Примечательно, что трудности испытывало не только Сопротивление внутри страны. «Свободная Франция», которая действовала с поднятым забралом, также переживала тревоги и неудачи, которые тем более не стремилась афишировать, а позднее их затмил блеск ее славы. Строго говоря, не столько отдельные неуспехи, сколько насущная необходимость утвердить свою легитимность и обеспечить слаженную работу затрудняла деятельность Французского легиона – так поначалу называлась та сила, которую пытался организовать генерал де Голль. Перед «Свободной Францией» стояла задача завоевать доверие и обрести правомочность в глазах британцев, которые серьезно подорвал провал операции в Дакаре в сентябре 1940 года. Основным козырем генерала де Голля оставался его знаменитый призыв 18 июня. Об этом свидетельствует поступок генерала Катру в Фор-Лами (ныне Нджамена) 17 октября 1940 года: этот генерал армии, бывший генерал-губернатор Индокитая, склонился перед двумя звездочками того, кто лишь временно был произведен в бригадные генералы[37], и согласился признать его своим командующим. В своих «Военных мемуарах» «человек 18 июня» пересказал слова Катру в своей манере: «Отныне… де Голль выше чинов и званий, потому что на него возложена миссия, которая выходит за рамки должностной иерархии»[38].
Но даже среди первых добровольцев «Свободной Франции» сомнения в способности генерала де Голля выполнить задачу, которую он перед собой поставил, высказывались чаще, чем признают те, кто в дальнейшем охотно называли себя его самыми близкими приверженцами. Об этом говорит реакция на некоторые его инициативы. Так, учреждение ордена Освобождения не вызвало никакого энтузиазма. Это решение было принято в Браззавиле в ноябре 1940 года, «чтобы награждать тех людей, воинские части и гражданские организации, которые проявят себя в деле освобождения Франции и ее империи». Клод Бушине-Серрёль, вступивший в СФС в июле и ставший в Лондоне адъютантом де Голля, писал 3 ноября в своем дневнике:
Телеграммой нам сообщают о декрете, учредившем орден Освобождения. Все ошеломлены. Разве мы не добровольцы, не мятежники? Некоторые недоброжелатели не стесняются заявлять, что де Голлю так понравилось в Африке, что он разыгрывает из себя Маликоко, негритянского царька. Собирается раздавать медальки – только этого не хватало! Неужели мы сделаемся посмешищем?
Это желчное замечание – которое говорит о свободе слова и дискуссий, мало согласующейся с распространенным представлением о «Свободной Франции» как об организации иерархической и проникнутой патетикой, – свидетельствует о ненадежности голлистского дела в то время. Как и Сопротивлению внутри страны, де Голлю непросто было привлекать новых людей, а его легитимность оставалась относительной.
В случае с орденом, как и во многих других, не обошлось без колебаний. Поначалу награжденных собирались именовать «крестоносцами» и установить иерархию степеней по образцу ордена Почетного легиона. Но примечательно, что удостоенных этой награды, которая быстро обрела огромный престиж, стали называть «соратниками» и никакие степени не разделяли их, поскольку все они были достойны друг друга.
В первые месяцы 1941 года Пасси, руководитель секретных служб «Свободной Франции», сомневался в способности де Голля стать подлинным руководителем движения. В своем дневнике он порицал генерала за «безмерную гордыню», нетерпимость и грубость. «Он каждый день своими руками возводит стену, которая мешает ему двигаться дальше, – писал Пасси и добавлял: – Можно подумать, он сам хочет себя потопить». Некоторые «обескураженные» офицеры, казалось, колебались между желанием спасти де Голля «от верной гибели» вопреки ему самому и искушением махнуть на все рукой.
Потребовалось определенное время, чтобы сомнения рассеялись и каждый занял подобающее место. При этом не обошлось без обид. Первый высший офицер, присоединившийся к де Голлю 30 июня 1940 года, вице-адмирал Эмиль Мюзелье, был не тем человеком, который легко согласился бы отойти на задний план, особенно когда полномочия еще не были четко распределены, поскольку все предстояло начинать с нуля. Во время дакарской экспедиции, когда де Голль с 31 августа по 17 ноября 1940 года отсутствовал в Лондоне, Мюзелье замещал его и посчитал, что может действовать по собственному разумению. Он стал критиковать в присутствии британцев решение генерала отправить в Африку дополнительные корабли Свободных французских военно-морских сил. На что последовала резкая отповедь де Голля в телеграмме от 20 октября: «Ваше нынешнее поведение меня совершенно не устраивает».
Если «Свободной Франции» приходилось вести борьбу за существование и обеспечение своего внутреннего modus vivendi[39], то что говорить о Сопротивлении внутри страны, которое с первых же шагов сталкивалось с трудностями и неудачами? На самом деле не все провалы имели одинаковые причины, и уроки, которые следовало извлечь из них, тоже были различны. Составить их полный перечень не представляется возможным. Лучше рассказать о различных ситуациях и угрозах, с которыми сталкивались подпольщики.