Различие между обеими зонами еще больше усилилось из-за того, что осенью Мулену удалось рационально организовать работу десятка человек, составлявших его маленькую команду помощников. Он сосредоточил усилия по двум направлениям. Во-первых, требовалось создать центральную службу радиосвязи – WT, сокращенно от Wireless Transmission[116], в надежде наладить постоянную связь с Лондоном. Поначалу дело шло трудно. Эрве Монжаре (Сиф У), радист Раймона Фассена (Сиф) – агента ЦБРО, обеспечивавшего связь с «Борьбой», сам сделался связником «Франтирёра». Даниэль Кордье, прибывший летом в качестве нового радиста, в итоге стал секретарем Мулена. Поэтому обеспечение радиосвязи было целиком возложено на Жерара Бро (Ким У) – радиста Поля Шмидта (Ким), представителя ЦБРО при «Освобождении». Но 15 октября Бро арестовали в тот момент, когда он передавал свои сообщения. Эстафету принял Морис де Шевенье (Сальм У), радист, которого забросили во Францию с целью помогать агенту КВД, однако в итоге он стал работать с Муленом.

Мулен намеревался также улучшить связь с Англией по воздуху и по морю и с этой целью создал центральную Службу воздушных и морских операций (СВМО), порученную Фассену, Шмидту и Монжаре, которых создание ТА освободило от необходимости работать с движениями. Эта инициатива имела огромное значение в долгосрочной перспективе, но наладить регулярную связь с Лондоном удалось не сразу.

В области политики Мулен также поддерживал предложения по организации согласованной работы. Заработал Экспертный совет, образованный в июле 1942 года. Не будучи четко оформленным органом, он часто собирался то в Эвиане, то в Тононе, пока в октябре 1942 года не избрал своим местопребыванием Лион, где стал проводить заседания по несколько раз в неделю. Совет, делавший осенью первые шаги, означал, что Сопротивление, поначалу робко, задумалось о своей институционализации в будущем, обратившись за содействием к экспертам по политическим, юридическим и конституционным проблемам.

Еще одна служба возникла осенью 1942 года не по инициативе Мулена и носила совершенно иной характер, чем Экспертный совет. В сентябре ведущий активист «Борьбы» в Лионе, столяр-эбенист Андре Плезантен убедился, что его высокопоставленные друзья в различных органах управления оказывают ему неоценимую помощь, делясь, в частности, конфиденциальной информацией. Тогда у него возникла идея как-то формализовать эти отношения. Он поделился ею с Марселем Пеком, руководителем регионального отделения «Борьбы», который предложил план Клоду Бурде, ближайшему помощнику Френе. Тот сразу же осознал потенциальные возможности подобного содействия. Так новая служба, получившая название «Внедрение в государственную администрацию» (ВГА), возникла благодаря неожиданному союзу между двумя людьми различного круга и темперамента – в истории Сопротивления было много примеров такого невиданного прежде товарищества:

Плезантен все делал инстинктивно, наудачу, постоянно экспериментируя; Пек был олицетворением логики, планирования, расчета. Порою нас порядочно раздражала диалектика одного и эмпиризм другого, но нужно признать, что они превосходно дополняли друг друга (Клод Бурде).

Отметим, что Марсель Пек был арестован в Париже осенью 1943 года и сгинул навсегда. 5 декабря 1943 года схватили и Андре Плезантена – его жена в это время ждала шестого ребенка. Он оказался в тюрьме Монлюк, 6 марта 1944 года вышел на свободу, скрылся и вернулся в Лион только после освобождения страны.

Возникшее на основе практического опыта, ВГА закинуло свои сети в префектуры, мэрии и другие административные органы, а также в Национальное общество железных дорог, сотрудник которого Рене Арди организовал ВГА-Желдор, и на почту, где возникло ВГА-Связь. Не желая отставать от «Борьбы», «Освобождение» южной зоны не замедлило создать аналогичную службу, наладившую контакты в высших эшелонах власти и получившую название Супер-ВГА, руководство которой было поручено Бернару де Шальврону и Морису Негру.

