Гендерная траектория Марко и Джованни являет собой сложную картину происходящего в ситуации экспансии финансов на периферии. Их профили заметно отличаются от финансовых инвесторов, если не в хищнических амбициях, то, по крайней мере, в их способности использовать глобальные финансы в своих интересах. Так что же делает микроинвесторов действующими лицами финансиализации, если они не располагают существенными суммами для инвестирования в Македонии? Ответ представляет собой один из первых парадоксов финансовой экспансии на периферии: финансовая экспансия в действительности может подпитываться присутствием инвесторов с ограниченными ресурсами, поскольку финансиализация зиждется не на фактическом трансфере капитала, а на его иллюзии.

В производственном процессе создание добавленной стоимости и прибыли происходит через трансформацию капитала и труда в услуги или товары. В случае финансов, однако, вовсе не обязательно что-либо производить, чтобы создать ценность. На самом деле, верно обратное. Меньший капитал может увеличить монетарную стоимость акций или других финансовых продуктов. Как хорошо продемонстрировала Кэрин Хо, оценки акционеров могут повысить стоимость акций во время разукрупнения компании, когда демонтируются ее функционирующие части[149].

По словам инвесторов, которых я интервьюировал как в Македонии, так и в США, подобный спектр ожиданий оказывает влияние на то, как финансисты принимают решение, инвестировать в какую-то страну или нет. Привлекательной страну делает не столько объем капитала или ситуация с производством, сколько ожидания, что другие инвесторы также будут вкладывать в нее, тем самым повышая стоимость ранее принятых финансовых решений. Таким образом, чтобы зародилась финансовая экспансия, необходима инфраструктура грез, ожиданий и надежд, которые формулируются вокруг особого представления о том, что считается ценностью, – своего рода культурная инфраструктура из слов и видимостей[150], которая при должных материальных условиях может превратить периферийную экономику в обоснованное направление для инвестиций.

В таких странах, как США, также как в странах Восточной Европы, рискованные экономические практики могут быть плодотворными для извлечения ренты благодаря специфическим технологиям оценки. В работах Марты Пун и других социологов финансов кредитный скоринг, рейтинговые стандарты и иные подобные расчетные инструменты позволяют иностранным инвесторам сравнивать долговые продукты и рассчитывать маржу прибыли в сферах жизни, которые сами по себе совершенно несопоставимы[151]. Благодаря адекватным моделям прогнозирования инвесторы могут с уверенностью делать ставки на шансы выпадения дождя в Парагвае, уровень прибыльности жилищных облигаций в Сакраменто или вероятность предотвращения эпидемии эболы в Сьерра-Леоне[152].

В постсоциалистической Македонии данные, необходимые для построения надежных инструментов оценки, были в основном недоступны. Напуганные высокой безработицей, политической и экономической напряженностью, финансовые институты исторически были осторожны в отношении требований ликвидности для заемщиков и процентных ставок по новым кредитам, что привело к застою в финансовой сфере. В начале 2000-х, несмотря на потребность в новом жилье, лишь у 2 % македонских домохозяйств была ипотека[153], вместо нее полагаясь на целый ряд формальных или неформальных финансовых схем, таких как объединение семейных займов или реструктуризация кредитов социалистических времен. К середине 2000-х экономическая обстановка была настолько неопределенной, что было невозможно использовать инструменты кредитного рейтинга или даже более традиционные метрики, основанные на собственности, чтобы продемонстрировать готовность страны принять международные финансы.

Чтобы справиться с непроницаемостью македонской экономики, Груевский баллотировался с программой повышения прозрачности и проведения экономических реформ, которая встретила широкое одобрение международного сообщества, особенно за намерение открыть Македонию для иностранных инвестиций. В начале своего срока Груевский создал Invest in Macedonia – агентство, занимающееся маркетингом Македонии как тихой гавани для глобальных финансов. Укомплектованное командой по меньшей мере из двадцати экономических промоутеров, находящихся в прямом подчинении премьер-министру, Invest in Macedonia регулярно посещало международные ярмарки за рубежом, уделяло персональное внимание иностранным компаниям, заинтересованным в релокации, и подготавливало почву для правительственных роуд-шоу, в которых Груевский лично выступал посредником в деловых сделках, – и все это с расчетом привести в Македонию по меньшей мере 138 заводов и 62 700 рабочих мест на общую сумму инвестиций, превышающую 3,8 млрд евро[154].

