Отношения между движениями южной зоны с их товарищами по борьбе на севере страны оставались непростыми. Исключение, по-видимому, составляли только оба «Освобождения». В августе 1942 года они опубликовали в своих изданиях совместную редакционную статью, в которой заверили читателей, что «в обеих зонах, оккупированной и неоккупированной, благодаря тесной координации „Освобождение“ представляет собой мощное движение Сопротивления». В отчете, составленном в Лондоне в октябре, д’Астье упоминает Межзональный координационный совет, созданный в августе обоими движениями. Однако совет этот, как представляется, на самом деле так и не приступил к работе. Как бы то ни было, издававшаяся в северной зоне газета «Либерасьон» в феврале 1943 года вновь объявила: «Объединение движений „Освобождение“ в обеих зонах достигнуто». В действительности это осталось лишь громким заявлением, но, за отсутствием архивов, не представляется возможным установить почему.

Осенью 1942 года по-прежнему существовало два Сопротивления: в южной зоне оно стремилось играть руководящую политическую роль, а в северной не желало подчиняться движениям юга, которые, с одной стороны, считало недостаточно закаленными в борьбе, учитывая относительно безопасные условия их работы, с другой – слишком авторитарными, а в общем – много о себе мнящими.

Фактически в северной зоне сложилась особая ситуация. Как и на юге до лета 1941 года, каждый полностью сосредоточился на собственной деятельности и не считал, что объединение стоит на повестке дня. Тот факт, что Жан Мулен вел свою работу по координации только на юге, также усугубил разницу между обеими зонами. Осенью Сопротивление на севере было представлено несколькими отдельными группами, и объединительную работу предстояло начать с нуля.

Группы эти по-разному определяли свои приоритеты. «Борцы Сопротивления» под руководством Леконта-Буане сосредоточились на вооруженной борьбе и разведывательной деятельности, не имели своего подпольного печатного органа, придерживались скорее правых воззрений и вообще испытывали откровенное недоверие ко всему, что было связано с политикой. То же самое относилось и к группе «Борцы за освобождение», возглавляемой Морисом Рипошем. «Защита Франции» добилась определенных успехов в издании своей газеты и изготовлении поддельных документов. «Освобождение-Север», связанное преимущественно с социалистами и профсоюзами, переживало трудности, как и КСД северной зоны. Наиболее динамично развивалась, как представляется, Военная и гражданская организация, которой руководил полковник Туни, а в деятельности, не касавшейся напрямую вооруженной борьбы, ему помогал Блок-Маскар. Организация получала помощь, в том числе финансовую, через Реми, главного агента ЦБРО в оккупированной зоне. Во многих местах, в том числе в администрации, у нее были свои люди, а также имелись группы экспертов по экономике и политике, которые издавали «Тетради Военной и гражданской организации» и журнал «Авенир» (Будущее). Поэтому организация надеялась стать во главе Сопротивления на севере. Что касается Национального фронта, массового движения, созданного ФКП, он развивался благодаря тактике прицельного обращения к различным группам населения (рабочим, врачам, юристам, женщинам и др.) и демонстрируемой широте взглядов, отступив от коммунистического сектантства. Только это движение действовало в обеих зонах, однако на севере пользовалось гораздо большим влиянием, чем на юге. Его тесная связь на местах с партийным подпольным аппаратом, открытость для людей различных взглядов и собственные вооруженные отряды (ФТП) делали его работу весьма эффективной. Но нельзя сводить Сопротивление в северной зоне к Военной и гражданской организации и коммунистам, соперничавшим между собой, поскольку в действительности оно отличалось больши́м многообразием. При этом не вызывает сомнений, что оно было гораздо менее политизированным, чем в южной зоне, возможно, потому, что ему не приходилось учитывать при выработке своих позиций отношение к режиму Виши, который представлялся достаточно далеким, а с оккупантами приходилось сталкиваться каждый день.