Тем временем на строительной площадке все более неопределенное ближайшее будущее сменила серия чрезвычайных ситуаций, сбоев и задержек, которые наполняли ожидание рабочих своеобразными, пусть и противоположными, проблемами. На первый взгляд, «неликвидное» рабочее место казалось пустым, лишенным времени и значимых задач, островком жуткого затишья в строительном пузыре Скопье. Но это небытие было также наполнено – сомнениями, слухами, проблемами, которые нужно было решать, не имея ни в чем уверенности и опоры.

Непосредственная проблема заключалась в том, что у большинства рабочих были долги – как правило, небольшие потребительские кредиты или кредиты на ремонт жилья, а также несколько более крупных долгов, связанных с проблемами здоровья[279]. Во всех случаях, кроме двух, когда рабочие вынужденно использовали свои дома в качестве залога, эти кредиты зависели от их стабильной занятости и репутации самой Construx. Теперь, когда компания столкнулась с финансовыми трудностями и кредиты были нужны рабочим как никогда, банки стали досаждать им ежедневными звонками с вопросами о пропущенных платежах. Настойчивые и унизительные звонки и письма из кредитных учреждений или телефонных компаний вселяли в работников чувство личной вины за то, что было им неподвластно. Эта ситуация служит еще одним доказательством того, что в финансиализированной Македонии для выживания было недостаточно постсоциалистических стратегий, таких как, например, хроническая неоплата счетов и содержание небольшого участка с овощами и фруктами, курами или свиньями.

Чтобы успокоить кредиторов, рабочие урезали все расходы, не связанные напрямую с выживанием. Они отказались от подарков для своих маленьких детей, договорились о покупке университетских принадлежностей и перестали покупать одежду, хотя и старались сохранить немного мелочи для еженедельных ставок на футбол. Когда этих мер стало недостаточно, рабочие начали брать частную подработку – то, что они делали раньше, но перестали во время недавнего строительного бума. Длинные дни и смены по выходным в Construx стали не только бессмысленными, но и реальной помехой, небытием, которое сковывало работников и заставляло их терять ощутимый доход.

Пример Матея показателен. Живя без отца, с матерью-пенсионеркой, он нуждался в дополнительном доходе, чтобы содержать семью, с недавних пор не имея регулярной зарплаты. Он попытался зарабатывать на жизнь, делая ставки на спорт, особенно футбол. Но дело шло не так, как он рассчитывал, и через несколько месяцев он потерял счет своим прибылям и убыткам. Тогда он начал работать официантом в местном ресторане, где праздновали свадьбы и другие торжества; это означало, что по пятницам, субботам и воскресеньям ему приходилось задерживаться до двух-трех часов ночи. Работая в Construx семь дней в неделю со сменами по десять часов в день (восемь часов по выходным), все лето и большую часть зимы 2013 года, он был как выжатый лимон.

Матей спал всего по два-три часа за ночь. И однако же он никогда не опаздывал. Он не жаловался и не переставал скользить по рабочему месту с быстротой и ловкостью официанта круизного лайнера. Но не всем удавалось поддерживать столь высокий моральный дух, и со временем зацикленность на деньгах сказалась на производительности труда. Рабочим неизбежно приходилось все больше растягивать смены, связанные с трудоемкой деятельностью, чтобы сохранить основную энергию для свободного времени, когда их труд будет действительно оплачен. «Мы работаем, но, будем честны, мы не то чтобы по правде работаем», – признался один из рабочих, когда они обсуждали возможность забастовки.

Экономия энергии в течение рабочего дня для того, чтобы вложить ее в подработку после смены, была обычной временно́й тактикой в македонской строительной отрасли, особенно среди этнических македонцев. Большинство крупных, ранее социалистических компаний, таких как «Бетон» или «Гранит», платили квалифицированным рабочим всего 150 евро в месяц (9000 денаров) за 8- или 9-часовые смены без дополнительных денег на обеды или транспорт. По мнению рабочих, чтобы выжить, семье из четырех человек требовалось около 500 евро в месяц (30 000 денаров). Причина, по которой они держались за эти рабочие места, заключалась, по их словам, в том, что они давали медицинскую страховку и пенсию, тогда как подработки обеспечивали их выживание.

