Даже если точную хронологию установить невозможно, именно к лету 1941 года следует отнести первые контакты между основными группами Сопротивления в неоккупированной зоне. Анри Френе по своей инициативе связался с Франсуа де Мантоном, основателем движения «Свобода», а к середине июля последнему стало известно о существовании Эммануэля д’Астье и «Освобождения». Вскоре все трое встретились. Д’Астье вспоминал, что «первое совещание руководителей трех групп» состоялось в августе или сентябре. На нем было принято решение создать «федерацию групп Сопротивления» с общими центральными органами и «программой-минимум пропаганды и деятельности». Уже 9 августа агент польской разведки сообщал, что организации Сопротивления в неоккупированной зоне установили между собой связь и планируют объединение – залог «последовательной и эффективной деятельности». Однако он уточнял, что «каждое движение желало бы сохранить определенную независимость в том, что касается политических доктрин, и в этой области объединение должно основываться только на программе-минимум, включающей несколько основных пунктов, с которыми согласны все».

В тот же период Эммануэль д’Астье установил полезные контакты с Комитетом социалистического действия (КСД) в лице Даниэля Майера. До войны журналист газеты «Попюлер» (Народная)[46], близкий к Леону Блюму, Майер в марте 1941 года решил объединить своих товарищей-социалистов в южной зоне, чтобы возродить партию в подполье. Д’Астье также нашел общий язык с профсоюзами через Леона Жуо, бессменного генерального секретаря ВКТ с 1909 года и живую легенду рабочего движения, которого вишистский режим поместил под домашний арест.

По мере роста организованности внутри страны перед подпольщиками открывались новые горизонты, и не только на территории Франции. Впоследствии участники этой эпопеи по обе стороны Ла-Манша порой критически вспоминали о своих товарищах за проливом. Каждого заботили прежде всего собственные трудности, и людям непросто было понять чужие проблемы. А потому они охотно порицали других за бездействие, безразличие и некомпетентность. Слишком быстро оказались позабыты надежды, которые сулило установление связи между ними в 1941 году. Но нужно признать, что наладить ее было непросто, что вызвало разочарование и взаимное непонимание, которое сохранялось долгое время.

Во Франции подпольщики искренне хотели связаться с Лондоном. Уже весной 1941 года руководители группы «Свобода» отправили в Британию документы через польские службы, желая продемонстрировать свою серьезность и стремление наладить прямые контакты. В августе те же поляки сообщали, что семь организаций, которые они обнаружили во Франции, в том числе «Свобода», выражают «единодушное желание… установить связь непосредственно с эмиссаром СФС».

В Лондоне идея установления контактов с Францией уже с лета 1940 года неотступно занимала умы тех, кто работал на Би-би-си и в секретных службах. Пасси полагал тогда, будто его организации предстоит координировать действия отдельных людей доброй воли во Франции, чтобы «создать подпольные очаги сопротивления». Лишь через несколько месяцев он осознал, что те, кто стремился активно бороться с оккупантами, не стали дожидаться его указаний и организовались сами, а теперь надеялись получать из Лондона задания и оружие. В феврале 1941 года Пасси уверял британцев, что в оккупированной зоне действуют многочисленные группы, занимающиеся «ненасильственным сопротивлением, саботажем и созданием революционной обстановки». Его служба на расстоянии наблюдала за появлением и развитием новых организаций, в частности «Свободы», заслуги которой подчеркивали в конце августа Жан Форман и Жоэль Ле-Так, два агента, возвратившиеся в Лондон после успешной диверсии на электростанции в Пессаке под Бордо, которую они устроили в июне.

Эмиссары, сумевшие установить первые контакты, выступали за то, чтобы упрочить их и наладить долговременное сотрудничество. В начале сентября «Свободе» удалось отправить своего представителя в Барселону: Самюэль Столяр связался с юристом Рене Кассеном, одним из основателей «Свободной Франции», чтобы проинформировать его о ситуации и попросить поддержки у СФС или британцев. «Нам срочно нужно оружие и взрывчатка, а также радиопередатчики», – подчеркивал Столяр. Но Интеллидженс сервис не посчитала нужным переправить его в Лондон, и он возвратился во Францию, не добившись конкретных результатов. Другим эмиссарам повезло больше. Так, в июле через Танжер и Лиссабон в Лондон прибыл капитан Семидеи (Серве), 50-летний промышленник из Парижа. Он представился посланцем двух подпольных организаций из Северной Африки и уверял, что подобные им действуют «по всей Франции». Он признал также, что ему первому из своих товарищей удалось добраться до Лондона, несколько предыдущих попыток потерпело провал. И попросил срочно направить «агентов-голлистов во Францию и Северную Африку», чтобы быстрее наладить связь. В августе сержант Жан-Пьер Рейнак, внучатый племянник Альфреда Дрейфуса, в конце июля покинувший Марокко, приехал в Нью-Йорк, где вступил в СФС. В своем отчете он писал:

Во Франции есть немало людей, которые на деле хотят бороться с Германией, и ими создано несколько объединений. <…> Однако эти организации действуют словно в безвоздушном пространстве, поскольку, с одной стороны, у них нет никаких контактов с де Голлем, а с другой – никаких возможностей установить их. <…> Необходимо организовать постоянный подпольный пункт поддержки связи и регулярный обмен эмиссарами между силами де Голля и Францией. <…> Сегодня подпольные организации переживают все бо́льшие трудности, и отсутствие взаимодействия с де Голлем вызывает глубокую досаду. Создается впечатление, будто де Голлю не интересно то, что происходит во Франции.

В том же контексте можно рассматривать и поездку Жана Мулена в Лондон через Лиссабон 9 сентября 1941 года. Однако, в отличие от других, этот человек имел немалый политический опыт. Он был не просто префектом, которого вишистский режим сместил в ноябре 1940 года, но и бывшим начальником аппарата Пьера Кота, министра авиации в правительстве Народного фронта. Прежде чем покинуть Францию, Мулен тщательно изучил подполье, прежде всего в неоккупированной зоне. И лично встретился с некоторыми его влиятельными участниками, в частности с Анри Френе, Франсуа де Мантоном и лидерами группы «Освобождение». По прибытии в Лондон Мулен составил подробный доклад, в котором показал политический и боевой потенциал трех основных организаций южной зоны. Кроме того, Жан Мулен, упреждая события, представился их эмиссаром и попросил организовать его возвращение во Францию для того, чтобы как можно быстрее установить прочные связи между «Свободной Францией» и движениями Сопротивления.