Нет никаких сомнений в том, что финансы подчиняются всеобщему закону прибыли. Но стоит только им соприкоснуться с жизнью человеческих существ, как финансы становятся частью сложной сети социальных отношений[135]. Финансовые продукты, такие как мобильный кошелек, микрокредиты и ипотека, переплетены и формируются жизнями клиентов и граждан, которые используют их для создания или преодоления границ – даже при личном взаимодействии[136]. В проекте «Скопье-2014» переплетение финансов и социальной жизни приняло монументальную форму. Воплощенные в необарочных фасадах, гигантских статуях и множестве перенаселенных второсортных жилых домов, финансовые спекуляции нарушили городские ритмы Скопье, погружая жителей в новый, очевидно неудобный национальный нарратив, который помогал материализовать режим Груевского.

Поначалу многие македонцы, особенно выходцы из рабочего класса, приветствовали китчевую природу «Скопье-2014». Как эстетика избытка, китч, казалось, воплощал их запрос на признание, который, по ощущениям жителей из рабочего класса, распространялся на всю нацию[137]. Но это чувство изменилось с ростом количества статуй и усилением загрязнения воздуха. К 2014 году большинство моих собеседников чувствовали себя зажатыми в границах нового Скопье, погрязшего в финансиализации, с его нефункциональной архитектурой и плохо спроектированными пространствами. Вместо того чтобы укреплять македонскую идентичность и прославлять семью Груевского, «Скопье-2014» стал восприниматься как прикрытие для коррупции и свидетельство неспособности македонцев доверять друг другу и действовать коллективно.

Необарочные фасады скрывали некоторые весьма непатриотичные действия. «Скопье-2014» был реципиентом внушительного потока государственных инвестиций, которые преподносились международным инвесторам и донорам как невинный кейнсианский стимул, необходимый, чтобы смягчить глобальный финансовый кризис и поддержать местные компании, отрезанные от международных рынков. Вместо этого режим Груевского использовал «Скопье-2014», чтобы направлять государственные инвестиции офшорным компаниям и укрепить свою сеть союзников.

Когда Груевский пришел к власти в 2006 году, правительство ВМРО-ДПМНЕ не контролировало достаточного количества экономических ресурсов, чтобы соперничать с другими македонскими олигархами. Семья Миялкова, занимавшая наиболее заметное положение внутри режима, действовала в сфере импортно-экспортных операций в период социализма, то есть в секторе, достигшем значительного влияния благодаря структурной зависимости Югославии от зарубежных технологий и валюты. Под пристальным вниманием югославских спецслужб менеджеры, такие как Йордан Миялков, использовали ограниченное количество иностранной валюты, полученной от югославского экспорта, для покрытия растущих потребностей югославского бизнеса и институтов. Когда Югославия распалась в начале 1990-х, Миялков и другие будущие олигархи оказались в центре борьбы бывших югославских спецслужб – так начался спад, продлившийся до избрания Груевского премьер-министром. К моменту, когда ВМРО-ДПМНЕ закрепилась в македонских спецслужбах, вокруг СДСМ сложился круг могущественных олигархов. Как раз тогда инвестиционные схемы «Скопье-2014» оказались полезным политическим инструментом. Пузырь городских спекулятивных сделок позволил режиму ВМРО-ДПМНЕ заручиться поддержкой других македонских олигархов, которые теперь получили возможность отмыть свои серые капиталы через вложения в недвижимость.

Этот исторический контекст подчеркивает политические истоки урбанистической спекуляции в Македонии. При этом внутри пузыря «Скопье-2014» югославские валютные манипуляции, кража собственности в постсоциалистический период и нынешняя эра финансовых схем, нацеленных на извлечение сверхприбыли, были частично скрыты от общественного внимания. На смену теневым социалистическим финансовым сетям и фикциям пришел гиперреальный строительный ландшафт, который вынудил скопьян приспосабливаться к неудобным физическим и экзистенциальным ситуациям. Тогда как Груевский представлял себе необарочную эстетику как повествование, восславляющее роль его семьи в реваншистской Великой Македонии, более старшее поколение представителей среднего класса из Скопье ощущало себя беззащитным перед самой тканью своих городских сообществ, единство которых скопьяне могли различить в ландшафте, созданном «Скопье-2014», но идентифицировать себя с которыми не могли[138].

Илл. 7. Мужчина озадаченно смотрит, как рабочие собирают статую коня Александра. Фото автора

В чем-то родственные социалистическим финансовым схемам, где валютные спекуляции и городская реконструкция помогли замаскировать слабую экономику страны и получить международную помощь, «Скопье-2014» должен был ввести в заблуждение македонских граждан. Через этот проект скопьяне воспринимали «видимую нормальность очевидно неограниченной власти – грандиозных планов, свободных обязательств, незаконных действий»[139]. Осознавая собственную беспомощность, горожане не подвергали сомнению достоинства проекта, но задавались вопросом о том, кто из их сограждан-македонцев извлекал из него выгоду и почему они не сумели поддержать друг друга в противостоянии агрессивному урбанизму Груевского. Парадоксально, но неспособность необарочных фасадов произвести слаженный, правдоподобный «всеобъемлющий механизм формирования нации»[140] со временем не сыграла на руку критикам проекта. Напротив, знание, что декорации для сомнительных сделок среди постсоциалистических олигархов, такие как «Скопье-2014», продолжают существовать, заставляло активистов и горожан обращать все более критический и тревожный взгляд на самих себя. Словно бы «Скопье-2014» подстегивал как экономическую спекуляцию, так и экзистенциальную – эпистемическая головоломка, в которой критические вопросы о соучастии или неспособности жителей противостоять режиму скрывали хрупкость власти Груевского.

Построение такого спекулятивного пузыря в сфере недвижимости требовало значительных и непрерывных инвестиций. К счастью для Груевского, глобальный финансовый кризис сформировал состоятельную финансовую аудиторию, заинтересованную в новых низкорискованных возможностях для инвестирования, включая спекуляции в городском ландшафте Скопье. Пузырь в сфере недвижимости, созданный «Скопье-2014», делая Македонию понятной для международных финансов, создал условия для сближения двух отдельных источников финансовых потоков – одного, укорененного в югославской неликвидности, валютных махинациях и секретных сделках, другого – опосредованного международной неликвидностью. Эта связь, более сложная, чем отношение подчинения, стала ключевым элементом режима ВМРО-ДПМНЕ и его паразитического ландшафта.