Летом 1942 года движения Сопротивления все еще оставались немногочисленными и, по крайней мере в южной зоне, им приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы привлечь на свою сторону общественное мнение. Но они располагали слишком малыми средствами – Сопротивление было небогато. Об этой важной стороне деятельности сведений сохранилось немного. Известно лишь, что группы со своими скудными возможностями выкручивались как могли, не ведя бухгалтерской отчетности. То, что можно с некоторой натяжкой назвать их бюджетом, формировалось благодаря щедрости бескорыстных друзей, у которых «брали взаймы», а если повезло, находили обеспеченных спонсоров. Промышленник Марсель Лебон и бизнесмен Альбер Коан (обоим шел шестой десяток) безвозмездно финансировали благое дело: первый – газету «Дефанс де ла Франс», второй – «Либерасьон», выходившую в южной зоне. Альбер Коан был не только меценатом, но и принимал непосредственное участие в борьбе, создав ячейку «Освобождения» на Лазурном берегу. Однако ему пришлось покинуть ее из-за стесненных обстоятельств. В июне 1943 года в Лондоне он рассказал представителям голлистских секретных служб: «Последнее время мой регион обходился мне в 30, 40, 50 тысяч каждый месяц».

Отчет, составленный Жаном Муленом для «Свободной Франции» 21 октября 1941 года, также свидетельствует о денежных затруднениях, с которыми сталкивались известные ему организации. Мулен делал пессимистичный вывод об их положении: «Ни одна из этих организаций не располагает сколько-нибудь серьезными финансовыми возможностями. Самые богатые, редакции „Либерте“ и „Птитз эль“, едва обеспечивают регулярный выпуск своих газет. Сегодня нехватка денег является основным препятствием на пути развития этих движений». От их имени бывший префект просил оказать им помощь: «Для начала три миллиона в месяц для трех движений; к концу года эту сумму следует удвоить».

Жан-Пьер Леви, руководитель «Франтирёра», рассказывал, что зимой 1940/1941 года постоянно страдал от голода и за год похудел на 11 килограммов. Что до Эммануэля д’Астье, то в мае 1942 года он с горечью констатировал:

Вопреки тому, что мы думали поначалу, деньги для подпольной работы не только нужны, но и насущно необходимы. На протяжении полутора лет организация вынуждена была побираться и влачила самое жалкое существование.

Крайняя бедность Сопротивления на его раннем этапе позволяет лучше понять жизнь этого странного мира. Сегодня, в начале XXI века, когда золотым правилом публичной политики является определение имеющихся экономических возможностей, трудно представить себе сообщество, которое, несмотря на скудость средств, необходимость импровизировать, дилетантизм, пренебрежение отчетностью, чаще всего успешно добивалось своих целей. Размышляя после войны о развитии движения «Борьба», Клод Бурде справедливо отмечал: «Чтобы преуспеть в подобном деле, требовался почти фантастический оптимизм и способность абстрагироваться от действительности».

Креативность стала не просто особенностью участников Сопротивления, а насущной необходимостью, позволявшей избегать торных дорог и расхожих примеров. Оно могло существовать лишь как творческая, обновляющая сила: «Каждый участник подпольной организации во Франции должен был придумывать пути ее развития, чаще всего эмпирическим путем, в неведомых прежде обстоятельствах» (Паскаль Копо).

Склонность руководителей движения описывать в максимально подробных и убедительных отчетах в Лондон его хорошо смазанные механизмы и службы со строго разграниченными полномочиями не отражала в полной мере реальности на местах. В целом Сопротивление постоянно пребывало в состоянии неустойчивого равновесия. В подобных условиях контакты с теми, кто продолжал борьбу в Англии, имели определяющее значение для упрочения движения внутри страны.