В период с 1992 по 2017 год Македония получила в общей сложности 3,2 млрд евро в рамках проектов помощи, в основном в виде низкопроцентных кредитов, торговых кредитов, грантов на развитие и структурных европейских фондов, – эти средства помощи правительство предъявляло в доказательство своего растущего успеха в привлечении иностранных инвесторов и своей приверженности этой цели. К этому правительство добавило значительные займы от таких организаций, как МВФ (234 млн евро), Всемирный банк (277 млн евро), Международный банк реконструкции и развития (229 млн евро) и других частных национальных и международных банков – организаций, у которых было много сотрудников на местах и которые были отлично осведомлены о том, какими методами режим делает бизнес. Итак, если международные и особенно европейские институты знали о склонности режима к экстрактивным и авторитарным методам, то почему они продолжали поддерживать Груевского, предоставляя помощь и средства, которые помогли режиму продержаться более десяти лет?
В момент откровенности Туллио указал на близость подходов и интересов между помощью от ЕС, авторитарным режимом Груевского и крупными итальянскими инвесторами – сходную экстрактивность, которая была столь же неудобной, сколь и очевидной. «Послушайте, – сказал он мне, – я ведь итальянец, верно? Не то чтобы такого не происходило в Италии». Не везде, помнится, подумал я. Но, прежде чем возразить, я понял, что его замечание не было стереотипом об итальянцах, а представляло собой реальный комментарий о том, какую работу инвесторы, подобные ему, выполняли в Македонии – это экстрактивная деятельность, которая была не так уж и несопоставима с ожиданиями ренты, подпитываемыми чиновниками ВМРО-ДПМНЕ.
Несмотря на более крупный портфель, чем у Марко и Джованни, Туллио и Дженнаро приехали в Македонию не для того, чтобы инвестировать и создавать новые предприятия на собственные средства. Их инвестиции зависели от получения европейских грантов, международной помощи или македонских госконтрактов. Но для этого такие менеджеры, как Туллио и Дженнаро, полагались на удивительное и порой полное противоречий сотрудничество между подобными им бизнесменами, еврократами и режимом Груевского. Эти отношения были основаны на подкармливании и исключении микроинвесторов и в то же время поддерживали укрепление авторитарного режима.
Менеджеры, вроде Марко и Джованни, чувствовали себя преданными этим очевидным сближением, которое, по их мнению, объясняло, почему итальянские институты казались такими невосприимчивыми к их проблемам. Но для таких бизнесменов, как Туллио и Дженнаро, управлявших инвестиционными портфелями среднего размера, это сотрудничество было крайне важно. Предварительные подсчеты средств, выделенных в рамках Инструмента содействия на этапе подготовки к вступлению в ЕС (Instrument for Pre-Accession Assistance, IPA) в период с 2009 по 2011 год, показывают, что только 54 из 460 млн евро были выделены непосредственно македонским бенефициарам, учреждениям и компаниям. В целом же больше всего от средств ЕС в Македонии получили подрядчики из Германии (52 млн), Австрии (19 млн), Испании (16 млн), Франции (15 млн), Великобритании (10 млн) и Италии (8 млн), не считая контракта на строительство автомагистрали стоимостью 200 млн евро, выигранного греческим подрядчиком, и около 20 млн евро трансграничных и местных инвестиций, доставшихся болгарским подрядчикам[183].
Поддержание этих напряженных, но симбиотических отношений было главной задачей еврократа. Привыкшие жить в пространстве конкуренции между уходящими на периферию политическими и экономическими системами, еврократы понимали свою финансовую помощь как инструмент создания ощущения присутствия ЕС и получения им прибыли и одновременно принесения пользы конкретной стране, выигравшей проект. В эту игру разные европейские страны играли в симбиозе с Груевским, в большей степени заинтересованные в экономической прибыли, чем в стабильности[184]. Этого можно было добиться только в том случае, если македонские чиновники были удовлетворены, и это обстоятельство привело к очень тесному взаимодействию и сотрудничеству, часто чреватому напряженностью, в рамках управления огромным количеством проектов, направленных на укрепление и гармонизацию македонских институтов. Как напряженность, так и тесное сотрудничество между еврократами и чиновниками режима Груевского привели к одному из последних парадоксов финансиализации в Македонии – синкопированному резонансу между экстрактивными стратегиями македонского режима и европейских стран, примером чего является проект «Устойчивое рыболовство» – финансируемая IPA совместная инициатива «морских министерства» Рима и Скопье[185].
Проект «Устойчивое рыболовство» был задуман как возможность извлечь экономическую и экзистенциальную выгоду из европейской помощи для периферии. Для руководителя проекта Антонио эта возможность касалась прежде всего его будущего карьерного роста. Имея за плечами около семи лет работы в Морском министерстве Италии, он был молодым, энергичным и трудолюбивым чиновником, который уже успел поработать на других европейских должностях. Чтобы убедить своих македонских коллег выбрать итальянское предложение, Антонио привлек к сотрудничеству известных итальянских экспертов по рыболовству, объединив их опыт и знания вместе с четким проектом и роскошным ужином после презентации. В конце концов, Антонио был «самым большим paraculo» (итал. «оппортунист». – Примеч. пер.), как он сам любил мне напомнить, – менеджером, способным адаптироваться к неожиданным проблемам, манипулировать другими и при этом остаться в выигрыше. Именно на такой стиль paraculo рассчитывало итальянское Морское министерство, чтобы наладить экстрактивную синергию с македонскими бюрократами и найти взаимовыгодные способы получения доступа к будущим европейским фондам.