Все эти инициативы помогали Сопротивлению постепенно преодолевать изоляцию как от населения страны, так и от Лондона. Структура в целом еще была далека от завершения, несмотря на обилие аббревиатур (WT, СВМО, ВГА). Но дело двигалось. Оставалось лишь наладить работу этих служб и тем самым способствовать развитию Сопротивления.

По другую сторону Ла-Манша к концу лета – началу осени 1942 года после двухлетних усилий «Сражающаяся Франция», казалось, находилась на подъеме и в ее рядах господствовал оптимизм: создание Координационного совета южной зоны и ТА рассматривалось как решающие шаги вперед.

Благодаря объединению самых различных людей вокруг де Голля выстраивался широкий фронт. Весной генерал отказался от изначальной аполитичности «Свободной Франции» и наметил политическую, экономическую и социальную программу. Она основывалась на верности республиканским традициям и провозглашала приоритет общего интереса над частными. Летом такому повороту еще более способствовали видные социалисты, приехавшие в Лондон: Андре Филип, назначенный комиссаром внутренних дел, официальный делегат партии Феликс Гуэн, Пьер Броссолет, депутат от департамента Эна Жан Пьер-Блок и выпускник Политехнической школы Луи Валлон. Но путь предстоял долгий и трудный. Привлечение к работе известных деятелей, призванных олицетворять единство различных сил, было воспринято весьма сдержанно, как показывает пример националиста Шарля Валлена. И хотя традиционное деление на правых и левых уже не имело прежнего значения, былые разногласия забывались с трудом.

Пьер Броссолет сразу же стал играть роль, которая вполне соответствовала его деятельной натуре. Уже в свой второй приезд в Лондон он не только привлек к работе Валлена, но и сделался глашатаем «Свободной Франции». Блестящий и пылкий оратор, он также прекрасно владел пером[117]. Выступая на Би-би-си 22 сентября, Броссолет подвел итоги первого этапа деятельности Сопротивления. Он подчеркнул, что события, произошедшие после июня 1940 года, и возникновение групп Сопротивления совершенно изменили политический и идейный пейзаж Франции. И выразил убеждение, что генерал де Голль как человек и политик находится на высоте взятой им на себя задачи. Но Броссолет выдвинулся не только благодаря своему красноречию. Его звезда взошла и потому, что он сумел произвести впечатление на Пасси, начальника ЦБРО, и даже стал оказывать существенное влияние на него и все руководство Бюро. А также, не без определенных трений, потеснил Реми с пьедестала лучшего знатока Сопротивления в северной зоне.

Инициативы лидера «Братства Богоматери» сыграли важнейшую роль в установлении контактов с коммунистами. Однако прибытие в британскую столицу социалистов Андре Филипа, Луи Валлона и Пьера Броссолета, хорошо знавших, что собой представляет компартия, способствовало охлаждению энтузиазма ЦБРО по отношению к ней. 15 октября Реми отправился во Францию, в том числе с целью облегчить взаимодействие с коммунистами. Но и на этот раз вышел далеко за пределы полученного задания. 20 ноября он встретился с Жоржем Бофисом (Жозефом), а 28-го с Фернаном Гренье, уполномоченным руководством компартии, и провел с ними переговоры, которые завершились заключением соглашения. Не обладая политическим опытом, Реми не понял, что ФКП не собиралась ставить все на одну карту и, заявив о своей поддержке «Сражающейся Франции», намеревалась сохранять полную независимость. Самым неожиданным результатом его деятельности вразрез с полученными инструкциями стало прибытие в Англию 11 января 1943 года Фернана Гренье с известием, что его партия присоединяется к «Сражающейся Франции».

Но в этой картине, в целом благоприятной для «Сражающейся Франции», оставалось несколько темных пятен. Главным стало то, что американцы и британцы не позволяли ей действовать в Северной Африке. Вмешался и несчастливый случай: офицер, которого ЦБРО отправило туда с поручением поддерживать с союзниками постоянную связь, Луи Даньелу (Кламорган), погиб в авиакатастрофе у берегов Испании в конце сентября 1942 года.