось бежать, добраться до «свободной» зоны и поступить на службу во 2-е бюро французского штаба в Оране. В конце того же года он демобилизовался и поселился в Алжире. В эту группу входили также крайне правый активист Жак Лемегр-Дюбрёй, директор маслобойного завода Лесьёр, его помощник Жан Риго и дипломат Жак Тарбе де Сент-Ардуэн. Вскоре к ним присоединились военные, в том числе полковник французского штаба в Алжире Жус, с начала 1941 года установивший контакт с американцами, и полковник Альфонс Ван Экк, региональный комиссар «молодежных строек». Часто это широкое объединение сводят к «группе пяти» (Лемегр-Дюбрёй, Риго, Тарбе де Сент-Ардуэн, Ван Экк, Анри д’Астье). Но такое название, отдающее тайной и заговором, неверно: организация отличалась широтой идеологического диапазона и не имела ни структуры, ни иерархии. Как и в метрополии, подобный союз представлялся совершенно немыслимым в условиях мирного времени, о чем позднее Жозе Абулькер вспоминал так:

[Анри д’Астье] был роялистом и антисемитом 44 лет. Мне, еврею и антифашисту, исполнилось 22. Но патриотизм, присущий нам обоим, обладал такой силой, что все остальное становилось несущественным.

Алжирская группа поддерживала связь с американцами. Жозе Абулькер, который вместе со своими друзьями с конца 1940 года неустанно вел работу среди молодежи, весной 1941 года установил контакт с консулом США. Группа передавала американцам ценную информацию. Узнав о готовящейся высадке союзников за неделю до ее начала, Жозе Абулькер в ночь на 8 ноября собрал четыре сотни молодых людей: они блокировали военный штаб, комиссариаты, почту, телефонные станции, «Радио Алжир» и помогли американцам занять город, хотя не обошлось без ожесточенных боев. Адмиралу Дарлану, случайно оказавшемуся в Алжире[118], и генералу Жюэну[119] не осталось иного выбора, кроме как заключить перемирие.

Генерала де Голля не предупредили заранее об этой ключевой операции. Еще более утвердившийся в своем недоверии к союзникам и разгневанный тем, что с ним не пожелали считаться, он тем не менее призвал всех французов в Северной Африке подняться на борьбу:

Вперед! Настал великий момент! Пробил час здравого смысла и мужества. Повсюду враг дрогнул и отступает. Французы Северной Африки! С вами мы вернемся в строй от края до края Средиземного моря, и победа в войне будет одержана благодаря Франции!

11 ноября перед лихорадочно возбужденным собранием «Сражающейся Франции» в Альберт-Холле генерал чеканил слова:

Французский народ объединяется на основе трех необходимых условий: враг – всегда враг; спасение страны – только в победе; вся Франция должна сплотиться в рядах «Сражающейся Франции».

Лицо удалось сохранить, но в действительности неожиданное развитие событий серьезно ослабило положение де Голля. Еще большей неожиданностью стало официальное назначение Дарлана – человека, который все-таки был правой рукой Петена с февраля 1941-го до апреля 1942 года и вел переговоры о военном сотрудничестве с Германией, – верховным комиссаром Франции в Африке; на таком решении настояли американцы. Еще одним из немногих военных, известных широкой публике, был генерал Жиро, слывший героем после своего побега в апреле 1942 года из крепости Кёнигштайн[120]. Возвратившись во Францию, он с похвалой отозвался о Петене и его деятельности и обязался не предпринимать ничего, что могло бы навредить маршалу. И тем не менее в ночь с 5 на 6 ноября близ Лаванду генерал поднялся на борт британской подлодки «Сераф» и отправился в Гибралтар. Жиро надеялся занять лидирующее положение в Северной Африке. И в итоге был назначен главнокомандующим вооруженными силами. Таким образом, ее освобождение показало всему миру: союзники, вступая на французские территории, не рассчитывали на де Голля. А бойцы Сопротивления внутри страны внезапно узнали, что лидер «Сражающейся Франции» не участвует в борьбе плечом к плечу с британцами и американцами.

Союзники тщательно обдумали свое решение отстранить де Голля от операции, которая касалась Франции непосредственно. Энтони Иден понимал, что одного приглашения генерала в США, о котором в свое время подумывал Рузвельт, будет недостаточно, чтобы успокоить лидера «Свободной Франции»:

Как только начнется «Факел», нам придется столкнуться с серьезным кризисом в отношениях между обоими нашими правительствами и де Голлем. Все движение свободных французов будет горько упрекать нас в том, что мы отстранили его от проведения операции и последующего управления страной.

Иден уповал лишь на то, что американцы сумеют привлечь местные французские силы и высокопоставленных руководителей на свою сторону. «Таким образом, – писал он в заключение, – значение „Свободной Франции“ уменьшится, и де Голль, возможно, сочтет необходимым присоединиться к новому широкому коллективу инакомыслящих французов».

Британские опасения проявлялись на всех уровнях. Так, в начале ноября УСО запросило д’Астье и Френе, что они думают о Жиро. Хотя Френе полностью исключил возможность того, что генерал когда-нибудь сможет возглавить Сопротивление во Франции, он все же предложил устроить их личную встречу, чтобы уговорить его примириться с де Голлем. Д’Астье, настроенный по отношению к Жиро не менее критически, чем Френе, высказался неоднозначно, посоветовав британцам оказать давление на де Голля с целью убедить его объединиться с военными руководителями Северной Африки. Как бы то ни было, после освобождения Алжира и Марокко д’Астье и Френе, признавая сильные стороны генерала Жиро, без околичностей заявили, что де Голль обладает политическими преимуществами и легитимностью, на которые Жиро претендовать не может.

По существу, операция «Факел» дала англосаксонским руководителям возможность одним выстрелом убить двух зайцев. Стратегически она представляла собой решающее наступление. Политически давала возможность приуменьшить значение и роль генерала де Голля, а в идеале – и вовсе избавиться от неудобного партнера, которого они охотно порицали за несговорчивость, англофобию и чрезмерные амбиции. 10 декабря на закрытом заседании палаты общин Черчилль откровенно высказал то, что думал:

Я бы не советовал вам возлагать надежды и упования на этого человека и тем более полагать, будто бы мы обязаны вверить ему судьбу Франции, насколько это в нашей власти.