Оказавшись в Македонии, Антонио нанял Мартину, менеджера/ассистента, и Софию, переводчицу; как он объяснил мне, женщин он нанял, потому что с ними «легче работать, они более щепетильные» и легче принимают иерархические роли. Но это гендерное высказывание было не единственным способом, которым Антонио утверждал свой авторитет. В первой из многочисленных стычек он пошел наперекор македонскому министру, который обещал работу своим протеже. Хотя они были готовы пойти на компромисс, итальянцы все равно оставались главными.
В основном деятельность команды заключалась в организации перелетов экспертов из Италии в Скопье для помощи македонцам в разработке правовых документов, регулирующих и поощряющих рыболовство. Сюда входили составление графика семинаров, организация выездов на места и развлечений для итальянских экспертов в Македонии. Однако для Антонио ценность проекта была больше его технической и даже финансовой составляющих. Он задумал для команды гораздо более амбициозный план, который соответствовал идее Рима использовать проект как показательный пример нового направления итальянского международного сотрудничества на Балканах. В то время как команда упорно работала над изменением законодательства в области устойчивого рыболовства, Антонио, Мартина и другие их коллеги пытались сделать проект отправной точкой для более обширных инвестиций между Италией и Македонией, и эти усилия были крайне важны для допуска итальянских институтов к переговорам о финансовых потоках, движущихся между Балканами и Европой. Антонио быстро сблизился с новым итальянским послом, который помогал с контактами нужных людей и компаний для участия в коктейльных вечеринках, церемониях открытия и международных культурных мероприятиях. Что особенно важно, он общался как с итальянскими экспертами, так и с местными управленцами, приглашая их в клубы или на ужины и следя за тем, чтобы их желания исполнялись.
Тогда как некоторые еврократы находили оскорбительным, когда сотрудничество зависело от одолжений или «выгод», Антонио делал ставку на эти ожидания и их эмоциональное измерение. Поработав над другими европейскими проектами, он понял, что поощрение и удовлетворение некоторых материальных желаний местных управленцев – это самый эффективный способ продвинуть собственную повестку. Не имея глубоких культурных связей с местным обществом[186], Антонио полагался на культурную (а зачастую и организационную) проницательность Мартины. Обаятельная и энергичная, Мартина тратила большую часть своего времени на сглаживание недоразумений, возникавших из-за противоположных экстрактивных ожиданий итальянских и македонских коллег – этот управленческий и эмоциональный труд компенсировался весьма щедрой (по македонским меркам) зарплатой, но кроме того возможностью быть независимой от алчного контроля чиновников ВМРО-ДПМНЕ. Принимая активное участие в культурных мероприятиях и дипломатических званых вечерах, Мартина чувствовала себя частью эксклюзивного круга мировой элиты и ощущала вкус дипломатического образа жизни, который, вероятно, мог дать ей шанс в полной мере проявить себя. Мириться с ненормированным графиком, сверхурочной работой и флиртом со стороны Антонио было небольшой платой за то, чтобы компенсировать годы экономического неблагополучия.
В общем и целом македонские бенефициары оценили и использовали в своих целях стратегию Антонио. Эффективность команды, а также предвосхищение Антонио и Мартиной желаний местных управленцев позволили им действовать сообща как в законных, так и в корыстных целях. Однако Антонио приходилось быть осторожным и не проявлять излишней щедрости. Управленцы с ирредентистскими взглядами на европейские финансы могли легко зайти слишком далеко, прося его оплачивать случайные расходы или устроив скандал из-за преференций, оказываемых другим коллегам. Особенно остро эти противоречия ощущались на тех мероприятиях, которые были воплощением властной иерархии среди европейских стран, например в учебных поездках. Поездка в Италию меняла местами македонцев и итальянцев в роли гостеприимных хозяев. В кои-то веки именно македонских экспертов, а не европейцев будут баловать как почетных гостей – от этой возможности администраторы ВМРО-ДПМНЕ не хотели отказываться, даже если это приводило к конфликтам настолько ожесточенным, что весь визит приходилось отменять.
Помимо умиротворения македонцев, Антонио и его команде приходилось считаться и с другими ожиданиями. Для Рима и Брюсселя рыболовный проект открывал возможности для извлечения стратегических, политических выгод. Рим направлял в Скопье «важных» экспертов, для которых из средств проекта предлагались щедрые командировочные, VIP-обслуживание и другие почести. Морское министерство хотело, чтобы проект удался, дабы повысить свои шансы выиграть будущие проекты, получить деньги из Брюсселя и сохранить политическое влияние в европейских кругах. С другой стороны, чиновники ЕС придавали особое значение стратегии видимости, которая предполагалась проектом. Проектом был предусмотрен бюджет на такие вещи, как кружки, ежедневники, календари и другие промоматериалы с флагами ЕС и названием проекта, при этом тратить средства на такие продуктивные инструменты, как смартфоны или исследования, было нельзя. В каком-то смысле ЕС рассматривал этот проект как средство легитимации собственного присутствия, подчеркивая его цивилизационную ценность, которая скрывала другие экстрактивные процессы, стимулируемые притоком капитала помощи.
Благодаря этой институциональной поддержке проект обеспечил возглавлявшим его менеджерам определенный успех. Македонские бенефициары в Морском министерстве и за его пределами полюбили и проект, и Антонио настолько, что попросили его остаться на двух дополнительных проектах, длившихся два года после истечения первоначального контракта. Большая часть команды осталась работать с Антонио, а Мартина воспользовалась полученным опытом, чтобы начать карьеру в области международного развития за рубежом. Антонио произвел впечатление на своих начальников в Риме и создал сеть контактов, которая позволила ему после возвращения продвинуться по служебной лестнице в министерстве, хотя и не без значительной доли задержек, разочарований и борьбы.