Хотя и участники Сопротивления во Франции, и борцы из Лондона стремились установить связь друг с другом, техническими возможностями для этого располагали только последние. Все эти средства, достигшие определенного развития в 1942 году, тщательно контролировались британцами, использовались ли они ими самими или свободными французами.

Вещание Би-би-си поддерживало в людях надежду и порой направляло их действия. Осенью 1941 года возникла наконец и обратная связь: появились подпольные передатчики, позволявшие участникам Сопротивления во Франции установить контакты с Лондоном. Между сентябрем 1941-го и сентябрем 1942 года разведывательные сети отправляли ЦБРО в среднем по две-три радиограммы в день. В тот же период в страну было десантировано около десятка радистов, которым поручалось установить контакты с движениями. Но радиосвязь функционировала плохо, в частности из-за хрупкости передатчиков, которые нередко разбивались при забросе с парашютом. На протяжении первых пяти месяцев своего пребывания во Франции Мулен смог отправить всего пятнадцать радиограмм. Такая ситуация вызывала глубокое разочарование по обе стороны Ла-Манша у тех, кто стремился установить друг с другом регулярную связь.

Отправка техники и особенно агентов во Францию оставалась делом трудным и рискованным, но попытки сделать это по воздуху или по морю предпринимались все чаще. Если до лета 1941 года РС организовала всего шесть тайных вылетов, то к сентябрю 1942 года их число достигло сорока пяти. Подобные операции зависели от множества факторов, технических и метеорологических. Так, Жану Мулену пришлось ждать в Лондоне два месяца, пока его смогли наконец отправить на родину. Встречать его и двух его товарищей на месте было некому, и в итоге их десантировали практически вслепую (blind[66]). Едва прибыв во Францию, разведчики принимались искать пустынные пляжи и другие площадки, на которые можно было сбрасывать технику и высаживать агентов. Бо́льшую часть своих радиограмм они посвящали организации подобных операций и создавали команды на местах, которым предстояло обозначать световыми сигналами места высадки, принимать технику и людей и обеспечивать эвакуацию. С сентября 1941-го до сентября 1942 года ЦБРО отправило таким образом во Францию 51 агента с конкретными заданиями: одним поручалось устраивать диверсии, другим – обеспечивать связь с Сопротивлением. Эти операции были сопряжены с большим риском: в конце мая младший лейтенант Рейнак, перед которым стояла задача организации связи в Северной Африке, разбился, прыгнув с парашютом. Два месяца спустя та же участь постигла радиста, заброшенного на Корсику: при приземлении передатчик размозжил ему голову.

Успешнее всего удалось наладить эвакуацию людей и доставку корреспонденции путями более быстрыми и надежными, чем через Испанию. Чаще всего местом проведения таких операций становилось побережье: в январе 1942 года из Бретани быстроходным катером эвакуировалось несколько агентов ЦБРО; в мае в Средиземном море поблизости от берега Эммануэля д’Астье забрала подлодка, а два месяца спустя Андре Филип покинул Францию на фелюге. Но подлинным новшеством стала организация тайных аэродромов. И здесь настоящей удачей оказалось то обстоятельство, что на вооружении Royal Air Force[67] находился самолет «Лайсендер». Слишком маленький (менее 10 м в длину) и тихоходный (максимальная скорость 340 км/ч) для современной войны, он идеально подходил для подобных операций. Надежный, способный под управлением умелого пилота приземляться на совсем небольшие площадки и взлетать с них, он позволял ночами при полной луне доставлять из Англии во Францию и обратно мешки с корреспонденцией или двух-трех человек, помещавшихся в нем с немалым трудом. Этот самолетик, одним из первых совершивший тайное приземление во Франции в начале сентября 1941 года, стал символом установившегося тогда же контакта между британскими властями и французским Сопротивлением.

После нескольких бесплодных попыток ЦБРО в конце февраля 1942 года также добилось успехов. В Лондон вместе с голлистскими агентами, возвращавшимися с заданий, прибыли первые представители организаций Сопротивления. Некоторые чудом уцелели после разгрома своих групп, как Полен Бертран, бывший главный редактор подпольной газеты «Вальми», которого вывезли из Франции морем. Другие, наоборот, представляли организации, которые продолжали борьбу, и возвращались на родину, заручившись поддержкой Лондона, например профсоюзный активист Кристиан Пино, основатель движения «Освобождение» в северной зоне (апрель 1942 года), Эммануэль д’Астье (май – июль) или капитан Анри Фраже, начальник штаба подпольной сети «Карта». Некоторые решили обосноваться в британской столице, чтобы изнутри оказывать влияние на «Свободную Францию», как депутаты-социалисты Феликс Гуэн, который в итоге остался в стороне от голлистского движения, и Андре Филип, сразу же по прибытии в Англию назначенный ответственным за отношения с Сопротивлением, действующим на территории Франции.

Для лидеров подполья поездки в Лондон представляли огромную важность, которую сегодня трудно себе представить. Они позволяли им упрочить свои позиции и лучше оценить ожидания руководителей «Свободной Франции», с которыми познакомились лично. Так, осознав значение, которое лондонские службы придавали боевым операциям, Эммануэль д’Астье по возвращении на родину решил сделать их основным направлением деятельности движения «Освобождение». Кроме того, как и все участники Сопротивления, которые определенное время провели в Лондоне, он заметил крайнюю зависимость служб «Свободной Франции» от их британских партнеров и вытекавшую из этого напряженность в отношениях между ними. Становилось понятным, почему ЦБРО предпочитало завязывать контакты непосредственно на французской территории. Впрочем, в мае 1942 года Пасси, приложив немало усилий, добился разрешения лично отправиться в северную зону, но после ареста ряда действовавших там активистов от этого плана пришлось отказаться.

Таким образом, начиная с осени 1941 года отношения между участниками Сопротивления по обе стороны пролива получили значительное развитие. И все же радиосвязь работала плохо и позволяла обмениваться лишь краткими радиограммами. Указания находившимся во Франции агентам и их отчеты отправлялись нерегулярно, что приводило к ужасающей путанице. В общем, если диалог и происходил, то чаще всего был диалогом глухих, что вызывало обиды и недоразумения.