Рабочие могли уйти из Construx и попытать счастья в успешной компании, такой, как та, которую я назову Imagine. «Я думал об этом, расспрашивал, ну, понимаете, – признался мне Марко холодным январским вечером. – Но там ты ни на что не рассчитываешь, хозяин измывается над тобой, у тебя нет машины, которая помогла бы поднимать и спускать тяжелый груз. Там ты просто кусок мяса на ногах». В условиях финансовой неопределенности менеджеры компаний, у которых был доступ к деньгам, обретали огромную власть над своими рабочими. Компания Imagine, например, была известна своими зверскими условиями труда (см. илл. 12). На одной из новых стройплощадок работа начиналась в пять утра и продолжалась без перерыва до позднего вечера, даже когда температура воздуха поднималась выше 45°C. Как рассказал один рабочий Imagine, когда хозяин появлялся, он выкрикивал приказы и оскорбления в адрес рабочих, так что они начинали работать быстрее – или в страхе забивались в темный угол.

Большинство таких компаний совмещали легальную работу и работу «вчерную». У многих рабочих не было контрактов, льгот, отпусков и страховок. Некоторые работодатели декларировали в налоговой лишь часть доходов своих сотрудников. Как правило, все, что превышало минимальную зарплату в 9000 денаров, выплачивалось наличными. Хотя такая схема и решила некоторые сиюминутные проблемы работников Construx, она создавала дополнительные проблемы в дальнейшем, поскольку незадекларированная зарплата сокращала их пенсии или лишала их права на медицинскую страховку.

Илл. 12. Рабочие без страховки стоят на строительных лесах, опуская вручную материалы на стройплощадке одного из конкурентов Construx. Фото автора

По сравнению с работой в этих компаниях условия в Construx были райскими. До 2013 года компания платила рабочим очень хорошо, по крайней мере по македонским меркам: чернорабочие зарабатывали 300 евро в месяц, а у квалифицированных мастеров зарплата достигала 500 евро. Что еще важнее, компания декларировала всю зарплату для целей налогообложения, а значит, после выхода на пенсию рабочие получали социальные пособия, рассчитанные из этих 500 евро. Даже когда рабочие теряли медицинскую страховку[280], Construx предлагала возместить им расходы на лечение и продолжала платить взносы в пенсионный фонд.

Этот специфический контекст усиливал сомнения, которые мучили рабочих Construx в дни неопределенности. С одной стороны, они испытывали чувство привязанности к компании, всегда поступавшей с ними очень честно и возглавляемой владельцем, которого они уважали. Но, с другой стороны, они не могли не замечать повторяющиеся признаки очевидного упадка. В этом шизофреническом ожидании, без информации, объятые тревогой, рабочие каждый день думали по-новому. То они были убеждены, что лучше оставаться на прежней работе, где они чувствовали себя недооцененными, но могут сохранить силы для подработки. То, наоборот, они, казалось, были готовы уйти в успешные компании, где вместе с достойной зарплатой и признанием мастерства их ждали жестокие условия труда и потеря будущей пенсии.

Некоторые молодые работники, вынуждаемые финансовой неопределенностью и готовые обменять повышенную эксплуатацию на реальные деньги, решили попытать счастья на рынке труда. Они посчитали, что поскольку до пенсии еще далеко, то терять им нечего, а жертвовать настоящим ради неопределенного будущего нерационально. После полугода задержки зарплат, с апреля 2014-го по апрель 2015-го, семь самых молодых работников уволились. Один из них нашел работу водителем грузовика, другой – на автозаправке, двое уехали в Германию и Словению, а один устроился в иностранную компанию по производству автомобилей. Еще двое, однако, передумали и через день вернулись в Construx. Осенью 2015 года они снова уволились, но летом 2016 года вернулись к работе в Construx. Пожилые рабочие, которые могли представить себе выход на пенсию в своем (не столь отдаленном) будущем, решили остаться и переждать кризис[281] в надежде на надежную пенсию – она была необходимым якорем для преодоления мрачного и неопределенного будущего, даже если это означало дополнительную подработку в настоящем[282].