На самом деле голлистскую РС не требовалось убеждать в необходимости этого. В июне – июле 1941 года она заключила соглашение с Управлением специальных операций (УСО), секретной службой, созданной Черчиллем специально для того, чтобы установить контакты с теми людьми на континенте, кто готов был бороться с оккупантами. С тех пор обе службы постарались наладить каналы связи с подпольными группами, чтобы устраивать диверсии и готовить более широкомасштабную операцию в момент будущей высадки во Франции. Эти чисто военные проекты вызвали большой энтузиазм. Их начали проводить в жизнь тем же летом, но первые результаты оказались весьма скромными. Было решено, что с каждой группой вступят в контакт два агента РС с радиопередатчиком, которые будут передавать ей указания и сообщать в Лондон по радио о ее возможностях и потребностях. Во Францию направилось несколько миссий: миссия «Торчер» (Анри Лаби и Жан-Луи Картиньи) в начале июля была десантирована под Каном, чтобы обеспечить связь с неким зажиточным фермером, который дал понять, что возглавляет активную организацию Сопротивления; миссия «Дэстард» (Раймон Лаверде и Андре Алленма) высадилась два месяца спустя в районе Монтро (департамент Луаре), чтобы организовать саботаж вместе с бывшими членами Рабоче-крестьянской социалистической партии парижского региона; миссию «Бартер» (Роже Доннадьё и Этьен Лоран) 10 сентября забросили в район Бордо в целью вступить в контакт с местной организацией Сопротивления. Неудача этих миссий, с которыми РС вскоре утратила связь, не обескуражила ее, и в сентябре она стала готовить новые, организованные по тому же принципу. Однако перед ними уже ставились более амбициозные задачи: Форману и Ле-Таку предстояло возобновить контакты с группами, которые они выявили во время своего первого пребывания во Франции, причем Ле-Таку было поручено работать в Бретани, а Форману – связаться прежде всего со «Свободой», а затем с другими организациями в обеих зонах.

УСО работало не только вместе с голлистской РС, чем занимался ее отдел RF, но и осуществляло собственные проекты силами отдела F. Весной и летом ему удалось внедрить своих агентов во Францию, в первую очередь в неоккупированной зоне. Первым из них стал французский инженер Жорж Беге, который в ночь с 5 на 6 мая высадился с парашютом вместе с рацией в 30 км от Шатору. Ему дали координаты Макса Имана, депутата от департамента Эндр, который стал его главным связным. До конца лета во Францию было десантировано еще два десятка агентов. Одной из их явочных квартир служило жилище Вирджинии Холл в Лионе. Эта 35-летняя американская журналистка, которая неплохо знала французский, немецкий и итальянский языки, обосновалась там в качестве корреспондентки газеты «Нью-Йорк пост». Агенты начали вербовать местных жителей. Радиосвязь с Лондоном была нестабильной, однако вскоре отдел F добился некоторых обнадеживающих успехов: в ночь с 12 на 13 июня Пьер де Вомекур, отправленный во Францию месяцем ранее, получил первую поставку оружия из Англии: два контейнера были сброшены с парашютом в имении его брата Филиппа под Лиможем. В ночь с 4 на 5 сентября Беге организовал первое тайное приземление британского самолета, который высадил агента Джерри Морела и забрал в Англию Жака де Гелиса, одного из руководителей отдела F, прибывшего месяцем ранее с целью рекогносцировки.

Для «Свободной Франции» связи с родиной не ограничивались военной сферой, которой занималась РС. Другие службы стремились установить политические контакты, но эти планы либо рассматривались как второстепенные, либо оказывались нереалистичными из-за нехватки средств. Генри Хок, которому было поручено работать со «Свободной Францией», выступал за налаживание регулярных отношений с организациями Сопротивления в среде рабочих. С этой целью весной он привлек к работе Ивона Моранда́. Этот 27-летний активист христианских профсоюзов был одним из немногих его товарищей, присоединившихся к «Свободной Франции», что открывало перед ним широкие перспективы. Он предложил отправить его на родину, чтобы организовать там сеть подпольных ячеек, призванных «пропагандировать борьбу за свободу». Но столкнулся с прохладным отношением со стороны военных и Политического управления движения: профсоюзы прочно ассоциировались у них с III Республикой, от которой они предпочли бы отмежеваться. Все лето Моранда с нетерпением ждал возвращения во Францию, но его желание осуществилось лишь в ноябре 1941 года.

Политическое управление было образовано в декабре 1940 года с целью создать в стране «организацию „Свободной Франции“, объединяющую прежние или новые политические, общественные, религиозные, экономические, профессиональные, интеллектуальные ассоциации», однако долгое время ему не удавалось осуществить свои планы. Сведения, добытые РС, как будто указывали на то, что возникшие во Франции группы Сопротивления отвергают всякие формы политической деятельности. Это побудило обоих руководителей Политического управления, Гастона Палевского и сменившего его в марте Мориса Дежана, отказаться от опоры на уже действующие во Франции группы и попытаться создать с нуля иерархически выстроенную организацию, которая имела бы делегатов в каждом кантоне и сосредоточилась бы на пропагандистской работе. На практике Управление занималось в основном ведением агитации по радио и распространением листовок. Британские службы не оказывали ему технической поддержки, как РС, однако де Голль запретил обеим службам работать совместно, стремясь провести различие между политической и военной деятельностью. Летом, когда генерал уехал из Англии, это препятствие как будто удалось преодолеть: Серве, прибывший в Лондон в июле, при поддержке Пасси и несмотря на противодействие Хока, добился, чтобы ему поручили Службу деятельности во Франции, которая подчинялась главе генерального штаба и начальнику Политического управления и призвана была координировать работу в стране в сотрудничестве с РС. Серве сразу же взялся за дело, однако генерал де Голль, возвратившийся в сентябре в Англию, положил этому конец, настояв на четком распределении сфер деятельности. Фактически же Политическое управление вновь лишилось возможности работать во Франции – вплоть до июня 1942 года.

Хотя Сопротивление весь первый год своего существования оставалось довольно скромным по своим масштабам, летом 1941 года оно переживало заметный подъем. Конечно, оно оставалось уязвимым перед лицом множества угроз, и следует признать, что такая ситуация сохранялась до самого конца. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и изоляцию движения, однако растущее разочарование общественного мнения в режиме Виши пусть и не привело пока к более широкой поддержке Сопротивления, все же подтолкнуло многих к борьбе. В то же время движение добилось успехов, побуждавших смотреть в будущее с надеждой: развитие подпольной прессы означало преодоление важного этапа в деле организации и открывало возможности для привлечения новых активистов; контакты между различными группами говорили о стремлении заявить о себе в масштабах всей страны; наконец, несмотря на все трудности, возникла тенденция к объединению усилий групп внутри страны и «Свободной Франции» – те, кто стремился продолжать борьбу, рассматривали инициативы, возникавшие в Лондоне и во Франции, как две ипостаси общего сопротивления врагу.