Чтобы завладеть вниманием глобальных инвесторов, агентство сильно потратилось на кампанию по ребрендингу, нацеленную на улучшение международной репутации Македонии[155]. Invest in Macedonia регулярно покупало эфирное время на главных международных каналах, таких как Британская вещательная корпорация (BBC), устанавливало билборды в международных аэропортах (в том числе в аэропорту Стамбул имени Ататюрка) и создавало и распространяло десятки видеороликов, рассказывающих о природных красотах Македонии. Эти видео, снятые всемирно известным кинорежиссером Милчо Манчевским, представляли историю Македонии как континуум, связывающий империю Александра Великого с Македонией Груевского. Используя исторические новоделы и китчевую архитектуру необарочного Скопье, Македонию представляли как экзотическое и одновременно чувственно-футуристическое направление для туристов, доступное благодаря недорогим авиаперелетам. Втайне от общественности Груевский субсидировал Wizz Air, венгерскую авиакомпанию-лоукостер, специализирующуюся на Восточной Европе, и заключил сомнительную сделку по реконструкции аэропорта Скопье «Александр Великий». Такие авиакомпании, как Turkish Airlines и позднее Alitalia, Qatar Airlines и Emirates, стали предлагать международные рейсы в Македонию через Стамбул, Париж, Милан, Венецию, Доху, Дубай и другие города.

Но главный козырь промоматериалов Invest in Macedonia заключался в высококвалифицированной и недорогой рабочей силе. В проспектах, диаграммах и графиках агентство всеми силами старалось показать, что македонские рабочие не только недорого стоят, но также обладают необходимыми навыками и образованием – и готовы работать на износ на любого предпринимателя, который будет достаточно проницательным, чтобы воспользоваться преимуществами четырех специальных экономических зон, уже созданных в Скопье, Штипе и Тетово, или девяти других, которые планировалось создать по всей стране. Компании, решившие инвестировать в эти зоны, могли воспользоваться 10-летними налоговыми каникулами, скидками на коммунальные услуги, строительными льготами до 500 000 евро и землей с готовой к использованию инфраструктурой. Компании не платили НДС (налог на добавленную стоимость) или таможенные сборы, если производили товар на экспорт, а также личные или корпоративные налоги в первые десять лет, по истечении которых они должны были облагаться налогом по единой ставке в 10 %[156].

Отчасти изображение Македонии в качестве резервуара доступной и коммодифицированной рабочей силы было стратегическим решением, которое использовало хорошо известный глобальный индикатор ПИИ (прямые иностранные инвестиции) как прогнозный показатель финансовых возможностей и будущих доходов[157]. Формирование бренда Македонии как привлекательного направления для прямых иностранных инвестиций в производственном и софтверном секторах укрепило существующие в мире фантазии о Восточной Европе как о пространстве, одновременно достаточно примитивном, чтобы служить одним из фронтиров Европы, но более близком и понятном по сравнению с другими развивающимися странами.

Несмотря на этот глобальный резонанс, широко разрекламированные инвестиции Груевского в городское обновление и его брендинговая кампания сработали лишь частично. Груевскому удалось привлечь несколько крупных международных конгломератов: Johnson Controls открыл производство чехлов для автомобильных кресел; бельгийская компания Van Hool – производство автобусов; а мультинациональная химическая компания Johnson Matthey открыла производство катализаторов контроля выбросов в Македонии и стала самым важным экспортером товаров. Однако в общем и целом стратегия Груевского привлекла предпринимателей, подобных Марко и Джованни, приехавших с других окраин Европы с очень небольшим финансовым капиталом, доступным для инвестирования.

На протяжении десяти лет его правления этот приток мелких инвесторов дал Македонии лишь 579 млн евро прямых иностранных инвестиций, одну шестую того, что ожидал Груевский[158]. Вместо того чтобы стать важнейшим источником финансов, как это случилось в других странах Восточной Европы[159], эта финансиализация в опоре на ПИИ стоила македонскому государству свыше 159 млн евро, потраченных на субвенции и промоактивности. Компании потратили 92,1 млн евро на зарплаты и заработали 235 млн евро прибыли. По сути дела, «деньги македонских налогоплательщиков были использованы на создание прибыли для иностранных компаний»[160].